Пусть всё горит

— Ты о чём? Ты ни в чём не виноват. Пожалуйста, успокойся. — Но это был не тот случай, когда просто слова помогут. В конце концов, Олег не знал до конца, что сегодня пришлось пережить старому другу. Он не совсем знал, что тут делать, ибо никогда не был специалистом в том, как поддержать кого-то, особенно человека, которого не видел столько лет. Сейчас он чувствовал, словно не знает о Разумовском совсем ничего. Но всё же решил обнять его в ответ, хоть как-то попытаться помочь. Хоть это немного неловкая ситуация, когда точно не знаешь, что нужно делать. Сергей вздохнул и промолчал. И ему было неловко, что он навязывается со своим нытьëм, тем более, к человеку, который уже много лет ему почти что не знаком. — Прости меня. — Он мог только сказать тихо. А Олег немного смутился, не понимая, в чём дело. — Простить тебя за что? — Ну…за то, что я просто вот так исчез на много лет. Я не хотел, я очень виноват. Если ты на меня злишься, я понимаю. — Да что ж ты…вообще-то я рад, что мы встретились сегодня. Это было неожиданно, но думаю, у нас ещё много времени, чтобы наверстать всё упущенное. Ты главное успокойся. — Волков привык быть честным и прямолинейным, поэтому говорил он полностью правду. Может, когда-то он чувствовал обиду, но сейчас это уже прошло и вовсе неважно. Теперь ему действительно хотелось заново познакомиться с человеком, с которым дружил в детстве и сделать всё, что они упустили когда-то. Некоторое время они просто молчали, слушая дыхание друг друга. Олег обнимал его и гладил по голове, желая хоть как-то утешить. — И всё же, что такое тебе приснилось? — Едва услышав этот вопрос и начав вспоминать недавние происшествия, страх и головная боль возобновились. И Разумовский за спиной Олега увидел снова его, Птицу. — Ты же понимаешь, что не в твоих интересах об этом рассказывать? Не будь идиотом, молчи. — Птица показал жест, что лучше замолчать. —Иначе… — Разумовский перестал слышать, что говорит ему этот таинственный человек, потому что снова услышал Олега, который начал его трясти, чтобы привлечь к себе внимание. — Эй, ты чего? Серый, ты здесь вообще? — После этого сознание снова пришло в норму и он смог реагировать, почувствовав, что Птица исчез. — Ах, да? Я.я не знаю, что на меня нашло. Да, я тебя слушаю. — Он действительно чувствовал, что словно выпал из реальности. Но похоже, что Птица по какой-то причине боится Олега или вовсе людей, переставая говорить или вообще показывать своё присутствие, когда с Сергеем пытается контактировать кто-то другой. — Странный ты какой-то сегодня. Ты где-то минуты две вообще на меня не реагировал. Часто у тебя такое? — Чёрт! А как оправдываться? Именно эта мысль закрутилась в голове Разумовского. Он не знал, что будет, если рассказать Олегу всю правду о том, что происходит. О галлюцинациях, кошмарах и загадочной второй личности. Птица ведь хотел что-то сказать о последствиях разговоров об этом. И судя по всему, если рассказать о том, что происходит — ничего хорошего от этого не будет. — Нет.я в порядке. Не знаю, наверно просто стресс так влияет. — Значит ты эти несколько минут меня абсолютно не слушал? — Ээ.нет.я. — Он хотел хоть как-то оправдаться, было стыдно, что вообще-то реально не слушал и не слышал, потому что Птица словно притянул всю его концентрацию. — Понятно. Придётся повторить ещё раз. — Олег устало и обречëнно вздохнул и начал тот же монолог вновь. — Короче, я думаю, завтра, вернее, это уже сегодня, если учесть, сколько сейчас времени, тебе лучше не идти в универ. Ты выглядишь не очень хорошо. Нечего тебе там делать. К тому же, я думаю, ты сам оттуда сбежал посреди учебного дня? — Да, было дело. — И было неприятно вспоминать, из-за чего ему пришлось сбежать из универа. И всё же в какой-то степени Олег был прав. Возвращаться туда не было никакого желания. Но Серёжа больше думал о том, а разве его вообще кто-то слушает? Кого-то волнует, что он хочет? Он и сам не представлял себе, что универститетская жизнь так разочарует и станет такой ужасной уже в первую неделю. — Ну вот. Значит сегодня универ к чёрту. Думаю, нам и так будет, чем заняться. — Мысленно Олег уже начал продумывать планы и их действительно было немало. — Но если я буду пропускать учёбу, меня же отчислят. Пойми, это же мой шанс выбиться в люди! Я не хочу снова жить чёрт знает как и чёрт знает где. — Надо же, а с годами ты испортился больше, чем я думал. Мой тебе совет: Не будь занудой. С занудными людьми никому неинтересно общаться, кроме таких же зануд. Если ты пропустишь один день — ничего страшного не случится. К тому же, не нужно было доводить тебя до ручки. Но ведь на самом деле так и было, верно? — Ну да. — Разумовский был немногословен из-за наплыва мыслей о многих вещах и сомнительности их. Слишком много случилось за один день. Было трудно сконцентрироваться на чëм-то одном: Тут и конфликт в универе как с учителем, так и с тем ублюдком, и нежелание туда возвращаться. Потом ещё эти хулиганы.