Друзьями не останемся

— Сара, давай останемся друзьями? Ну... в смысле... просто друзьями. Как раньше. Кобель! Бросаю трубку, так резко, что от громкого звона противно отдало в уши. Друзьями, значит?! Как раньше? Вишня, да чтоб тебя... Ненавижу. Этого. Придурка. С размаху падаю в кресло, сгибаясь пополам и упираясь в лоб руками, и просто не знаю, куда себя деть от разрывающей изнутри злости. Не сожаления, не обиды, а именно злости. Мне кажется, в этом состоянии я с лёгкостью могу разнести к чертям весь дом. Но такого поведения я себе никогда не позволю. Меня переполняют эмоции. Только почему от этого должна страдать я? Пусть достанется тому, кто стал их причиной. Гребаный Вишня. Герой-любовник херов. Друг с привилегиями... Блять. Знаешь, куда можешь засунуть себе эти привилегии? Помяни моё слово, ягодка, друзьями мы с тобой точно не останемся! С этими мыслями вскакиваю с кресла, открываю шкаф и в нервной спешке начинаю вытряхивать весь свой гардероб. Я знаю, что мне нужно. Стягиваю с себя всю одежду, каким-то чудом нахожу в этой куче вещей свою единственную блузку с глубоким декольте, короткие шорты и самое сексуальное бельё, которое купила на очередном шоппинге, а потом уже решила, что такое в жизни не надену. Ну, или надену, но раз на десятый. С Вишней. Что ж, до десятого дело не дошло, значит, пришло время действовать сейчас. Нацепив всё это соблазнительное великолепие, быстро сбегаю вниз по лестнице, выхожу из дома, завожу мотоцикл, не так давно подаренный Драконами, и мчусь к квартире Вишни, так быстро, что от сумасшедшей скорости захватывает дыхание. А в голове одна за одной проносятся, как картинки, самые сильные воспоминания. Как поцеловались с ним первый раз, по дружбе, после того как во время одного из откровенных разговоров призналась, что в свои семнадцать не было даже ни единого поцелуя. Как провели после этого всю ночь, которую он без устали ласкал и целовал меня, говорил, что это мой вечер и что он хочет слышать мои стоны. Как переспали через месяц, потому что я решила, что сделать это впервые хочу именно с ним. И как он, сука, обещал, что всё не закончится одним разом по дружбе. Да, Вишня сразу сказал, что не может дать мне отношения. Я и не ждала, мне не нужно было. Не знаю, почему. Никогда не хотела отношений. Хотела крепкой дружбы, нерушимого доверия и охуенного секса. Но, черт, этой своей фразой, сказанной по телефону, он почти разрушил и то, и другое, и третье. Нет уж. Я не могу допустить этого. Слишком многое поменялось во мне с тех пор, как случился этот гребаный секс по дружбе... Блять, да кого мы оба обманываем! Не нужно иметь огромного опыта с десятком парней, чтобы понять по тому взгляду, которым он смотрел на меня, что всё произошедшее между нами — это нихера не по дружбе. Это от чувств. Настолько сильных, что обоим в какой-то момент снесло башню. Доезжаю до его дома, слезаю с мотоцикла, сломя голову мчусь вверх по лестнице и стучусь в дверь, наскоро переводя дыхание и отбрасывая назад волосы. Спустя несколько мгновений, слышу звук крутящейся защёлки — и, кажется, у меня замирает сердце от волнения и от эмоций сумасшедшей силы. Ноги подкашиваются, а кровь пульсирует настолько сильно, что отдаёт в голову. От осознания того, на что я решилась, что собираюсь сделать. Но обратной дороги нет. Я не позволю себе потерять его. Я должна отпустить себя и сделать всё, чтобы он захотел сохранить наши «дружеские» отношения. Что ж, удачи мне. Он открывает. И на секунду замирает в немом шоке — черт, он даже предположить не мог, что я заявлюсь к нему, ещё и в таком виде. Вишня не знает меня такой. Он знает скромную девочку Сару, которая в один момент просто доверилась ему. А сейчас... Вишенка, это