Red&Black

***

Прошло две недели. Феликсу уже разрешили выходить из палаты и гулять в небольшом дворике возле больницы. К сожалению, если с Ликсом всё было более менее в порядке, и он шёл на поправку, то ситуация с Хёнджином была неутешительной. Врачи не давали точных прогнозов. Состояние Хвана, хоть и было до сих пор тяжёлым, но всё-таки стабильное. Несколько дней назад Феликсу и Минхо разрешают навещать его. Старший всеми силами старается помогать. Он покупает нужные лекарства, упрашивает доктора разрешить Ликсу посидеть у парня побольше. Феликс всегда очень долго сидит в палате рядом с Хёнджином и о чём-то говорит ему, держа за руку и поглаживая большим пальцем тыльную сторону кисти. Он всё время выходит оттуда подавленным, но в глазах парня постоянно теплится надежда, поэтому Минхо всячески старается поддерживать и успокаивать брата. Ли Ноу, хоть и всячески старается не показывать этого, очень переживает за Хвана. Он бы очень не хотел терять такого, как оказалось, замечательного человека. Тем более за него так волнуется Феликс. И снова день, похожий на все предыдущие. Как только врач разрешает, Феликс заходит в палату к Хёнджину. Минхо несколько минут стоит с ним, а после уходит, зная, что им нужно побыть одним. Выходя за дверь, он слышит всхлипы младшего. Сердце сжимается от боли. Минхо корит себя за то, что не может ничего сделать. Вдруг, к удивлению старшего, дверь открывается, и из палаты выходит Феликс. Минхо замечает трясущиеся руки и красные от слёз глаза. – Он.. он.. – начинает Ли дрожащим голосом, но договорить младший не успевает, оказываясь прерванным очередным потоком истерики. – Ликси, малыш.. не плачь, всё же хорошо.. – доносится слабый голос Хёнджина из настеж открытой двери. Минхо обескураженно смотрит за спину Феликса, натыкаясь на взгляд Хвана из-под полуопущенных век. Он очень слаб, но ведь очнулся.. Феликс всё ещё продолжает плакать, а старший просит его остаться здесь и подождать, пока он сам не вернётся, приведя врача. Младший аккуратно подходит и садится на край кровати, не переставая всхлипывать и размазывать по щекам солёную влагу. Хёнджин, всё ещё слабой рукой, начал легонько поглаживать Ликса по спине, сиплым голосом стараясь успокоить. – Ну Ликси, солнышко моё.. малыш, не плачь, – и старается улыбнуться. Феликс смотрит на него, понемногу успокаиваясь, и наклоняется, оставляя несколько коротких поцелуев на щеке. Ушки младшего тут же становятся красноватыми, а сам парень закусывает губу и отводит взгляд, смущаясь собственного же невинного действия. Хёнджин снова улыбается, но уже более уверенно, и слегка приподнимается. Феликс начинает заботливо объяснять ему, что вставать сейчас не нужно, ведь старшему требуется покой, и при этом легонько касается плеча Хвана, намекая на то, что надо лечь. Этим и пользуется Хёнджин, притягивая за запястье младшего к себе и втягивая в нежный трепетный поцелуй. Феликс немного отстраняется через некоторое время и смотрит Хёнджину прямо в тёмные омуты глаз. В зрачках обоих можно увидеть огромную всепоглощающую любовь друг к другу. Хёнджин немного отодвигается, взглядом указывая на место рядом с собой. Ликс аккуратно кладёт голову на кровать рядом с Хваном, забираясь вскоре и ногами в беленьких носочках. Феликс, словно маленький котёночек, тычется холодным носиком в руку старшего, стараясь выпросить немножко ласки. Хёнджин мягко проводит своей большой ладонью по рыжим волосам, пропуская пряди между пальцев. Врач и Минхо, наблюдавшие за этой милой картиной через зазор между задёрнутыми жалюзи, всё-таки решили постучаться к "голубкам". Феликс слегка вздрагивает от резкого звука. Младший быстро встаёт, пока доктор открывает дверь, заходя в палату. Врач беседует с парнями по поводу выздоровления и реабилитации Хвана. Он также не забывает напомнить младшему, чтобы он не сильно прикасался к Хёнджину, ведь швы на ране могут прорваться от любого неосторожного движения в районе груди. Минхо внимательно слушает всё, что говорит врач, ведь не уверен, что парни запомнят всё это, а уж тем более будут их выполнять. Так проходит около месяца, пока, наконец, Хёнджина, полностью вылечившегося и восстановившегося, не отпускают домой, в шутку приговаривая, что они с младшим своей любовью всю больницу заразили.