и Олег тут. К тому же, тот, кто был в его голове, но в основном молчал многие годы, но теперь резко объявился и снова предъявляет на своё лидерство. Ещё и головная боль, которая вовсе мешает нормально соображать. И Олег это заметил. — Ладно, утро вечера мудреннее. Подробнее обговорим наши идеи утром. А сейчас спать. — Олег выпустил его из объятий и пошёл в кровать, оставляя Серёжу спать на диване. И резко стало совсем больно, грустно и одиноко. По сути, он был одинок всю жизнь и вообще не привык к телесному контакту, но Олег по какой-то причине вызывал доверие и находиться с ним было гораздо спокойнее. В конце концов, когда Олег рядом, Птица его не трогает. А в одиночестве Разумовский чувствует себя абсолютно беззащитным и ощущение, будто злодей из его головы может снова явиться в любой момент, не оставляет его. Но стоит о чëм-то подумать, как оно появится. — Я знаю, о чём ты думаешь. Даже не старайся скрыться от меня. Что, нашёл реального друга и решил забыть обо мне? Ты просто жалкий человек. Придёт время и я заберу твою жизнь себе. — Птица опять явился и на этот раз уже говорил агрессивнее, почувствовав страх и беззащитность жертвы. А что оставалось рыжему? Он просто лежал, смотрел в потолок, пытаясь не реагировать, не отвечать не оскорбления и вбить себе в голову, что этого монстра создал он сам. Стоит только захотеть и он исчезнет. Но чем больше он об этом думал, тем больше над ним насмехался тот голос. А красная гирлянда, висевшая на стене, начала странно мигать, делая окружение всё более зловещим. — Ты никогда не одолеешь меня. Ты слишком слаб для этого. Ты всегда был слабым. И именно это медленно, но верно губит тебя. — Птица подошёл ближе, облизав своим длинным языком щёку своей жертвы. И вот Разумовского снова трясёт, снова идёт кровь из носа. Хочется плакать и кричать от боли, которая по ощущениям сейчас словно везде, словно он сейчас весь состоит из боли. Но не хочется показывать своей слабости. Это только подтвердит слова Птицы. А чтобы победить врага, нужно доказать, что он не прав. Чтобы хоть как-то отвлечься, Серёжа не придумывает ничего лучше, чем начать биться головой об стену в попытке заглушить боль и негативные мысли, надеясь, что Птица не появится, хоть бы сейчас. А красная гирлянда всё мигала ещё сильнее. Окажись тут эпилептик, ему бы стало нехорошо. От столь адского свечения и звуков ударов об стену Олег проснулся, жмурясь от того, что свет неприятно режет глаза. Он с трудом встал, чтобы разобраться, что происходит. — Да что на этот раз? — Ему и не нужен был ответ. Это риторический вопрос. Глаза довольно быстро привыкли к мигающему красному свету и он без труда разглядел Сергея, бьющегося об стену. Олег быстро подбежал и оттащил его. — Ты совсем что ли не в адеквате? — Также он заметил кровь на лице товарища и на ткани кровати, очевидно, это была кровь из носа, которая всё ещё стекала. Волков взял салфетку и принялся вытирать кровь с рыжего, который до сих пор тяжело дышал, трясся от боли и страха. — Пожалуйста, успокойся. И не надо так больше делать, это вредно. — Прости, мне просто было страшно. — Серёжа был честен в этом плане, он не скрывал, по крайней мере, своих чувств. — Я.я не знаю, зачем делал это. — На самом деле, он знал, зачем, но было страшно признаться в этом кому-то. Он пока не может говорить Олегу об этом, он не уверен, что ему можно до такой степени доверять. Олега бесило свечение этой гирлянды, она вела себя всё более странно. — Чёрт, пора бы давно уже эту штуку выкинуть и купить новую. — Он выключил её. А позади него в этот момент ухмылялся Птица, негромко хлопая в ладоши, радуясь своему труду. Затем Олег вернул своё внимание к Серёже. — И всё-таки это ненормально. Кажется, я придумал, чем мы займёмся в скором времени. Отведу-ка я тебя к психологу. — Психологу? Зачем? — Разумовского эта мысль скорее напугала, чем успокоила. Он понятия не имел, что должен говорить психологу, чтобы не обрести только больше проблем. — У меня даже нет денег на психолога и вообще мне не нужны проблемы. Вдруг он меня в психушку отправит ещё. — Аргументы понеслись автоматной очередью. Всё, что угодно, лишь бы слишком не распространяться о проблеме, ведь Птица что-то говорил о последствиях. — Спокойно, спокойно! У меня есть друг-психолог и он по старой дружбе всё устроит. В конце концов, он мне должен. — Олег положил руку на его плечо. — Всё хорошо будет, вот увидишь. — А сейчас ты идёшь спать. — Волков даже не позволил ему ответить или хоть как-то возразить, а оттащил к себе на кровать и лёг на него сверху, чтобы проблемный товарищ снова не натворил с собой чего-нибудь. У Серёжи даже и не было никаких сил и желания, чтобы возразить. Было ли это удобно — вопрос спорный: Олег был тяжелее и У Разумовского было ощущение, будто тот его раздавит тяжестью своего веса, дышать даже было трудно. К тому же, Волков ещё и храпел. Перспектива уснуть поскорее довольно быстро отпала. Но в целом было тепло, спокойно и…приятно? Он не привык к телесному контакту в принципе, а теперь у него на груди лежал человек, с которым он сегодня увиделся спустя много лет и будто бы заново познакомился. Он ощущал тепло, исходящее от другого тела и в голову закладывались даже некоторые пошлые мысли, которые также не давали уснуть. Странные ощущения, но зато хоть он мог сейчас не беспокоиться о своих внутренних проблемах. По собственным наблюдениям, ему показалось, что Птица боится других людей и старается их избегать. Поэтому если с Серёжей кто-то рядом, он его не трогает, а держится где-то позади или вовсе исчезает, словно боится, что какую-нибудь из его секретных идей расскроют или увидят его присутствие так, будто он в самом деле существует и является отдельной личностью. В любом случае, сейчас только приятно волновало то, что этой ночью Серёже не придётся мёрзнуть и чувствовать себя одиноким, или просыпаться посреди ночи, чувствуя свою ничтожность, ненужность и плакать. Ибо сейчас его согревает другой человек, который наверняка крутой и сильный, но сейчас просто мило спящий, положивший голову ему на грудь. В остальном ночь наконец-то прошла спокойно, без происшествий. Олег проснулся немного раньше и ощутил, что лежит на чëм-то тёплом и вздыхающем. Сначала он удивился, а потом сам вспомнил, что притащил Разумовского постель, чтобы тот не