ведь ты изменил меня. А теперь посмотрим, что из этого получилось, на что я стала способна, благодаря тебе. Делаю шаг навстречу ему и резко впиваюсь в его мягкие губы. Пользуясь растерянностью парня, тяну его с порога в квартиру и, захлопнув дверь, прижимаюсь всем телом к нему. Но Вишня отталкивает меня. — Сара, ты... — я вижу, как он метает искры, но с удовлетворением замечаю, что это не злость. Он крайне удивлён, может, недоволен, но в нём уже загорелась страсть. А если ягодка не хочет признать это сам, то я ему помогу. Друзья ведь должны помогать друг другу, правда? — Замолчи. Не хочу ничего слышать, — смело, даже дерзко смотрю ему в глаза. Я никогда раньше так не вела себя с ним. Но, черт, как же мне это нравится! Нежность между нами закончилась. Но кто сказал, что от этого станет хуже? В тесном коридоре квартиры, в полумраке... мы слишком близко друг к другу. Я всё ещё прижимаю Вишню к стене, не отпуская его. Снова тянусь к парню, томно выдыхая ему в губы: — Хочу только тебя. И накрываю их своими. Ты ведь говорил, что я классно целуюсь, что тебе так нравилось всё, что я делаю. Ещё задолго до того, как впервые речь зашла о сексе. Я вовлекаюсь в поцелуй так, как только способна. Сминаю его губы своими, прикусываю их зубами, провожу по ним языком и углубляю поцелуй. Судорожно скольжу руками по его накачанной спине, забираясь под футболку, и вжимаюсь в него своим телом. Которым ты так упивался в нашу первую ночь... Я едва дышу и просто отдаюсь моменту. Я схожу от него с ума и теряю голову. Только, всё равно... мне ведь страшно сейчас. Страшно, что он не ответит, что снова оттолкнёт, что выпроводит, не объяснившись. Словом, сделает всё, чтобы я от души пожалела о своей авантюре. Но даже если так, если это и будет наш последний поцелуй, то пусть он будет таким. Самым безудержным и сумасшедшим. Но Вишня, он... отвечает мне. После пары его безуспешных попыток вырваться из моей цепкой хватки какой-то нереальной силы, я чувствую, как его губы обхватывают мои, а язык проскальзывает по дёснам, заставляя меня сладко простонать в поцелуй. И это как нельзя лучше подливает масла в огонь. Не отрываясь друг от друга, мы проходим в первую же комнату, на кухню. Я беру его за плечи и опускаю на стул. Сажусь ему на колени и снова захватываю губы парня. Растворяясь в этих ощущениях — его мягких губ на своих, — я чувствую, как его руки скользят по моей спине и прижимают меня к себе; чувствую, что теперь мы оба забываемся друг в друге. Снова. Мы целуемся так проникновенно и так глубоко, что нестерпимо кружится голова. Нестерпимо охуенно. Я и не знала, что так умею. Сидя у него на коленях, обхватываю ногами его талию — тут же ощущаю горячие руки на своих бёдрах. И это зажигает во мне ещё большую страсть. Я начинаю целовать Вишню с такой жадностью, что едва хватает воздуха. Захватываю его губы своими так сильно, как только хватает возможности. Ласкаю языком его рот, провожу им по его дёснам — с наслаждением слышу, как он сдавленно стонет, — и углубляю поцелуй сильнее; Вишня тут же перехватывает инициативу. Терзает мои губы, целуя взасос, полностью отдаваясь этому поцелую. А его руки уже так сильно сжимают ягодицы, что хочется издать долгий, протяжный стон, в котором секса будет чувствоваться больше, чем во всей моей жизни. Впрочем, это я и делаю... И у нас обоих срывает крышу. Если пять минут назад, стоя с дрожащими коленками у его двери, я не представляла, что будет, то сейчас я готова сделать всё, чтобы он сходил с ума от меня. Чтобы не только он доводил меня до безудержных стонов... Когда мы ещё были просто друзьями, ты говорил, что я очень милая. Что ж, Вишенка, сейчас ты узнаешь, какие черти пляшут в этом милом