Демон

      115-й год от З.Э.       — В столице полдень, и у нас в эфире служба новостей, — сухо, по-деловому сообщил голос диктора. — Сегодня в Королевскую Гавань с краткосрочным визитом прибывает Верховный правитель Толоса Матос Маллараван…       На светофоре загорелся красный, и не успевший проехать Деймон резко затормозил, спугнув стайку копошащихся в песке воробьёв. Он не прислушивался. Да и зачем? Ему больше нет дела до того, как живёт Королевская Гавань. Он изгой, объявленный вне закона, и Ступени — единственное место, где ему ничего не угрожает. Как бы ни относиться к этим скалистым, иссушенным ветрами островам, теперь это его земля, а он её владелец. Только вот чёртов песок… Каждый день его сметают с улиц, но первый же суховей возвращает всё обратно. И это так бесит!       День был в самом разгаре, на улицах многолюдно — за последние пару лет в Фишбее заметно прибавилось народу. Да и сам город изменился: центр и пляжи отчистили от мусора, заработали супермаркет и госпиталь, появилась городская стража. Но всё равно повсюду грязь, ржавые машины-развалюхи, гужевые повозки. А по центральной улице, прямо по проезжей части бродят коровы. Деймон отвалил кучу денег за современное дорожное покрытие, а для чего? Чтобы раскатывать по нему коровье дерьмо?.. Словно издеваясь над его нервами, рядом остановилась гружённая рыбой велотележка, и от ударившей в нос рыбной вони аж замутило.       — Седьмое пекло! — выругался он и хотел уже было выйти из машины, чтобы дать мужику по морде, но тут загорелся зелёный, и велосипедист рванул вперёд, оставляя за собой мокрый зловонный след. Призвав на голову рыботорговца всех чертей ада, он в полсекунды обогнал его и обдал выхлопным газом. Получай, собака сутулая!       — …обсудит с королём Визерисом перспективы развития двусторонних отношений, — продолжал вещать радиоведущий, — и актуальные вопросы международной и региональной повестки дня. Агентство Free Cities накануне заявило, что в числе тем переговоров двух лидеров обсуждение вопросов экономического развития, логистики и сотрудничества в области энергетики…       Деймон досадливо поморщился. Логистика, сотрудничество… Вот закрыть проливы на Ступенях — и не будет между Вестеросом и Толосом ни логистики, ни сотрудничества. Эти, как их назвали, двое лидеров даже понятия не имеют, что он в любой момент может нарушить все их договорённости. И с радостью бы так и сделал!.. Конечно, это эмоции. Визерис, хоть и изгнал его из столицы без права на возвращение, от государственной кормушки не отлучил — дотации из казны до сих пор поступают, как и суммы из трастовых фондов на его личный счёт. Но Деймон решил, что больше не станет играть в благородство, и обложил налогами проходящие мимо Ступеней суда. Сидеть на золотой жиле и ничего с неё не иметь — надо быть полностью оторванным от реалий этого мира.       Со стороны всё выглядело красиво и даже юридически обоснованно. Он издал указ, по которому пошлина взималась выборочно и рассчитывалась, исходя из порта приписки, тоннажа судна, характера груза; ко времени года, как это делала Триархия, он милостиво решил не привязываться. Оплата проводилась только в порту и только перед прохождением. Обязательными также были предоставление документов на груз, судно и экипаж и — при необходимости — полный досмотр груза и судна. К нарушителям применялась система штрафов, к несогласным — арест до разбирательства. А для самых прытких Деймон велел установить вдоль действующих проливов боевые расчёты — охлаждать горячие головы. Судам под флагом Пентоса предоставлялся национальный режим, флот Веларионов платил исключительно портовый сбор. Хуже всех приходилось Миру и Тирошу: их суда облагались двойным налогом — в отместку за действия Триархии. Это вызывало массу недовольства, но Деймону так было даже интересней.       Не смирившаяся с потерей зоны влияния Триархия принялась с новой силой доставлять неприятности молодому королевству Деймона. На место убитого Фидера пришёл некий Ракаллио Риндун, личность интересная во всех отношениях, начиная от былых боевых заслуг до филантропии и любви к эпатажу, что нисколько не умаляло его сущности — бандит и пират по призванию. И если Фидер работал в основном с наркотиками, то в обязанности его приемника входила ещё и диверсионная деятельность. Люди Риндуна небольшими группками высаживались на островах и кошмарили рыбацкие посёлки, стараясь причинить как можно больше ущерба, а затем уходили обратно в Спорные Земли. Гарнизон реагировал быстро, но взамен ликвидированной кучки бандитов появлялись новые, и всё повторялось сначала. Местные роптали, иногда даже выступали открыто; с ними разбиралась администрация и стражники, поэтому дальше локальных возмущений дело не заходило. Что касается самого Деймона, то в глубине души он был очень этому рад. Сколотил вокруг себя отряд головорезов и занялся своим привычным делом — войной. Вместе они разрабатывали планы боевых операций, просчитывали их эффективность и порядок действий, изучали разведданные, устраивали засады и совершали ответные вылазки в тыл противника. Ведь хорошо продуманная диверсия всё равно что победа в бою. А административной работой пусть занимаются его подчинённые.       — К другим новостям. В окружном суде Речных земель прошли очередные слушания по иску дома Бракен о неправомерном захвате сельхозугодий. Эта судебная тяжба, получившая в СМИ название «битва у Горящей мельницы»…       О Семеро, эти всё судятся! Четыре года как он покинул столицу, а Бракены с Блэквудами до сих пор не разобрались между собой за два акра земли возле какой-то задрипанной мельницы. Хотя их разборки длятся уже сотни лет, если не тысячи. Никто и не помнит, с чего всё началось. Одно известно наверняка: оба дома ненавидят друг друга и способны затеять драку на ровном месте, и даже решение суда не удержит проигравшую сторону от желания надрать выигравшей задницу. В любом случае, пусть Корона решает. Ему до этого тоже нет дела.       — Сегодня, после глобальной реконструкции, в Великом Чертоге Красного замка открылся выставочный зал. К его открытию приурочена уникальная экспозиция «Серебряные сокровища Сарнора», посвящённая истории и культуре Сарнорского царства. Представленные на ней экспонаты…       Выставочный зал в Великом Чертоге… В его западном крыле. А в восточном — Тронный, с черепами драконов, штандартами, витражами и таким недосягаемым отныне Железным троном. Легенды утверждали, что он был способен убить человека, но Деймон никогда его не боялся. Часто в детстве, по запутанным подземным переходам замка он пробирался в зал и подолгу сидел на троне, представляя, как суровые кузнецы куют его в пламени Балериона... Дед Джейхейрис жаловался на идущий от металла холод, а ему, наоборот, казалось, что металл тёплый. Многие считали трон уродливым, грубым и опасным, а он видел в нём символ династического могущества, олицетворение власти и признание воинской доблести предков. И опасности в нём никакой нет, просто страной должен править достойный. Деймон считал себя достойным.       Он знал, что происходило в Красном замке после его отъезда. Грибок звонил ему и в красках описывал, как долго приходил в себя Визерис, как бунтовала против воли отца Рейнира, умоляя выдать её замуж за дядю, как отказывалась подчиняться и голодала в знак протеста. Он знал, что двор негласно объявил кастинг на кандидатуру мужа для принцессы, и что в Красный замок нескончаемым потоком ринулись соискатели на её руку.       — Прикинь, эти два идиота даже решили стреляться! — хихикал в трубку Гриб. — Типа, пусть нас рассудит пуля…       — Какие два идиота? — не понял Деймон.       — Бракен и Блэквуд! — пояснил тот. — Разве есть ещё более масштабные шизоиды в Вестеросе?! Хотя да, есть, — осадил сам себя Грибок. — Форест Фрей.       — Фрей? Что, этот ущербный хорёк тоже…?       — Да! — снова захихикал карлик. — Он заявился прямо на приём по случаю какого-то официального визита и осмелился прилюдно попросить руки принцессы! Ну ты скажи, он вообще нормальный?       Вопрос был риторический и ответа не требовал. Да и ответить тут нечего. Как бы ни выпрыгивали из штанов все эти Талли, Тарли, Тиреллы, Ланнистеры, Фреи, королева Алисента со своим сынком и даже принц Дорнийский, семнадцатилетнюю Рейниру выдали замуж за Лейнора Велариона. Их свадьба по своим масштабам затмила все предыдущие королевские мероприятия: две тысячи приглашённых гостей, более двухсот миллионов человек онлайн, семьдесят три миллиона прямых трансляций в сети — ни одно шоу за последние двадцать лет не получало столько внимания. Всё освещалось в мельчайших подробностях; безопасность на самом высоком уровне, от Золотых плащей до разработанного специального плана на все случаи развития событий вплоть до бегства одного из молодожёнов; информационные агентства, перебивая друг друга, рассказывали об истории любви принцессы и её жениха, об их долгом — длиной в четыре года! — пути к брачным обетам и о препятствиях, с которыми молодым якобы пришлось столкнуться. Ничего лишнего, ничего недопустимого — режим тишины был беспрецедентный. Даже когда в один из дней празднования, на октагоне, где проходила серия боёв без правил, сир Кристон Коль нанёс сиру Джоффри Лонмауту удар в голову, после которого тот скончался в госпитале, не приходя в сознание, информация не вышла за пределы узкого круга.       Празднования, конечно, пришлось свернуть, без лишней шумихи, спокойно и тихо. Но король был вне себя от ярости и, как говорил Грибок, даже накинулся с обвинениями на жену. Причина — сир Кристон Коль, бывший возлюбленный принцессы. После того случая он гордо дистанцировался от неё, переметнувшись под королевское крылышко. Ходили слухи, что Коль предлагал Рейнире бросить всё и бежать с ним в Эссос, или что она сама предложила себя Колю, а он отказал ей… Деймон не верил ни в один из них. Но не сомневался, что этот скользкий тип не зря отирается возле королевы. Так оно и получилось: когда внезапно скончался сир Гарольд Вестерлинг, один из немногих, к кому Деймон испытывал хоть какое-то уважение, Коль занял его место. С тех пор он всюду следовал за королевой, был вхож в её покои, представлял и защищал её интересы. В тот день, когда помер несчастный Лонмаут, он грязно сработал против ещё одного бойца — сира Харвина Стронга. Сломал ему ключицу и повредил локоть. Эксперты оправдывали, мол, боевая горячка, так бывает, это же шоу… Но Деймон как никто знал его подлый, исподтишка, удар. Никакая это не горячка, а умышленная жестокость и злоба — он был уверен в этом.       