покалечил себя. Олег присмотрелся к нему и понял, что тот ещё спит, поэтому решил его не будить пока что. Он подумал о том, что пришлось пережить другу и принял решение, что лучше позволить ему отдохнуть. А сам решил полежать, ощущая то самое сентябрьское мирное утро, когда не нужно никуда спешить и можно просто полежать и расслабиться. Это то самое состояние, когда уже проснулся, но вставать всё ещё не хочется и нужно несколько минут, чтобы прийти в себя. Спустя некоторое время стало скучно и Олег решил проверить, а что будет если дотронуться до другого мужчины. Он никогда не был так близок с человеком своего пола. С девушками да, было пару раз, но с парнями нет. Весьма иронично, что человек, который был для него далёк многие годы, теперь почти сразу же находится так близко. Он погладил Серёжу по голове и почувствовал на своëм теле что-то вроде слабой вибрации. Это Серёжа резко вздрогнул от прикосновений и проснулся. Это уже почти рефлекс, он немного испугался, тем более, ему что-то снилось, а от резкого пробуждения он не сразу понял, что происходит. Он ещё не открыл глаза, но слабо улыбнулся. На самом деле, эти поглаживания по голове были довольно приятны и, если уж быть честным, он бы хотел получать их чаще. Но сказать об этом было неловко, к тому же, лень. Но Олег увидел эти едва заметные шевеления и прекратил поглаживания по голове. — Эй, спящий красавец, я вижу, что ты уже проснулся. Давай, подъëм. — Ну ещё пять минут. — Не особо внятно пробормотал Серёжа. Ему было так лень вставать. Даже несмотря на неловкость того, что он так близко с другим мужчиной в одной постели, почти что ему незнакомым, он не хотел себя обманывать: ему было хорошо и хотелось оттянуть момент окончания этого. Поэтому он схватил Олега за руку, кладя её себе на волосы, ожидая новой порции ласки. Волков удивился, но намёк понял и согласился продолжать это ещё пару минут. По истечении их, его терпение уже кончалось. — Ну всё, вставай, жизнь не для того нам дана, чтобы лежать весь день. — Но Разумовский, лёжа под ним и вздыхая, никак не отреагировал, поэтому Олег несильно, скорее в шутку, ударил его по щеке. — Вставай, я кому сказал! Если не встанешь, я тебя водой оболью. — В ответ на это послышалось усталое и недовольное ворчание. — Ну встаю я, встаю. — Разумовский нехотя поднялся с постели после того, как Олег слез с него, угрожая пойти за водой. — Вот это правильный настрой. Надеюсь, ты хорошо отдохнул. Сегодня нас ждёт длинный день. Началось всё с завтрака, который уже был готов, потому что мама Олега позаботилась об этом вовремя. Она добрая и заботливая женщина, но очень уж навязчивая. Она приставала с довольно однотипными и скучными вопросами к Олегу, но он уже давно привык её игнорить, когда разговор начинал его бесить. В желании поговорить, она переключилась уже на Серёжу, расспрашивая его о том, почему он решил вернуться в Санкт-Петербург, как там учёба в университете, есть ли у него девушка и так далее. Эти вопросы подбешивали, но он старался отвечать на них из вежливости и был даже рад, когда Олег сказал, что им уже пора идти. Лишь покинув дом, Серёжа с облегчением вздохнул, но затем от него посыпались новые жалобы. — Ты уверен, что нам стоит идти к этому твоему психологу? Может, не надо? У меня что-то голова болит сегодня. — А вот когда ты об стенку бился ночью, голова у тебя не болела. — Олег усмехнулся. — Что интересно, ты заговорил об этом именно после акта общения с моей матерью. Понимаю. Она любит сыпать своими этими вопросами. — Что? Нет. Я имел в виду, что мне правда нехорошо. А что если я вдруг сдохну, что делать будешь? — Разумовский пытался оправдаться хоть как-то. Ему не хотелось тревожить себя разговорами с каким-то там психологом. Слишком много людей за последние несколько дней. — Хорош дурачиться. Никто ещё от головной боли не умирал и ты особенным не станешь. Хватит ныть, давай лучше мою тачку заценим. — Они дошли вместе до гаража. — А что, нам предстоит столь долгий путь, что придётся машину твою заимствовать? — Вообще-то нет. Я просто хотел похвастаться, что она у меня есть. — Он открыл дверь, приглашая Серёжу сесть в машину. — Ну давай, залезай сюда, не стесняйся. Будет круто, отвечаю. — Ну вот, снова цитируешь старые мемы при общении со мной. — А тебя что-то не устраивает? — Нет, всё окей. Некоторую часть пути Серёжа в основном смотрел на городские виды, пристально глядя в окно. Он в самом деле чувствовал себя не очень как в моральном, так и в физическом плане, но понял, что попытки говорить об этом довольны бесполезны, поэтому решил разбавить беседу различными расспросами о том, что было ему интересно. — Этот твой психолог…кто он? Ему можно доверять? — Конечно! Я доверяю ему, как самому себе. Он мой давний друг, он действительно хороший и верный человек. Мы не раз помогали друг другу. Когда-то он был ментом… — Ментом? — Ну да. Я его ещё с тех времëн знаю. Потом что-то случилось и вроде бы его даже в психушку отправили. После он вышел, понятное дело, с полиции уволили, но он решил не сдаваться. Он всегда мне говорил, что его смысл и задача — людям помогать. Вот и переучился в итоге на психолога. — Бывший полицейский, который отсидел в психушке и после этого решил стать психологом. Просто класс. Ничего лучше быть и не может. Ирония просто зашкаливает. — Не говори ты так. Он тебе понравится, вот увидишь. Серёжа лишь вздохнул и молча согласился. Действительно, делать предъвзятые выводы о человеке заранее — это было бы невежественно и не очень-то хорошо. В жизни всё, что угодно может произойти. Никто от такой участи не застрахован. Любой человек может попасть туда даже по чистой