Сборник стихотворений и текстов "Прикосновения времени"

День первый. Утро. Пустыня. Гробовая тишина. На границе земли и песков стоит девица, облаченная во все белое. Подняв голубые очи к небу, увидела она поднимающиеся небесное светило. Ее путь к началу новой эры лежит через километры мертвых песков. Последние сорок дней, и будет обречена она либо на муки, либо на сладкую вечность. Все зависит лишь от нее. Однако стоит за ее спиной другая. Кареглазая русоволосая бестия, что чертами лица точная копия ее. Однако другая она, и пришла вместе с ней не для того, что бы помогать, но что бы искушать. Соен*, что преследует ее пятый Божий месяц. - Ты точно хочешь сюда пойти? Тут же жарко, сухо, нет воды? - спросила она. Рин обернулась на нее с презрительным взором, вздохнув и ответив: - Более чем. Жить захочешь, и не через такое пройдешь, - а после просто пошла вперед. Где-то здесь должен был быть стан*, в котором были бы еда и вода. Нет здесь любимых друзей, нет здесь и интернета. Только она и искушения дьявола. Конечно, во всех пустынях мира нынче тысячи таких людей. Одна только проблема: не имеют они права друг другу помогать. Каждый должен путь свой окончить сам. День третий. Рин облокотилась на огромный камень. Поедая лепешку, увидела, как к ней кто-то идет. Опять Соен. Подойдя, она спросила Рин: - Ну ты же понимаешь, что все это бред и ничего не будет через эти сорок дней. Зачем пришла сюда? Рин отвечала: - Для тебя не будет, согласна. Вот только я не собираюсь опускать руки, что бы пять месяцев трудов моих пропали даром. - Ладно, как знаешь, - пожала плечами демонесса и ушла. День пятый. Страшная жажда. Ноги в крови от камней и жалящего змея. От жары и ожогов спасают лишь тень и тонкие белые одежды. Очередное обдумывание смысла всего пути. Тут кто-то касается ее легкого платка на голове, отодвигая его и убирая пряди коротких белых волос. Горячее дыханье опаляет девичье ухо. Нежный женский голос сладко шепчет: - Ну, от одной ночи ничего не будет. Отдохни, удовольствие получи. Самой же приятно будет. Тем более если Бог тебя любит, то все поймет. Страх и легкое возбуждение смешались. Ответ Рин был краток и ясен: - Я не собираюсь заменять естественное на противоестественное, не мой это почерк. И не напоминай о любви Отца ко мне. Невзирая на Его любовь, я не собираюсь нарушать заповеданное Им. День седьмой. Отдых. Словно полноводная река благодать по телу струится. Тут кто-то хватает Рин за руки и целует в шею, нежно и сладко шепча: - Я же знаю, тебе это нравится, у нас с тобой могло бы получиться что-то очень даже неплохое. Расслабление, желание получить запрещенное удовольствие. Еще полминуты она тонула в страстном поцелуе, прежде чем опомниться. Рин замотала головой, вырвала руки свои из объятий чужих, мгновенно вскочив на горячий песок и дыша тяжело, увидела. На ее месте сидела она - Соен, коварно улыбаясь. - Блудница... Да как ты смеешь?.. Я никогда не осмелюсь получить удовольствие от женского тела, - промолвила Рин. - Это почему же? Кто сейчас не хочет получить удовольствие от тела человека своего же пола? - А потому что Бог заповедовал только мужчина плюс женщина. И дьяволу я не собираюсь кланяться, проводя ночь с девушкой. Обойдется. - Ну, если захочешь - скажи. Я готова всегда, - а после ушла. - Обойдешься, - прошептала Рин. Она прошлась по месту поцелуя. На нем остался рефлекторный отпечаток и влажность от дьявольского языка. Воспоминания о страстном без ее желания поцелуе заполнили разум. - Ересь, ересь, ересь... Нельзя. Нет. Это не то, что мне нужно. Рин упала на землю, борясь с собственными мыслями. В то время как Соен лишь хихикала, наблюдая за ней. День десятый. Постоянные думы и мысли стали верными спутниками Рин. А ведь еще тридцать дней. - Интересно, как там друзья? Как там они, в одиночестве? Впрочем, лучше уж так, нежели терпеть нездоровые отношения с ближними. Слава Богу еще бежала удачно. Кончается эра веры... Наступает новая жизнь. Этот путь был столь коротким, но столь сложным... Дальше вечность без плача, вопля и болезней... и нездоровых отношений с родственниками. Наконец друзья родные будут рядом и сводные братья или сестры... Надеюсь, отец мой тоже будет там. Столько откровений и знамений... Я просто не могу подвести Отца своего Небесного в последние дни. Я должна пройти через эти пустыни, окончательно понять все и обдумать, как это когда сделал Его Сын... Хоть и немного с другой целью. День пятнадцатый. Бег по намоченному дождем песку. Сзади Соен, а перед ней еще и змей. Каньон. Тупик. Некуда бежать. Рин обернулась. К ней ползет черная змея. Взгляд на нее, взгляд на Соен. - Да пойми же ты, бред все это. Не будет ничего после сорока этих дней. - Да ты что. Единственный бред, который я сейчас слушаю, исходит от тебя. Надавила на голову змею. Соен и сама тут же от боли скривилась. Стал змей от боли извиваться, струйки крови полились из его головы. Отпустила его Рин, и уполз он вместе с уходящей Соен, на песке кровавый след оставляя. Ноги Рин были в десятках укусов змеиных. В особенности пяты и щиколотки, а на ступнях виднелась кровь. На одной от змея, на другой от грубых огранок камней, что раздирали ей кожу. Однако условие было таковым: нижняя часть ног всегда обнажена. Ничего не поделать. Змею дано человека жалить в пяту, человеку же змею на голову давить. Закон давнего Бытия. Лето. Июнь. Солнце лишь сильнее жарить стало. Десять дней до конца. Ноги Рин уже искусаны змеем. Классика жанра. В мае тоже самое было. Все больше и больше тянет взор девичий на небо, за облака. На такую непостижимую даль, к которой тянется она. Столь желанно ей это прекрасное небо. Столь желанны ей звуки шофаров и рассеченное надвое небо. Нынче все в густом тумане. Все ближе она к заветной мечте. - Шестой месяц веры... Шестой месяц года... Шестнадцатое июня... Не нравится мне это от слова СОВСЕМ. Хотя кто знает, возможно это лишь очередное подтверждение в правильности моих размышлений. Маранафа... Скоро первые станут последними, последние - первыми. Все станет на свои места. Пять дней до конца. Окровавленные ноги. Усталость, тошнота. Пронзенные ребра. Рин словно пронзили меж ребрами справа чем-то острым и столь мягким. Теперь это место болит. Остается лишь молиться и ждать. Три дня. Все точно также. Рин лишь сильнее желает избавиться от плотских мук. - Так убей себя, - говорила Соен. - Замолчи. Суицидники никогда не попадут в Рай. Прошло три дня. Рин выдержала. Все прошло. С того момента пропала она, и ее друзья, и все, кто были сорок дней заветных в пустыне.