Пикантности ситуации добавляло то, что погибший Лонмаут был любовником Лейнора. А сир Харвин — фаворитом Рейниры. Да, принцесса завела себе фаворита. Грибок уверял, что именно он стал её первым мужчиной. Деймон только посмеивался: ученица превзошла своего учителя — так мастерски сымитировать потерю девственности! Несмотря на презентабельную мужскую фактуру, сир Харвин не был дамским любимцем, — простоватый, добродушный, в чём-то даже наивный, — поэтому у него окончательно снесло чердак, когда Рейнира продемонстрировала все свои навыки обольщения. С тех пор он официально входил в её свиту, и принцесса крутила им как хотела.       Тяжело переживший смерть друга сир Лейнор вскоре после свадьбы откомандировался на Дрифтмарк, якобы к месту военной службы. Рейнира же осталась при дворе — постигать науку управления Семью Королевствами. Муж присоединялся к ней, когда того требовал протокол или было необходимо его присутствие, но как они проводили свои общие ночи, не знал никто. Ходили слухи, что спали они в одной спальне, а Грибок уверял, что в разных. Если же и объединялись, то обязательно присутствовал третий — новый любовник Лейнора сир Кварл Корри, брутальный черноглазый красавец. Деймон навёл о нём справки через Золотых плащей: родом с Дрифтмарка, амбициозный, с большими запросами и без гроша в кармане. Похвастаться знатностью Корри не мог, поэтому выживал как умел, и разницы с кем спать за деньги для него не существовало. Одним словом, бисексуальная шлюха мужского пола.       — Я клянусь тебе, — смаковал Грибок в трубку, — накануне ночью сир Лейнор развлекался с сиром Кварлом, а она смотрела! Её это очень заводит… А потом, судя по звукам, они развлекались втроём…       Грибу было явно по кайфу об этом говорить. Деймон же относился ко всему спокойно. Девчонка выросла, почувствовала вкус жизни — разве это плохо? Пусть наслаждается, пока молодая. А кто ей поможет в этом — Лейнор, Кварл Корри или сир Харвин, совсем потерявший от неё голову, — да какая разница?       В последние дни того же года в Красном замке случился настоящий бэби-бум: Рейнира и королева Алисента подарили Вестеросу принцев. Но если ребёнок Алисенты явился миру типичным Таргариеном, то первенца принцессы ни цветом глаз, ни благородными валирийскими чертами боги не наделили. Крупный, сильный, темноволосый мальчик оказался очень похож на… сира Харвина Стронга! Однако вся родня приняла его с восторгом, а радостный Визерис, глядя то на внука, то на кузину Рейнис, бабушку новорождённого принца, во всеуслышанье сравнивал их тёмные волосы.       — У Баратеонов сильное семя, — почему-то прошептал в трубку Гриб.       — А каким местом сюда Баратеоны?       — Так сказал Его Милость. Он уверен, что мальчик темноволосый в бабушку. Кстати, сир Лейнор хотел назвать его в честь погибшего друга, Джоффри Лонмаута, но лорд Корлис не позволил.       — И что? — раздражённо спросил Деймон.       — Ничего. Назвали Джекейрисом — вроде как традиционное имя у Веларионов. Хотя я ни разу такого не слышал. Ты слышал?       — Нет.       — …Послезавтра в Хэйфорде стартует одно из самых масштабных и ожидаемых мероприятий года, — продолжал холодный обезличенный голос ведущего, — Королевские скачки. Турнир, как полагают эксперты, посетит порядка пятисот тысяч гостей. Призовой фонд составит четыре миллиона драконов. Сообщается, что на торжественное открытие прибудут король с королевой… — Деймон протянул руку, чтобы выключить громкость, — плевать ему, куда и кем прибудет король! — но ведущий вдруг выдал: «…примет участие наследная принцесса Рейнира с принцем Джекейрисом»       Всякий раз, слыша о сыне Рейниры, он сокрушённо пожимал плечами. Как же так, малыш, хотелось спросить ему, как же ты так по-глупому спалилась?! А главное — зачем? Неужели так быстро забыла всё, чему я тебя учил? Контролировать жизнь, чтобы больше никто и никогда не смог заставить тебя подчиняться… А ты собственными руками отдала своим противникам рычаг давления. Твой сын, темноволосый и темноглазый — это теперь твоё самое уязвимое место, та ниточка, за которую будут дёргать те, кому ты неугодна. Малыш-малыш…       ххх       Под потолком лениво вращались лопасти вентилятора. Как говорится, прошлый век, но только он и спасал от духоты — проводка старая, и не выдерживала мощности современного кондиционера. В кабинете стоял запах пота, не едкого, от которого глаза слезятся, а здоровых мужских тел после долгого нахождения под солнцем. Парни подобрались все как один, крепкие, загорелые, натренированные до пика физической формы. Они ждали. И, как обычно это бывает в компании, где их собирается больше одного, травили пошлые байки.       — …а затем резко бьёшь её по затылку, — летниец Салва Киир, прихлёбывая из бутылки энергетик, тасовал карты; кожа на его раскачанных плечах блестела и лоснилась, будто смазанная маслом, а торс под майкой бугрился мышцами. — Только чтобы вырубилась по-настоящему — у неё тогда в п*зде всё сжимается. Ощущения… — он закатил глаза так, что стало видно белки́. — Словами не передать!       Все сально заржали, но тут же смех стих: на пороге появился Деймон.       — Командир, — поприветствовал его Горис Эдориен, наёмник из Волантиса. — Садись с нами. Сыграешь?       — Нет. — Лавируя между рюкзаками, бронежилетами и расставленным повсюду оружием, Деймон прошёл вглубь кабинета, уселся в кресло, вытянул перед собой ноги в берцах. — Марк не объявлялся?       Эдориен покачал головой, глядя в прикрытые ладонью карты. Он один не смеялся над пошлыми шутками летнийца, и вообще, всегда был сдержан и серьёзен. Именно ему Деймон доверял кассу своей армии.       — Подтверди, командир, — тут же обратился к нему Киир, — сжимается у девки п*зда, если её вырубить?       — Иди в пекло, — беззлобно бросил Деймон.       Все снова заржали. Он тоже улыбнулся. Вытащив из крепления на берце армейский нож, по привычке принялся вертеть его в пальцах. Он всегда любил оружие. Хороший нож или кинжал — настоящее произведение искусства, загадочный, манящий. Берёшь такой в руки, и с тобой начинает происходить что-то непонятное. Потому что так заложено богами: мужчина — охотник, воин. Заточенная полоска стали всегда возвышает тебя над тем, у кого её нет. Поиграть-поработать ею, никого не поранив и не поранившись самому, — разве не демонстрация доблести, лихости, самого́ мужского начала во всей его первозданной красоте? Хороший нож это... ну, как хвост у павлина. Вы когда-нибудь видели павлина без хвоста? Так это самка.       — Тогда следующий способ, — продолжал Киир, тасуя карты с ловкостью профессионального шулера. — Называется «Злой пират».       — А это как? — с интересом спросил Оскар Талли, младший сын знатного дома из Речных земель, с ясными, как у ребёнка, глазами и волчьим оскалом.       — Как-как... Вот так! Короче, даёшь девке отсосать и кончаешь ей в глаз. А когда она встанет, чтобы пойти умыться, резко бьёшь её под колено. И прикинь — она с одним глазом, на одной ноге, и кладёт тебя отборным матом!       Парни опять заржали как лошади.       — Это он нас, так сказать, просвещает, — смеясь, пояснил Деймону пентошиец Мирио Миракис. — Рассказывает о новых способах отсоса.       — Не новых, а неординарных. — Киир подснял колоду, сдвинул в сторону брошенные купюры и принялся деловито раздавать карты. — Вот, например, «Дикий жеребец»… Так, у кого что?..       — Прикупаю две, — отозвался сидевший слева Ласвелл Пик.       — Мне три, — Ховард Буллок скинул три своих карты.       — Ну, не тяни, жопа, давай дальше! — поторопил рассказчика Талли. — Что за жеребец?       — Погоди. Не видишь, люди играют?! — шутливо-поучительно одёрнул его Киир и подбросил парням карты из при́купа. — Что у тебя, Мирио?       — Играю сто сверху, — заявил тот, положив на стол сотенную купюру.       — Вот ты шулер, мать твою!.. — зашуршали небрежно брошенные деньги — это Киир поставил на кон ещё сотку.       — Сам ты шулер! У тебя в каждой колоде по пять тузов! Дальше давай рассказывай!..       Деймон усмехнулся: что правда то правда — Киир всегда норовил смухлевать в картах. По первости и его пытался обвести вокруг пальца. Но не вышло, ведь он сам учился играть не в богатых салонах и даже не в игорных домах, а в трущобах Королевской Гавани. Этот город много ему дал. Там он родился и вырос, обласканный богами потомок великой династии, там познал жизнь во всей её противоречивости, научился драться и стал мужчиной. Там, уже будучи взрослым, он блистал в высшем обществе и держал в собственных руках всё столичное дно, карал и миловал, вершил чьи-то судьбы и предавался самым грязным, низменным страстям. Там он всегда чувствовал себя, что называется, дома.       — …трахаешь девку сзади, — со знанием дела объяснял Киир, — и когда она уже конкретно поплывёт, хватаешь её за бёдра или за сиськи и говоришь, что она жирная корова и задница у неё толстая.       — А прикол в чём? — Талли оглядел присутствующих: все притихли, ожидая.       — Ха! Ты после этого попробуй её удержи! А главное — сам удержись, потому что она будет брыкаться и бить тебя ногами, пытаясь сбросить. Это как на диком жеребце скакать!       И снова дружный хохот во все глотки. Деймон, улыбаясь, бросал на своих бойцов косые взгляды. Настоящие рексы, штучный товар, надёжные и верные… насколько позволяют твои деньги. Одним словом, наёмники.       — Надо будет попробовать твоего «Дорнийского жеребца», — просмеявшись, сказал Ласвелл Пик, большой любитель пышнозадых девок. — Выбрать какую-нибудь, с задницей побольше…       — Дикого, — поправил его Оскар.       — Да похер! Что дорниец, что дикий — одно дерьмо!       