случайности. К тому же, не ему, Разумовскому об этом рассуждать. Но всё же ему безумно интересна стала личность этого полицейского-психолога, по совместительству друга Олега. Так что, хоть какой-то повод сходить к нему на сеанс появился. После обсуждений этого человека Серёжа решил переключиться на другой трепещущий вопрос. — А всё-таки, откуда у тебя машина? — Серёжа с детства помнил, что Олег не из богатой семьи, поэтому вряд ли бы у них хватило средств и желания на такой транспорт. — Ах, эту крошку я нашёл на свалке. Заброшенная, грязная, поломанная, но всё-таки немного живая. Починить её было можно! Собственно, этим я занялся. Вот так у меня есть своя машина. — А у тебя не было каких-то проблем с законом? — Могли быть, но я же её не угнал, а нашёл на свалке, где она и так уже была никому не нужна. К тому же, уже упомянутый мною господин полицейский помог решить вопрос с документами на неё. Так что, никаких проблем. Разумовский кивнул и решил перейти к следующему вопросу. — Ясно. А почему тебя так боятся те хулиганы? Ты только пришёл, врезал одному и они сразу же в страхе убежали. Это как? — А, эти. Они так, шпана необразованная. Ходят по улицам, употребляют наркотики, выбирают из людей деньги на наркотики, работают на всяких «крутых» людей, чтобы заработать деньги на наркотики. А меня они боятся, потому что я, во первых, в армии был. А для них всё, если ты был в армии, значит по стереотипам, в которые они охотно верят, ты крутой и тебя там научили такому, что ты просто супер-герой, способный завалить кого угодно. К тому же, их пугает уже несколько лет то, что я дружу с полицейским, а проблем от полиции они ой как не хотят. Только вот они не знают, что он уже несколько лет там не работает, дурни. И Олега некоторые вещи тоже интересовали. Он решил задать ответный вопрос. — Я не хотел беспокоить тебя с расспросами, а всё-таки, зачем те ребята решили тебя побить? — Наверно потому что я влип в конфликт с Нейтаном Прескоттом. Думаю, это точно он их подослал. — А Олег на такой ответ даже не удивился. — Ах, Прескотт…ублюдок. Целое семейство ублюдков. Когда вопросов больше не осталось, они некоторое время не говорили ничего, пока Олег не прервал молчание. — Мы приехали. Выйдя из машины, Разумовский потянулся, разминая затëкшие мышцы. Олег вышел вслед за ним. Привёл его к зданию, где и работал психолог. Сергею вот-вот предстояло узнать, кто это будет. Они вошли в то здание, там было довольно прохладно и мрачно. Не лучшая обстановка для тех, у кого какое-нибудь депрессивное расстройство — подумалось Разумовскому. Олег тоже казался мрачным здесь, даже несмотря на то, что в остальное время он больше был похож на позитивного человека. Но и сейчас он улыбнулся, увидя знакомое лицо. — Игорь, привет! — Волков помахал рукой приближающемуся к ним человеку. Сергей издалека стал приглядываться, разглядывать незнакомца. Тëмно коричневая куртка, под ней, вроде ещё более тëмная футболка или рубашка, непонятно. На голове странная шапка, явно давно вышедшая из моды. Такие носили когда-то гопники и английские мафиози начала двадцатого века. Неужели это и есть тот самый психолог? — Здравствуй, Олег! — Человек вяло улыбнулся. Видимо, он уже устал, хотя сейчас только примерно час дня и рабочий день только в самом разгаре. Глядя на него, создавалось впечатление, будто он усталый всегда. Когда он подошёл ближе, уже было можно разглядеть, что у этого человека небольшие усы и несколькодневная щетина. Интересно, ему лень за собой следить или просто стиль такой? На его лице были видны некоторые небольшие, едва заметные шрамы. Видимо, со времён службы. У него тёмные волосы и глаза. — Ты помнишь, я говорил… — Но Олег не успел завершить предложение, как его перебил Игорь. — Да, я помню. — Разумовского улыбнуло то, что у Игоря хватило дерзости, чтобы заткнуть Олега посреди предложения. Это определённо произвело впечатление. Игорь быстро окинул взглядом пациента и кивнул. — Пойдём, товарищ. — И Разумовский молча пошёл за ним, немного боясь неизвестного, нового человека. Но улыбающийся Олег, сидящий в комнате ожидания и машущий рукой ему, определëнно вызывал небольшую уверенность в том, что всё идёт как надо. Психолог пригласил Разумовского войти в кабинет. — Входи, присаживайся, не стесняйся. — Сам же Игорь пододвинул стул и сел с противоположной стороны стола. Один на один в кабинете с сомнительным человеком. Да, Сергею от этого определëнно было не по себе, но голос психолога отвлëк его от возможных жутких размышлений. — Итак, меня зовут Игорь Константинович Гром. А тебя? — В этот момент Разумовский начал быстро думать, что же ему сказать, какой тут правильный ответ? Да, он жутко боялся психологов, особенно если осознавал, что проблемы есть. — А это уже допрос? — С такого вопроса Гром даже опешил, озадаченно моргая и не сразу понимая, что к чему. — Что? Нет. Допрос проводят с подозреваемыми в совершении преступления, а тут моя задача для начала с тобой познакомиться прежде, чем решать твои проблемы.- Гром постарался улыбнуться, чтобы не спугнуть пациента. — Просто назови своё имя, это означает. — Сергей. — Хорошо, Сергей. Я знаю, что тебя привëл сюда Олег. А значит, было за что. На что жалуешься? — Я.