создании, как легко они могут довести до сумасшествия, заставить тебя открыть мне свои откровенные фантазии, а потом изнывать от желания воплотить их вместе. Один раз по дружбе, говоришь? Нет уж, одним разом у нас дело точно не ограничится. Поверь, я об этом позабочусь. Грациозным движением кладу руку ему на грудь, смотрю прямо на него, чтобы он видел — в моих глазах уже такой огонь, что он не сможет сделать ничего, чтобы его потушить, даже если захочет. Снимаю с него футболку, бросаю её в сторону, а потом медленно скольжу рукой вниз по обнажённому торсу, очерчивая его мышцы груди и кубики пресса. Игривым движением расстёгиваю ремень, ширинку и опускаю ладонь, охватывая уже колом стоящий член. Медленно провожу по всей длине, даже улыбаюсь Вишне своей милой улыбкой. Затем вновь впиваюсь в его губы и усиливаю хватку, ускоряя движения руки — заставляю его балансировать на грани контролируемой мной боли и сумасшедшего удовольствия, вырывая из его груди глубокие стоны, которые разбиваются о мои горячие губы. Не думал, что буду вести я, правда? Но даже не думай врать, что тебе не нравится. Я чувствую, насколько его переполняют ощущения. Он вцепляется мне в губы, терзает их, едва ли контролируя себя; целует всё глубже, упиваясь мной и теми ощущениями, которые я доставляю ему. Подожди, милый, это ведь только начало. Я ещё только начала гореть тобой. С трудом разрывая этот безудержный поцелуй, я встаю с его коленей, опускаюсь на корточки рядом с ним и, метнув на Вишню секундный дерзкий взгляд, накрываю губами головку его члена. Обвожу её языком, слизывая солёную смазку, — слышу его сладкий стон, — и, довольная своей решимостью, продолжаю откровенные движения. Медленно вбираю член всё глубже, слегка прикусывая нежную кожу зубами — его стоны становятся громче, дыхание сбивается, а по телу начинает проходить дрожь. Я, не останавливаясь, довожу его до пика, ввожу член максимально глубоко, расслабляя горло, и плавно выпускаю, так же лаская его влажными губами и языком. Он кончает с протяжным стоном. Я поднимаю глаза — и, черт, я готова кончить сама, видя, до какого состояния смогла довести его. Такой расслабленный, он сидит на этом гребаном стуле, запрокинув голову назад; в его глазах читается непередаваемое наслаждение, а на губах играет довольная улыбка. Ну что, Вишенка, разойдёмся теперь друзьями, или всё же продолжим сгорать от этой бесконтрольной страсти? — Сара... — с его губ полушёпотом срывается моё имя. — Ты лучшая. Теперь довольная улыбка уже на моём лице. Я поднимаюсь на ноги и целую его в губы — он проскальзывает по ним языком, а в моей голове проносится мысль, что сейчас он чувствует собственный вкус. Это просто охуенно. В прошлый раз так было со мной, когда он ласкал меня, а я поняла, как это стирает к чертям все границы. Стоило бы повторить... — Твоя очередь, — отстраняюсь от губ Вишни и, прикусывая его ухо, заявляю ему о своём желании в притворно-приказном тоне. Он не из тех, кому нужно повторять дважды. Особенно если речь идёт об оральном сексе, к которому, как он мне сам признавался раньше, у него особая любовь. И кажется, у меня теперь тоже. Прежде чем я успеваю что-либо понять, он берет меня на руки, хватая за ягодицы, и садит на кухонный стол. Впивается губами в шею, засасывая кожу до ярких синяков, быстро скользит языком по пульсирующей венке, заставляя меня непроизвольно извиваться от его ласк. Прижимая меня ближе к себе, оставляет поцелуи на моей открытой груди, одновременно расстёгивая пуговицы блузки. Снимает её и, в нетерпении отодвигая чашку лифчика, охватывает возбужденный сосок — вбирает его мягкими губами, щекочет языком, потом с силой тянет на себя, прикусывая зубами, в это время до боли