Все опять заржали, уже от сравнения. Дорнийцев на Ступенях не жаловали. Здесь их обитало много; они держали магазинчики и уличные кафе, торговали на рынке апельсинами и оливковым маслом, работали в порту, занимались перевозкой грузов. Люди как люди, но проблем доставляли в разы больше, чем другие жители островов. Вспыльчивые и агрессивные, они постоянно устраивали какие-то разборки, скандалили, затевали драки, порой даже с перестрелками. Все отделения стражи были завалены жалобами местных на своих горячих соседей.       — Кстати, анекдот в тему, — Миракис, в разгрузке на голое тело, достал из термосумки запотевшую бутылку энергетика и ловко отстрелил крышечку. — Решил один дорниец женить своих сыновей. Дал им лук, стрелы и сказал: «Стреляйте, сынки. Куда стрела попадёт — та ваша невеста и будет». Младший сын выстрелил и попал себе в руку. А старший — среднему в жопу.       Хохот грянул с такой силой, что, казалось, окна не выдержат. Деймон же снова только улыбнулся. Глядя на серо-чёрное лезвие боевого ножа, он почему-то вспомнил тот день, когда брат простил его. Тогда он ни на минуту не усомнился в его искренности. Волнение и радость — всё было так откровенно и правдиво... Как и холодная решимость в его глазах в их последнем разговоре. Деймон ни о чём не сожалел. Однако именно тогда вдруг понял: для того, чтобы вновь вернуться в Красный замок, нужен просто убойный аргумент, такой, перед которым всё потеряет смысл. Ранение, тяжёлое, на грани жизни и смерти… Да ну, в пекло! Он мысленно отвесил себе оплеуху: даже ради прощения брата это слишком! Что за дурь перед боевой вылазкой?       — Открываемся? — Киир отставил бутылку в сторону.       Все открыли карты — две пары, тройка, флеш, каре, — и выдохнули, кто равнодушно, кто с досадой, а Эдориен радостно присвистнул: у него выпал стрит флеш.       — Красавчик, чё, — философски развёл руками Оскар Талли и тут же хлопнул Киира по плечу. — Ну, дальше давай!       — Я тебе могу только за щеку дать! — огрызнулся тот, наблюдая, как Эдориен собирает со стола выигрыш. — Прохиндей.       — Да ладно тебе! — Талли нисколько не обиделся на приятеля. — Деньги это зло. С ними надо легко расставаться.       — Если ты такой умный, то, как вернёмся, заплатишь за моё пиво! И за моих шлюх тоже! Эй, сладкая! — Киир бросил карты на стол и сделал пригласительный жест в сторону, представляя, что он уже в борделе. — Иди сюда, у меня для тебя что-то есть! И подружку с собой захвати — дядя Оскар сегодня платит!       Бойцы снова заржали, но тут дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник Марквелло Тогаррос, ещё один волантийский наёмник, коренастый, с бритым черепом и тонкой, фигурно выстриженной бородкой, которого все звали Марк.       — Офигеть вы ржёте! Аж стены дрожат! Приветствую, командир. — Обогнув стол, он протянул руку Деймону.       — Что скажешь?       — Всё готово, можем выдвигаться. Скоро начнётся прилив.       ххх       Странная всё-таки здесь зима, жаркая, влажная, в буйной яркой зелени. После каменистых почв Ступеней с их редкой, больше пустынной растительностью, такая экзотика выглядела как декорация. Всё вокруг прямо-таки вибрировало от щебетанья тысяч непуганых горлиц и непонятно чьих пронзительных криков, то ли других птиц, неизвестных по названиям, то ли каких-то, столь же непуганых зверюшек. И это хорошо: места хотя и пустые, однако не бесхозные — под юрисдикцией Тироша. Но никто их пока не засёк, не обнаружил в пределах видимости. Конечно, можно обустроиться в засаде так, что и паучок не встревожится, хотя вряд ли информация об их рейде успела просочиться.       Они нагрянули сюда на рассвете. Вошли в устье и теперь медленно и осторожно двигались вверх по мутной воде, оставляя за собой неизбежный кильватерный след, готовые в любой момент скрыться в мангровых зарослях или огрызнуться огнём на все триста шестьдесят. На крайний случай уйти на полной скорости обратно к устью. Но это не входило в планы Деймона. Наоборот, сегодня он поставил себе цель — «отработать» Риндуна. Отправить бы его, сволоту, ко Р’глору, Творцу узоров, трёхглавому Триосу, или кому они там поклоняются, эти тирошийцы, и можно будет вздохнуть спокойно. Ненадолго, правда, до следующего полевого командира, но пока Триархия найдёт его, пока введёт в курс, пройдёт какое-то время.       Привычно подёргав вэлкры на подсумках, Деймон поправил разгрузку, переложил автомат на левое колено и покосился на своих. Парни выглядели, как и следовало ожидать, — напряжённо-привычные позы, готовность номер один, бесстрастные физиономии у всех. Тропическая экзотика вокруг их не занимала. На идущей следом лодке всё то же самое: у всех сосредоточенные и серьёзные лица. Замерший на корме с наушниками от рации Эдориен вдруг вскинул голову и подал условный знак. Бойцы разом напряглись, выражая готовность; Деймон же остался спокоен, просто принял к сведению, и всё. Возможно, это казалось кому-то странным, но он всегда перед боем ощущал ленивое, вяловатое спокойствие. И был уверен, что тревожиться и давать эмоции нужно только в случае, если что-то пошло не так, например, операция под угрозой или проигрыш на горизонте. Вот тогда его накрывала настоящая боевая ярость, и даже бывалым наёмникам рядом с ним становилось неуютно. А пока… Лёгкая прогулка, не более.       