жалуюсь? Нет, я ни на что не жалуюсь. — Гром уже понял, что похоже имеет дело с довольно запуганным и замкнутым клиентом. — Моё дело не обвинить тебя, а помочь. Я думаю, помощь тебе нужна. Я вижу у тебя на лице ссадины и кровоподтëки. Скажи, откуда они? — Серёжа снова стал обдумывать, что сказать, чтобы не нажить проблем. Но тяжело быстро придумать ответ, учитывая, что за история выдалась. — Я упал. — Гром сразу почувствовал тут ложь. Так что, без наводящих вопросов сегодня не обойдëтся. — Давно упал? — Дня два назад. — Игорь приподнял брови в любопытстве, а Разумовский уже начал бояться, что сказал всё неправильно и эта легенда не сработает. — Эх, Сергей, мента не обманешь. Этим ранам не больше, чем 24 часа, видно же. Почему ты не хочешь рассказать, что произошло на самом деле? — Сергея уже начало немного трясти, он не знал последствий того, что будет, если он это расскажет. — Наш разговор кем-нибудь записывается? — Абсолютно точно нет. Медицинская тайна, все дела. — Меня побили. — Кто и за что? — Это были хулиганы. Они сказали, что они от Нейтана Прескотта.- Тут на середине предложения Игорь его перебил, услышав знакомую фамилию. — Вот ублюдок. — Услышав то, что Игорь тоже против этого человека, определëнно придало Сергею уверенности в том, что он может хоть немного доверять этому человеку. К тому же, весьма забавно, что Олег и Игорь говорят про Прескотта примерно одно и то же. Похоже, они в самом деле неплохие друзья. — Так или иначе, продолжай. — Он меня загнобил и за это я ему врезал. Наверно от этого пожинаю теперь последствия. — Ясно. Теперь мне проблема стала яснее. Но Олег также успел мне сказать о том, что ты бился головой об стену. Это правда? — Этот вопрос поставил Разумовского в ступор. Что ответить? Если сказать, что правда — до психушки недалеко. И нормальных объяснений, зачем он это делал — тоже нет. А Птица предупреждал не упоминать о нём ни при ком. Если сказать, что это ложь, то этим можно подставить Олега. К тому же, по бывшему менту видно, что он ни перед чем не остановится, чтобы докопаться до правды. К тому же, если врать — это не пойдёт на пользу в том плане, что ещё какой-нибудь психоз этот психолог надумает. Крайне сложная диллема. В этот момент Сергей успел подумать, что возможно ему реально нужна помощь специалиста и что стоило бы сказать правду, как за спиной Игоря снова появился Птица, жутко улыбаясь и всё так же показывая жест, что нужно молчать. Глаза Разумовского в этот момент наполнились страхом. — Да куда ты смотришь? — Игорь обернулся, чтобы узнать, что такое там увидел Сергей и совсем ничего не понял, потому что сам не увидел ничего. Но зато Разумовский упал со стула и в страхе попятился назад. Гром подошёл к дрожащему от ужаса рыжему и сел на пол рядом с ним, кладя руку ему на плечо. — Эй, ты чего? Успокойся, всё же нормально. Тебя никто не тронет. — Но слова успокоения не особо-то работали. Разумовский даже расплакался, но Игорь хотел его успокоить. — Постарайся успокоиться. Тебе ничто не угрожает. Воды тебе принести? Давай я тебе воды принесу, поможет успокоиться. — Нет! — Ответил Разумовский довольно резко и вцепился в Грома, прижимаясь к нему, зарываясь лицом в его грудь. Весьма иронично, что ещё несколько минут назад он этому человеку не доверял, в какой-то степени даже боялся, а теперь вцепился в него мёртвой хваткой с нежеланием, чтобы он его бросал и отходил хоть на минуту. Поэтому Игорю пришлось сидеть рядом с ним, пока он более менее не успокоится. Продолжить какой-либо конструктивный диалог Игорь решился после того, как перестал слышать всхлипывания и тяжёлое дыхание. — Ну что, успокоился? — Да, вроде. Извините. — Серёже реально было неловко за своё поведение. Точно не так себя стоит вести с человеком, которого едва знаешь. Он резко отстранился от Грома, покраснев от стыда. — Ничего страшного, парень. Не беспокойся. И не такое бывало. — Гром похлопал его по плечу, встал и помог встать ему. — Предлагаю вернуться к нашей беседе. — Продолжил говорить как ни в чём не бывало, идеально помня, где они остановились. — Я так понимаю, об стену ты всё-таки бился. — Да, было дело. — Произнёс Разумовский быстро, лишь бы его быстрее оставили в покое. — Зачем ты это делал? — У Грома этот факт не вызвал никаких эмоций, за годы практики он и не с таким сталкивался. — Я.- Разумовский пытался снова придумать наиболее адекватную причину, зачем он это сделал. А в самом деле, зачем? Почему люди это делают? Он прекрасно знал, зачем это делал, но не имел права об этом говорить, ибо закончить свою жизнь в дурке абсолютно не хочется. — У меня просто был нервный срыв и я надеялся, что мне это поможет. — Ага. То есть ты хотел перекрыть душевную боль физической? — Да-да, точно! — Серёжа оживился немного, отвечая на это утвердительно. Он придумал довольно распространëнную проблему, потому что так делают многие. Психолог не должен заподозрить что-то особенное. — Ты так возбуждëнно на это отвечаешь. Когда ты это делал.тебе казалось, что так правильно? — Да, что-то вроде того. — Он уже не знал, что именно отвечать, поэтому решил ответить хоть что-то. Услышав это, Гром несколько секунд подумал. — Думаю, речь идёт о так называемых ошибочных действиях, которые ты посчитал правильными для решения проблемы. Но иногда ошибочное действие является совершенно правильным, только оно возникло вместо другого ожидаемого или предполагаемого действия. — Это вы Фрейда цитируете? — Сергею уже где-то доводилось слышать похожие формулировки. — Да. — У Грома это вызвало сплошное изумление. Уж точно не ожидал. — А ты интересуешься? — Не то что бы сильно, но что-то когда-то читал. Вроде да. — Разумовский задумался о том, а является ли нездоровым то, что он когда-то из интереса пытался читать труды Фрейда? Но к счастью, настало время, когда он может наконец передохнуть от постоянных размышлений, что правильно, а что нет. — Хорошо. Думаю, на сегодня время нашего сеанса подошло к концу. Наверняка твой товарищ тебя уже ждёт. — Гром задумчиво кивнул, решив, что приём пора оканчивать. Открыл дверь