скручивая пальцами второй. А я... я просто умираю от того, что он делает всё, как мне нравится. Да, грубая ласка доставляет мне намного больше удовольствия, чем приторная нежность, какая была у нас с самого начала. Кажется, я уже возбуждена сильнее, чем когда-либо в этой жизни. Но, стоит мне почувствовать дрожащие пальцы Вишни, расстегивающие шорты, как у меня замирает дыхание от предвкушения. Почему-то я уверена, что в этот раз мне понравится намного больше. Он резко стягивает шорты вместе с бельём и сразу входит двумя пальцами внутрь — с моих губ срывается короткий стон. Двигается, быстро ускоряя темп и одновременно массируя клитор, с силой надавливая на него. Я ложусь спиной на стол, не в силах держать равновесие из-за этих сумасшедших ощущений. Он входит максимально глубоко, задевая те точки, о которых я и не подозревала сама, заставляет меня извиваться на этом гребаном столе, а затем доводит до грани и замирает... Чтобы добить меня умелыми движениями языка. Очерчивает все складочки, обводит клитор и накрывает губами, всасывая его. Потом вынимает пальцы; с силой надавив обеими руками на мои бедра, проводит языком вокруг входа и проскальзывает внутрь. Черт, я уже готова биться в конвульсиях — начиная с пальцев ног, по телу идёт дрожь. И после нескольких движений его языка внутри... Я умираю в сильнейшем оргазме. С моих губ срывается долгий, самый сладкий стон за всё время, что было с ним. — Вишенка... — самый охуенный. И, как бы ни вёл себя этот идиот, никто другой мне совершенно не нужен. Я лежу, нереально расслабленная, с закрытыми глазами, и чувствую, как его губы накрывают мои, вовлекая меня в поцелуй с солёным вкусом. Сумасшествие. Черт, я всё ещё хочу его, но сейчас у меня просто не осталось сил. И я бы продолжала наслаждаться этим прекрасным моментом, вот только никакой оргазм не может отвлечь меня от тех мыслей, с которыми я и пришла к нему. Только бы сработало... Ну же, скажи, что я нужна тебе, скажи, что между нами уже давно что-то большее, чем дружба! Не говори о любви и об отношениях, просто скажи, что мы будем и дальше сходить с ума друг от друга... Я открываю глаза и вижу, как Вишня берёт меня на руки, подхватив под плечи и под бёдра, и несёт в спальню. Кладёт на постель и ложится рядом. Смотрит долго на меня, и по его серьёзному взгляду я понимаю, что занимает сейчас его мысли: Что будет с нами дальше? — Сара, прости меня. Я последний мудак, что поступил так с тобой. Я была в каком-то смысле рада видеть, что он осознаёт свою вину. Вот только выдыхать ещё рано. Это мало что значило. — Я не хочу терять тебя. Уже лучше. Вряд ли он боится потерять меня только как подругу, после того безумия на его кухне. — Не потеряешь, — я с самого начала знала, что не буду ломаться и строить обиженку. Я хочу быть с ним честной до конца, а иначе смысла нет. — Но ты нужен мне. Нужен весь, понимаешь? — Я даже представить не мог тебя такой... — в его голосе до сих пор слышалось удивление. Сильно же я его поразила... Впрочем, саму себя не меньше. — Уже не та застенчивая девочка, правда? — говорю я с довольной усмешкой. — С такой не хочется оставаться друзьями? — Не хочется... — произносит на выдохе, не скрывая своего восторга, смешанного со смятением. — Я ведь не всё проебал, правда? Ты... — опускает глаза, наверняка из-за волнения. А у меня в один момент замирает сердце, — будешь моей, принцесса? — Я стала твоей ещё с первого поцелуя. И я прекрасно знала, что для меня не может быть иначе. Иногда мне кажется, что нельзя быть настолько честной, настолько откровенной, настолько сумасшедшей, настолько наглой... Но, судя по тому, с каким упоением Вишня вовлекает меня в очередной поцелуй, я всё сделала правильно.