Ещё пара лиг по воде — и глянцево-зелёная стена джунглей стала заметно гуще. Огромный чёрный мангр у самого берега; под его корнями-опорами можно спрятать лодки. «Здесь», — решил Деймон и, вскинув руку, покачал ладонью вправо. Лодка сразу же повернула в указанную сторону, к берегу, вторая — за ней. Волной накатили влажно-чужие запахи, а птицы, треща крыльями, разлетелись в стороны. Ухватившись за скользкую ветку, Деймон несколько секунд прислушивался и присматривался, потом снова подал знак.       Пик и Талли перемахнули через борт и заняли позицию за деревьями, прикрывая высадку остальных. Парни выгрузили боекомплекты, накрыли лодки маскировочной сеткой, а затем боевым порядком двинулись в джунгли, почти бесшумно, если не считать верещанья зверьков и птичьих трелей. Минут через десять ходу у них на пути из-за дерева возник человек в «тропическом» камуфляже и с боевой раскраской на лице.       — Командир…       — Говори.       — Катер на причале, — ответил тот, покачиваясь на широко расставленных ногах. — Пришвартовались по всем правилам, торчат на берегу. Часового выставили, одного. Остальные без оружия, похоже, сюрпризов не ждут. Я насчитал восьмерых.       — И только-то? Ну, это мелочи. Связь?       — Антенна есть. Но передатчик маломощный, так, между собой разве что…       — Ясно. Подождём на месте. — Деймон повернулся к бойцам и скомандовал: — За мной.       ххх       Точку они выбрали хорошую: всё как на ладони — вилла, прилегающие к ней домики вдоль узкой улочки, заводь со старым бетонным причалом. Видимо, глубокая, иначе в неё не зашло бы небольшое судёнышко, обводами больше напоминавшее быстроходный катер, наверняка армейский в прошлой жизни. Овальная надстройка, антенна, на небольшой палубе по-военному чисто. Деймон в бинокль внимательно осмотрел странное сооружение на баке. Оно не походило на стандартные турели для пулемёта или малокалиберной «автоматки», но без сомнений эта штука здесь для того, чтобы при необходимости быстро установить на неё что-нибудь убойно стреляющее. Причём ствол легко будет перемещать и в горизонтальной, и в вертикальной плоскости. А при осмотре оно снимается и выдаётся за рыбацкую лебёдку, например, — и вот вам мирные ловцы креветок! Чёртовы умельцы, подумал он. Надо будет сказать парням, чтобы знали, на что обращать внимание.       Немного в стороне склад, надёжно укрытый явно не кустарного производства сеткой. Стены и крыша из рифлёного железа, раскрашенного в маскировочные цвета. Всё продумано. С реки его ни за что не усмотреть, да и на суше тоже. Удобный промежуточный пункт для хранения оружия. На берегу, вольготно развалившись и покуривая, прохлаждались шестеро субъектов, одетых обыкновенно, буднично. Правда, ремни у всех тактические, с кобурой и креплением для аракхов. Так… Один на судне, шесть на берегу… Где восьмой? Он принялся шарить биноклем по округе, осматривать дворики, закоулки, постройки, затем переместился на кроны деревьев и — есть! — в одной из них неприметный помост, и там сидит восьмой. Что ж, грамотно. Из своего гнезда он видит на лигу окрест, любую лодку на реке, любую машину на дороге заметит ещё до того, как послышится шум двигателя.       Ждать пришлось долго. Время шло, а ничего не менялось; размеренно-спокойно текла здесь, в тирошийской глуши, своя жизнь. Солнце припекало уже основательно, и субъекты с берега перекочевали в тень. Как назло хотелось пить, а от долгого смотрения в бинокль сильно напрягались глаза. Нет ничего хуже, чем ждать.       — Ой, какая жопа! Смотрите, парни…       Деймон чуть не подпрыгнул на месте. На мгновенье опустил взгляд пониже: по улочке дефилировала местная красавица в короткой яркой юбке, выразительно обтянувшей её пятую точку.       — Не засоряй эфир, блять, — в гарнитуре что-то затрещало, зашипело и затихло. Но тут же сразу голос Буллока сказал:       — Да погоди, дай хоть полюбоваться…       — Цыц! — шикнул другой голос, похоже Ласвелла Пика. — Озабоченный…       Сидевший в гнезде охранник вдруг засуетился, достал рацию и что-то сказал. Остальные, словно по команде, тут же повскакивали на ноги.       — Всем молчать! — рыкнул в микрофон Деймон. — Готовность номер один. Марк, твой выстрел и всё, тихо отходим с огневых точек.       — Понял. Принял.       Через пару минут в конце улочки показались два чёрных джипа. Большие, тяжёлые, с тёмными бронированными стёклами. Ну а как иначе? Риндун шести с половиной футов росту — в машине меньших размеров просто не поместится. Только бы Марк не промахнулся…       — Командир, вижу возможную цель, жду приказа.       — Жди.       Машины одна за другой въехали в ворота виллы, остановились. Деймон буквально прощупывал глазами каждую, пытаясь найти цель. Время будто бы замедлилось... Из машин начали выходить люди, видимо, охрана. Хорошо, что так много охраны, — значит, разведка не ошиблась. Движение возле второго. Он навёл туда оптику: дверь открылась, и вышел тот, ради кого…       — Командир, это не он.       