перед Сергеем, приглашая его выйти. И выйдя из кабинета, рыжий даже вздохнул с облегчением, мысленно даже немного радуясь, что ковыряние в его мыслях и мотивах наконец-то закончилось. Олег подошёл к Грому, а не к нему, желая разведать обстановку. — Ну как там дела? — Глаза Волкова загорелись интересом, просто не терпелось узнать, как всё прошло. — Зашуганный он у тебя какой-то. Береги его, а то мало ли что. — Это вся информация, которую Игорь имел право говорить. — А если подробнее? — А что мне за это будет? — Игорь ухмыльнулся и тоже засветился интересом. — Ну можем выпить вместе как-нибудь. — В ответ Олег протянул руку для рукопожатия и как бы заключения сделки, Гром протянул руку в ответ, но в итоге обманул, отведя руку в другую сторону. — Да пошёл ты. Каждый раз на это ведëшься. Медицинская тайна. — - Гром шутливо отмахнулся от него. — Да ладно тебе, Игорь. Я же тебя столько раз выручал. — А я тебя ещё чаще. И что теперь? — Гром действительно обладал невероятной суперспособностью, он всегда находил способ, как заставить Олега замолчать и оказаться неправым. Серёжа делал вид, что этого всего не слышит, но на самом деле, всё прекрасно видел и слышал, едва заметно улыбался. Было так забавно, что за своей светской беседой они о нём словно забыли. Поняв, что искать тут нечего, Олег попрощался с товарищем и предпочёл вернуться к Разумовскому. — Ну что, дружище? Надеюсь, тебе стало легче, потому что впереди ещё длинный день. Мы столько всего можем сделать, ты не представляешь. — Но Разумовскому слышать это было не особо приятно. Он никак не планировал веселиться сегодня, но даже не знал, как отказать и объяснить, что он не в настроении и ему вообще нужен отдых. — Олег, может быть, давай как-нибудь в другой раз? Просто, ну, у меня ещё дела есть. Я сегодня даже в универе не появлялся, на пары не ходил. Я думаю, у меня могут быть неприятности. — Опять ты о своём универе думаешь. — Олег вздохнул разочарованно. Вот сейчас он уже чувствовал, насколько сильно внутри копится обида на друга детства. — Мы же столько лет не виделись. Я думал, мы нормально затусим теперь, а ты вот так. Опять думаешь о чëм-то, но только не о нас. — Олег опустил голову и предпочёл дальше молчать. Довольно. Слишком мощное проявление эмоций на сегодня. — Прости…- Сергей не знал, что ответить. Просто стало стыдно, он прекрасно понимал, насколько сильно виноват перед Олегом, что столько лет о нём не вспоминал и теперь тоже хочет уйти. А так всё хорошо было в детстве! Неужели уже не возродить былую дружбу? — Ну и ладно. Пошли, отвезу тебя в этот твой универ. — Олег махнул рукой, заканчивая этот разговор. Он был предпочёл впредь держать свои эмоции при себе и просто скорее покончить с этим. Такое ощущение, что из-за этого неприятного разговора даже погода стала более унылой, больше похожей на питерскую. На этот раз, весь путь они молчали. Им нечего было сказать друг другу в этот момент. У одного на душе обида, а у другого вина. Выйдя из машины, Серёжа попрощался с Олегом, чувствуя на себе сильную вину и это чувство просто сжирало, уничтожало, душило изнутри. Он хотел, чтобы его никто не видел, абсолютно не хотелось с кем-либо разговаривать или вообще пересекаться. Но к счастью, судя по всему, в университете ещё во всю кипела работа, шли пары и коридоры были пустынными. Поэтому ему удалось добраться до своей комнаты, не встретив никого по пути. Войдя к себе, он закрыл дверь и вздохнул с облегчением, сползая на пол. Пока бродил по коридорам до своего временного жилища, он опасался, что его может увидеть кто-то из преподавателей (хотя что им вообще делать в студенческом общежитии, эй?) и нажить себе проблем за сегодняшнее отсутствие. Конечно, ещё можно было заскочить на какой-нибудь из уроков, но на это не было ни энергии, ни желания. Сейчас Разумовский просто был рад, что его никто не трогает и что он один в комнате. Конечно, это немного странно, что к нему никого не подселили и ему так не удалось до сих подружиться с кем-то, но сейчас он даже был приятно рад небольшому моменту одиночества. Интроверту довольно трудно общаться с людьми, поэтому ощущение было, что моральный ресурс уже исчерпан. Он несколько минут сидел у закрытой двери, успокаиваясь и переводя дыхание. Затем он встал, чтобы заглянуть в свои конспекты и понять, сколько всего придётся учить на завтра. Зря это сделал. Данное зрелище только сильнее вгоняло в апатию, поэтому он решил отложить это дело на несколько часов. Сейчас на изучение лекций не было энергии и настроения абсолютно. Именно потому он просто рухнул на кровать и глядя в потолок только только начинал погружаться в сон. Но мгновенно открыл глаза, когда услышал голос возле себя. — Не выходи из комнаты, не совершай ошибку… Разумовский в изумлении открыл глаза, приподнимаясь с кровати и видя перед собой Птицу вновь. На этот раз встреча с ним почему-то не вызвала страха, а скорее простое раздражение. — Что? Зачем ты тут опять? —А я уж думал, что недостоин твоего внимания. Ясно теперь, за какие ниточки нужно дëргать. Ты что, стихи Бродского не читал, Сергей? — Птица стоял с книжкой, видимо, сборник стихов, продолжая читать, всматриваясь в текст. — Зачем тебе солнце, если ты куришь шипку? За дверью бессмысленно всё, особенно возгласы счастья…- Произнося эти строчки Птица встал на против двери, блокируя выход, и не давая Разумовскому выйти и просто так отделаться от очередных приставаний. — Только в уборную и сразу же возвращайся. — Прочитав эту строчку, Птица ухмыльнулся, глядя на Сергея. Самого Разумовского после этого начала мучить тошнота. Птица снова злобно улыбнулся и отошёл в сторону, освобождая проход. Разумовский, как по велению, словно на поводу чьего-то сценария, рвануло в туалет, где его вырвало. А Птица стоял сзади и усмехался. — Да хватит смеяться уже! Что ты видишь смешного? И вообще, почему если в уборную, то я обязательно должен блевать? — Разумовского уже бесило происходящее, а ещё больше раздражал тот факт, что им управляют, словно он марионетка. Рвотные позывы были ещё на протяжении минут двадцати и если бы его кто-то сейчас увидел, подумали бы, наверно, что это очередной обдолбавшийся наркоман. — Да сколько же можно уже? Я даже столько не ем. — А знаешь, ты прав. — Птица согласился и впервые заговорил более дружелюбным тоном, но и это было обманчиво. — Тебе этого было мало? Что ж, ты прав, я не имею право отказывать тебе в других в других удовольствиях. — Птица сделал жест рукой так, будто он маг и Разумовского сразу же скрутило пополам от боли. Он почувствовал сильную, режущую боль в животе. — Так тебе больше нравится? — Птица улыбнулся и с любопытством посмотрел на него. — Нет, прекрати! Не надо, прошу! — Корчась от боли и уже извиваясь на полу от спазмов в животе, он просил закончить этот кошмар. — Ах, ты даже просишь? Ну что ж, в просьбе я отказать не в силах. — Птица кивнул, отпустив свои чары. — Я тебе чё, кукла-вуду какая-то? Что ты творишь вообще? — Возмущался Разумовский. — Вуду? А что, звучит неплохо, я это учту. Итак, на чём мы там остановились? — Птица снова посмотрел в книжку. — Ах да, вот же. О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора. Потому что пространство сделано из коридора…- Под эти строчки Сергей шёл обратно в свою комнату, словно не управляя собой. Вернувшись туда, он чувствовал себя ещё хуже, к тому же, более уставшим и раздражительным, поэтому обессиленно рухнул на кровать. Он просто хотел отдохнуть от всего. Но пернатый гость оставлять его в покое не планировал. — Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло. Что интересней на свете стены и стула? — В ответ на это Разумовский уткнулся лицом в подушку, пытаясь его игнорировать. — Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером таким же, каким ты был, тем более — изувеченным? — Птица подошёл ближе, болтая это уже почти над ухом. — Да ты меня достал! Понимаешь? Просто дай мне спокойно поспать! — Сергей кинул в него подушкой, но не попал, потому что Птица успел телепортироваться в другой конец комнаты. Но заткнуться Птица даже не думал. — Окей, тогда мы кое-что пропустим… Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были. Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели, слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса. — В ответ на это Серёжа только устало вздохнул. — Ты вообще заткнëшься хоть когда-нибудь? — Спасибо, принимаю твою благодарность. Позже мы ещё продолжим. — Птица поклонился и изчез, словно испарился или свалил в другое изменение. После этого Серёжа наконец-то смог позволить себе побыть в тишине и спокойствии. Из-за неестественно сильной усталости он провалился в сон до вечера. Но и после пробуждения не особо хотелось чем-то заниматься. Он выглянул в открытое окно и почувствовал дуновение осеннего вечернего воздуха, тëплого и приятного. Работать в такой обстановке совсем не хотелось. Да и мысли о домашке только и делали, что вгоняли в тоску. Он видел, что во дворе университета происходит какой-то движ и ему стало интересно, что же там. Решил выйти наружу, с усмешкой вспоминая это «Не выходи из комнаты». Нет, к стихотворению и исполнению претензий нет, но что это, чёрт возьми, было? Ещё какой-то хрен будет ему указывать, как жить, управляя его телом и чувствами с помощью стихотворения. Звучит, как глупый розыгрыш, только это всë было реальностью. Выйдя в университетский двор, он увидел, что студенты проводили спектакль. Он подошёл чуть ближе, чтобы более отчëтливо слышать, а чём идёт речь. Видя постеры, одежду актёров, диалоги и наблюдая за развитием истории, он понял, что это была пьеса Шекспира «Буря». Весьма ироничное название, если учесть, что едва стоило ему вспомнить это название, как погода стремительно стала портиться, становясь мрачнее и коварнее. А ведь так хорошо было каких-то несколько минут назад! — Порой забава причиняет боль, Порою тяжкий труд дает отраду. Подчас и униженье возвышает, А скромный путь приводит к славной цели. — Да, однозначно, пьеса очень философская и весьма интересная. Разумовский думал о том, что она, на самом-то деле, очень недооценена. Интересно, что заставило их сделать постановку именно по этому произведению? Обычно, если и придумывают спектакли по Шекспиру, то это, как правило, уже давно всем приевшиеся «Ромео и Джульетта» или «Гамлет». В крайнем случае, «Венецианский купец». Стоит отменить, что этим вечером английская мрачная литературная философия была весьма в тему. Сергею думалось о том, что для полного блаженства не хватает только вина и кого-нибудь, кого можно обнимать, кому можно плакать в плечо, не выдерживая накал шекспировских драм. Но ему не светило, очевидно, ничего из этого, поэтому данные мысли довольно быстро пришлось откинуть куда-нибудь в сторону. Особенно его впечатлил персонаж по имени Ариэль. Он такой.