Человек из машины, судя по всему, был важной шишкой, но вовсе не Риндун. Секунда, две, три…       — Вижу, — скрывая досаду, отозвался Деймон.       — Могу работать. Решение?       Деймон молчал, чувствуя, как внутри закипает ярость.       — Командир, решение! — напомнил о себе Марк.       Что-то негромко щёлкнуло, будто сломали сухую ветку, и сверху, почти рядом, раздался отчаянный треск уже настоящих веток. Пуля! Их заметили!       — Отходим к лодкам! — скомандовал Деймон, глядя в оптику, как люди из машин, окружив плотным кольцом важную персону, достают оружие.       Трясущимися от ярости руками он быстро собрал снаряжение. Слева, с другой стороны холма Марк откатился на спину и зачехлял свой «Винторез». Огонь по ним уже вёлся беспорядочный. Пригибаясь, короткими перебежками они двинулись вниз по склону, и в этот момент возле самого уха Марка просвистела пуля.       — Седьмое пекло!       Быстро достав пистолет, он присел и выстрелил в ту сторону, откуда предположительно прилетело.       — Парни, нас обнаружили. Отходите, мы следом.       — Командир, принято. Ждём вас на берегу.       — У нас три минуты, Марк! — крикнул Деймон. — Затем они раздуплятся и начнут стрелять по-серьёзному!       — Значит, придётся стать Азор Ахаем! — отозвался тот и несколькими выстрелами уложил троих. — Давай ты первый, я прикрываю.       По направлению к ним бежали боевики, простреливая пространство впереди себя. Деймон вытащил из кармана разгрузки гранату, дёрнул чеку… Через несколько секунд раздался взрыв. Он обернулся и увидел облако пыли и шевелящихся в нём раненых, а им на замену уже спешили другие.       — Уходим, Марк! Они как мухи слетаются. Уходим!       И вдруг бедро обожгло, будто прутом огненным приложили.       — Вот сука!       — Что? — подскочил к нему Тогаррос, отстреливаясь через плечо.       — Зацепило… Идём.       Выстрелы звучали всё ближе, а им предстояло ещё добежать до леса, пройти его и дальше на берег. Они двигались быстро, и Марк прикрывал ему спину, а он, сцепив зубы, зажимал рукой быстро расползающееся красное пятно. В какой-то момент голова вдруг пошла кругом, в глазах зарябило, дышать стало трудно. Деймон привалился к дереву.       — Надо перевязать рану… — подбежавший Тогаррос вытащил из своей разгрузки турникет.       — Не надо. Времени нет.       Позади громыхнуло, и… Он ничего не понял, только тело будто переместилось куда-то. В нос ударил запах гари, металла, прелой листвы. Он с трудом поднял голову: здоровенные старые ели полукругом, спелая клюква на кочке… Что это? Сад Эйгона?       — Не смей сдохнуть, командир, — прохрипел где-то рядом голос Марка. — Не смей, слышишь? Пока от тебя зависит мой заработок, я не дам тебе сдохнуть.       «Наёмник», — успел подумать Деймон и провалился куда-то в темноту.       ххх       Он открыл глаза. Белый потолок, белые стены, какие-то приборы, тонкие трубки… Капельница. Монотонно попискивал кардиограф, а на мониторе бегали, сменяя друг друга, непонятные символы и знаки — под углом хреново видно.       — Лежите спокойно, милорд. Не шевелитесь. — Женщина в голубом медицинском костюме вынырнула словно из ниоткуда, приложила к его лбу мягкую ладонь.       — Вы кто? — спросил он вместо ответа.       — Септа. Я позову мейстера.       Она вышла, а Деймон попытался приподняться. Голова тяжёлая, будто с похмелья, и сильная боль в ноге. Свободной рукой приподнял простынь: бедро забинтовано. Он снова откинулся на подушку. Очень захотелось выпить, но не воды, а хорошего дорнийского, такого, как всегда пили в Красном замке, тёмно-рубинового, с тонким ароматом и изысканной кислинкой.       Дверь открылась, и в сопровождении септы вошёл молодой, благообразного вида мейстер.       — Здравствуйте. Рад, что вы в сознании, милорд. Как себя чувствуете?       — Как кусок дерьма, — грубовато ответил Деймон. — Где я?       — В госпитале. Вы были ранены, потеряли много крови. — Он взглянул на септу. — Дайте ему попить.       Женщина осторожно приподняла его голову и поднесла к губам белый пластиковый поильник; Деймон неожиданно для себя с жадностью сделал несколько глотков.       — Вообще, должен сказать, вам очень повезло, — продолжал мейстер. — Ещё дюйм и перебило бы бедренную артерию. Плюс взрыв гранаты. А ваши бойцы…       — Что с ними?       — Вовремя успели. Опоздай они хотя бы на полчаса… — он развёл руками. — И первую помощь оказали вполне профессионально.       «Наёмники», — подумал Деймон, словно в тумане вспоминая хлеставшие по шлему ветки, дикую боль во всём теле, ветер, бросавший в лицо фонтаны солёной воды, когда они мчали на лодке.       Мейстер проверил показания на мониторе, что-то тихо сказал септе и та, кивнув головой, принялась колдовать возле штатива.       — Я должен идти. — Свободной рукой Деймон снова откинул простынь. — Спасибо за то, что вы сделали, но я не… — он резко сел в постели, и голова вдруг побежала куда-то в сторону, а перед глазами замигали звёзды. — Мне надо идти…       — Вам надо отдохнуть, милорд, — мейстер осторожно надавил ему на плечи, заставив лечь обратно. — Поспите. Боль сейчас пройдёт.       Женские руки поправили катетер, заботливо укрыли простынёй, снова потрогали лоб. Тёплые, ласковые. Как у матери…       — Отец сказал, что ты скоро родишь нам брата, — мальчик лет семи, розовощёкий и крепкий, смотрел на мать по-детски наивными глазами.       Она полусидела-полулежала, поглаживая огромный живот; по её лицу катились крупные капли пота.       — Надеюсь, он прав, и Семеро пошлют вам брата. Молю небеса, чтобы не последнего. — Она взглянула на второго мальчика. — Ты хорошо кушаешь, сынок? Ты такой худенький…       — Он злится, — сказал старший.       — Злится? Почему? — спросила женщина; голос её странно дрожал, словно что-то мешало ей говорить.       — Он не хочет ещё одного брата. Все говорят, что он злой зверёныш.       — Я не звелёныс! — крикнул младший, недовольно тряхнув головой.       — Конечно нет, сынок, — мать успокаивающе погладила его по лицу, убрала со лба серебристые волосики; рука у неё была горячая, влажная, но такая ласковая… Она повернулась к старшему мальчику: — Никогда не называй его так, сын. Вы братья и всегда должны защищать друг друга. И того, который скоро родится, тоже. А тем, кто называет его зверёнышем, ваш отец велит вырвать языки. — Она вдруг беспокойно задвигалась в кресле. — О небо!.. О-о… Кажется, воды… Помоги мне встать, Визерис…       Старший вскочил со скамеечки и подставил ей ладошку. Младший же, позабыв о злости, растерянно смотрел то на мать, то на брата. Он был ещё слишком мал, чтобы понять, что происходит, однако стоны матери напугали его.       — Вы оба мои сыновья… Оба от крови дракона… Помните об этом… — повторяла женщина, с усилием вставая на ноги; из-под подола её длинной рубашки вдруг что-то потекло. — О небо и ад! Бриди!.. — она сжала плечо сына. — Позови Бриди, и пусть она разыщет мейстера!..       Мальчишки не сговариваясь бросились к двери под протяжные стоны матери, но дверь сама отворилась, и в покои вошла старая повитуха.       — Бриди… — простонала женщина. — Скорее… Схватки очень сильные.       — Маленьким принцам здесь не место, — проворчала старуха, глядя на испуганных детей. — Идите к себе.       — Оставь их, Бриди! Лучше помоги мне!..       Но повитуха резко оборвала роженицу:       — Прекратите скулить, миледи. Это ваше третье дитя! Вы вовсе не зелёная первородка!       — Ах ты ведьма проклятая! — взорвалась женщина. — Ты стара как пень и просто не помнишь, как это больно! О-о-ох!!! Боги, почему мужчины не рожают?! Будь проклят тот день, когда Бейлон изве́рг в меня своё семя! А-а-а!..       — Не могу понять, что влечёт принца к ней в постель, — пробурчала повитуха, ни к кому не обращаясь. — Будто не мог подыскать себе жену покрасивее.       Позабытые всеми братья, тихо сидевшие в дальнем углу покоев, переглянулись. Разве она не красива, их матушка? Очень красива. И отважна, как их отец. Он любил её, так все в замке говорили. Ну и что, что нос у неё кривой и глаза разного цвета? Зато они часто слышали, как их мать кричит по ночам. Поначалу пугались, а потом привыкли. Слуги шептались, что она кричит от наслаждения. Они не понимали, что это, но отец и матушка после таких ночей всегда улыбались, а значит, это что-то хорошее. Под её крики мальчишки в сущности и росли.       Уложив стонущую, сыплющую проклятьями женщину на подготовленное ложе, старуха позвала слуг. Те засуетились, забегали; явился долговязый мейстер в сопровождении нескольких септ в белых передниках. Она рожала тяжело. Шли часы, а дело не двигалось. В жарко натопленных покоях было нечем дышать, и она в родильной горячке велела распахнуть окна. Вместе со свежим воздухом в помещение ворвался протяжный драконий рык — всё это время огромный красный ящер кружил над замком.       — Мелеис… — стонала роженица. — Моя Мелеис… Лети к Бейлону, скажи, что он мне нужен…       — За принцем уже послали, миледи, — успокаивала её септа, меняя влажные примочки на горячечном лбу. — Он скоро прибудет. Как и Её Милость, королева Алисанна, и ваш отец король…       Сколько прошло времени, дети не помнили. Спали, прижавшись друг к другу. А потом услышали детский плач. «У вас сын, моя принцесса», — сказал мейстер, держа в руках что-то бесформенное, орущее, красное от натуги.       — Ох, не нравится мне, как она выглядит. — Старая Бриди копошилась в углу, почти рядом, где прятались мальчики, снова разговаривая сама с собой. — Я такое уже не раз видела. Бедняжка… Думаю, она умрёт.       — Нет! Моя мама не умлёт! — не выдержав, младший выпрыгнул из укрытия и принялся молотить старуху кулачками. — Ты сталая ведьма! Ты всё влёс!       — О боги! — всплеснул руками мейстер. — Уведите детей кто-нибудь!       Мимо высоких сводчатых окон пронеслась огромная драконья тень, и воздух будто бы взорвался от мощного рёва Вхагар. И тогда в ответ тоскливо и жалобно закричала Мелеис.