загадочный, мистический. Никому непонятный дух, словно взявшийся из неоткуда и в данной постановке он был в довольно-таки птичьем образе: различные перья и странные блëстки на лица, которые контрастировали с чёрными и тëмно-синими перьями. Вернее не он, а она. В образе Ариэля была девушка. С 20-го века в театре допускалось отыгрывание этого персонажа, как женского. Настолько загадочный и необычный, что даже непонятно, какого пола и у каждого свои интерпретации, своё видение этого персонажа. Да, данный образ Разумовского очень даже впечатлил. Он досмотрел спектакль до конца именно в основном наблюдая за Ариэлем. Что-то видел он в этом образе знакомое, близкое для себя и для своей души. Несмотря на быстро портящууся погоду, которая начинала бушевать всё сильнее, а он был одет довольно легко, уходить не хотелось. И он благополучно досмотрел спектакль до конца, поаплодировал актёрам и решил, что теперь-то точно пора идти к себе в комнату и заняться уже делами. Путь назад был скучным и без приключений. Мрачно и холодно. Но так и не оставляло ощущения чужого присутствия рядом. И он знал, чьего, но старался об этом не думать. Загадочный крылатый альтер-эго появлялся сегодня и так слишком часто, может, на сегодня хватит? Может, на этот раз принесёт и просто показалось? Сергей дошёл до своей комнаты, видя, как в коридоре в лампах снова мигает свет, словно хочет передать какое-то послание азбукой Морзе. Иногда, видя такое, у него даже возникает желание расшифровать возможное послание. Вдруг там что-то важное? В детстве Разумовский фантазировал в такие моменты, что это тайные послания, которые он может расшифровать и найти какую-нибудь секретную исследовательскую базу или его найдут инопланетяне, заберут отсюда. Но ничего из этого так и не исполнилось. Вернувшись в комнату, он попытался заняться учебными делами, в конце концов, это нужно было сделать когда-нибудь. Первые 15 минут он спокойно читал лекции и даже улавнивал информацию, что-то понимал, но потом стул, на котором он сидел, резко отодвинулся в другую сторону, позволяя снова видеть Птицу. Снова с книжкой. Теперь это у него новый образ такой, да? Но это не единственное, что отличалось. Теперь Птица был в костюме, очень похожим на костюм Ариэля со спектакля, если вообще это был не тот же. — Сергей.- Произнёс Птица его имя, протягивая и делая акцент на втором слоге, — Надеюсь, тебе нравится мой новый образ. По-моему, очень даже стильно. Спасибо тебе, что подал идею. Я давно уже хотел сменить стиль. — Далее он открыл книгу, вдумчиво вглядываясь в текст и начиная читать. — Знаешь, Мэри, в моей голове звери. Они бы тебя съели, если бы я разрешил. — Он подошёл ближе к Серёже, хватая его за подбородок и всматриваясь в его напуганные глаза, видя своё отражение в них. — Но я их гоню из прерий, на ключ закрываю двери. — Птица силой мысли громко захлопнул дверь в комнату, которая была приоткрыта до этого. — Сидят на цепях звери, на ржавых цепях души. — Он словно изчез, замолчал на несколько секунд, но на самом деле, телепортировался и теперь стоял сзади Серёжи. Тут телепортация даже была не нужна, он просто хвастался, что так может. — А звери мои ночью, рвут кожу и плоть в клочья. И каждый их клык заточен. Играют на струнах жил. — Теперь он появился за спиной Разумовского и положил чёрные свои чёрные холодные руки, с неестественно длинными пальцами ему на плечи. — Но все-таки, между прочим, /пусть я и обесточен/, ты вся, до ресниц и точек — причина того, что я жив. — После прочтения этих строчек Птица обнял Сергея, будто бы признавая, что всё работает, как в этом стихе, что он, Птица, только благодаря Разумовскому существуют. После этого он снова развернул Разумовского к себе. — Беги от меня, Мэри, /прижмись же ко мне теснее/. Спасайся скорей, Мэри, /ничто тебя не спасет/. — Прочитав эти строчки, Птица облизал его подбородок, поднимаясь к щеке. Своего рода такой странный поцелуй. — Коснувшись тебя, Мэри, попробовав раз, звери, живущие в моем теле, хотят еще и еще. — Птица гордо улыбнулся и толкнул свою жертву на кровать, наваливаясь сверху, хватая его за руки, не давая возможности освободиться. — Ты знаешь, Мэри, есть истина в вине и теле, религии и постели. Но я отыскал в тебе. — Уже шептал Птица ему на ухо, хотя до этого читал стих громко. — И пусть сегодня другой одеяло грею, но спят мои злые звери, тебя видя в каждом сне. — После этого огненная вспышка в глазах и Сергей видел кадр, как Птица усмехался и довольно коварно обнимал Олега, взгляд которого был холодным и словно мёртвым. — Поверь, я больше не буду зрителем, скрываясь в своей обители, до самых последних дней. Я прилечу с Юпитера, в квартиру твою в Питере. — Птица начал говорить гораздо громче, да так, что в ушах просто звенело и некоторые слова казались невнятными. Именно в этот момент Серёже надоело терпеть издевательства над собой и он начал отталкивать Птица от себя, пытаться, по крайней мере. Но враг всё равно сильнее и увереннее себе. — Отстань от меня! Уйди! — кричал Серёжа и бил альтер-эго. Но со стороны казалось, будто он бьëт самого себя. В этот момент, один из преподавателей университета, который тоже, к слову, был здесь новичком, только окончившим универ и непривыкшим к тому, что здесь происходит, проходил по коридору, проверяя обстановку в общежитии. Это был Дмитрий Дубин. Да, один из новых преподавателей. Неуверенный в себе блондин-очкарик, которого угораздило пройти и проверить, что же происходит в комнате, в которой доносятся крики. Его взору предстала картина, как рыжий юноша бьёт себя по лицу, рукам, чуть ли не царапает себе, крича всякие неприличные ругательства и словно пытаясь отстаниться от кого-то, откинуть от себя невидимого домогающегося наглеца. — Что здесь происходит? — Грозно и удивлëнно спросил Дубин, но по итогу испугался этого Птица и поспешил телепортироваться в другой конец комнаты, в темноту, где его хуже видно, словно он думал, что его могут увидеть. Но растворяясь в тëмном воздухе, Птица сбившимся голосом успел произнести концовку стихотворения: — Мэри, стань укротительницей моих диких зверей.