Демон

      Всё-таки, неплохо быть женатым, думал Деймон, поглядывая то на улыбающуюся Лейну, то на Реджио. Сегодня они отдыхали в элитном ночном клубе, и этот дамский угодник прямо-таки из штанов выпрыгивал, пытаясь её очаровать. Лейне он тоже нравился: весёлый, компанейский, лёгкий на подъём, любитель пива и женщин. Она с интересом слушала его рассказы об истории города, обычаях, традициях и церемониалах, в которых он как принц обязан был принимать участие.       — …должен лишить невинности двух девушек — Деву Морей и Деву Полей, — рассказывал он, блестя хмельными чёрными глазами.       — Что, прям должен?       — Да! Ну да!.. — Реджио для пущей убедительности принялся активно жестикулировать. — Ритуал очень древний, ещё с довалирийских времён.       — Это как право первой ночи?       — Нет. То есть, да, но… не совсем... — он пытался подобрать слова, чтобы не смутить Лейну. — Право первой ночи — вестеросский обычай, в Пентосе такого не практиковали. Зато верили, что если принц лишит невинности этих двух девиц, то городу весь год будут сопутствовать удача и процветание.       — Надо же, как интересно, — искренне удивилась Лейна.       — Очень. Прикинь, Деймон? Сразу две красивых девственницы! — он радостно причмокнул губами, изображая поцелуй. — И так каждый год!       Деймон лишь усмехнулся. Зачем ему девственницы, когда у него такая жена — красавица, настоящая леди и полностью соответствующая его требованиям в постели?!       — Вот где тебе нужно было родиться, — Лейна накрыла тонкими пальцами его руку. — Ты был бы отличным принцем Пентоса.       — Он не сказал тебе всей правды. — Поднеся её пальцы к губам, Деймон провёл по одному из них языком, а затем легонько прикусил. — Если вдруг что-то пойдёт не так — неурожай, например, или стихийное бедствие, или война, — принцу просто перережут горло. И магистры тут же выберут нового.       — Да?! — Лейна в изумлении обратилась к Реджио; тот в ответ перестал улыбаться, лишь картинно закатил глаза. — Ничего себе у вас тут обычаи!       — Так что против девственниц я не возражаю, — хохотнул Деймон, глядя на потешную гримасу друга, — а вот вторая часть ритуала мне как-то не очень заходит.       Лейна рассмеялась, Реджио тоже. Деймон же, вальяжно потягивая дорогой коньяк, смотрел на них с чувством глубокого удовлетворения. Да, всё-таки боги благоволят ему, иначе как объяснить такое удачное стечение обстоятельств? Всё сложилось почти идеально, будто бы сыгранное по нотам, — смерть Реи, приглашение на Дрифтмарк, его знакомство с Лейной… Возможно, кто-то и считал, что приобретение несоразмерно потерям, но только не он. Ведь если рассуждать объективно, чего он лишился? Опостылевших Ступеней? Годами сражаться с Триархией в условиях полной неопределённости — та ещё радость. Война не объявлена, и Вестерос её не объявит; земли официально никем не признаны. К тому же одно дело воевать, и совсем другое — экономически держать регион на плаву. Кроме контроля над проливами, Ступени оказались ни на что не годны. Львиную долю поступлений в казну нещадно «съедала» наёмная армия, а бизнес туда заходить отказывался, официально — из-за неспокойной ситуации с Триархией. Но Деймон был уверен, что проблема не только в этом. Он сам проблема. Кто захочет вкладывать деньги в территории, которыми правит опальный брат короля? Утраченные земли Ройсов тоже не велика потеря. Этот унылый древний замок, промозглая погода, туманы, эти овцы бестолковые… В пекло их всех вместе с Долиной! Здесь, в Пентосе, его снова чествовали как принца из правящей династии, героя Ступеней, человека, сумевшего положить конец морскому беспределу Трёх Шлюх! Снова, как в прежние времена, аристократы искали дружбы с ним, бизнесмены выказывали уважение, красивые женщины пытались соблазнить, а он, вновь оказавшись в своей стихии, кайфовал от всего происходящего.       Реджио хотел, чтобы молодожёны остановились у него во дворце, но Деймон арендовал в отеле панорамный люкс размером с пол-этажа, где они с Лейной наслаждались шикарными видами, тишиной и друг другом. Днями гуляли по городу, осматривали достопримечательности, любуясь непередаваемым колоритом старых кварталов, древними башнями и храмами, а по вечерам вращались в высшем обществе Пентоса, куда их любезно ввёл всё тот же Реджио. Все находили их красивой парой: очаровательная леди из дома Веларион и её муж, прямой потомок Завоевателя, оба чистокровные валирийцы, молодые, яркие, эффектные. Их с почестями принимали в знатных домах, приглашали на ассамблеи, балы и рауты, где Лейна блистала во всей красе, а Деймон заводил новые полезные знакомства и нужные связи. А иногда, устав от всего этого, они оттягивались на какой-нибудь частной вечеринке или в ночных клубах, которых в Пентосе было множество. Вот как сегодня.       Лейна очень изменилась. Не характером, нет, — по характеру она оставалась такой же покладистой и ласковой, но в ней словно бы проснулась дьяволица, чувственная, распутная, необузданная. В постели для них не было чётких установок, как и не было рамок дозволенного, и их супружеский секс больше походил на жёсткий трах, чем на занятия любовью. Деймон делал с ней что хотел, и ей это нравилось. А ему нравилось, как она кончает — с гортанными стонами, криками, судорогами, деревенеющими мышцами ног… Она впитывала в себя все его желания и с удовольствием им подчинялась, а с недавних пор и сама стала проявлять инициативу. Правда, ещё робко и неуверенно, но это дело времени.       Нет, определённо, быть женатым неплохо. Пока неплохо. А дальше кто знает, что на уме у богов? Поживём — увидим, рассуждал он, глядя, как Реджио, склонившись к Лейне, что-то говорит ей на ухо, а она улыбается в ответ. Деймон не возражал, наоборот, ему было даже по приколу наблюдать за этим со стороны. Принц один из немногих, кого он мог назвать другом. В дни лихой молодости они с Реджио немало погуляли, немало выпили вместе, ну и немало женщин поделили на двоих. Причём сластолюбивый пентошиец всегда оставался на вторых ролях и искренне негодовал по этому поводу. Деймон вдруг ясно представил, как они занимаются любовью втроём — он, Лейна и Реджио. Прикосновения, стоны, поцелуи, запах мускуса, жар обнажённых тел… Не сдерживаясь, запрокинув голову, Лейна кричит и бьётся в его объятиях, а Реджио держит её одной рукой, а другой оглаживает свой наливающийся силой член. Внезапно она напряглась — он чувствует каждый её мускул, видит, как расширяются её глаза, — это Реджио осторожно входит в неё сзади. Она стонет и всё глубже и глубже погружается в совершенно новые ощущения, которых уже не сможет забыть…       Пальцы с силой сжали бокал; раздался хруст — и остатки коньяка вперемежку с осколками бесформенной лужицей расползлись по столу. Лейна и Реджио в недоумении повернулись к нему, а он смотрел на друга и будто со стороны наблюдал, как хватает его за волосы, оттягивает назад и точным движением перерезает горло куском стекла.       — Извините, — поймав их ошарашенные взгляды, улыбнулся Деймон, — задумался.       ххх       Солнечные лучи потоком лились в прозрачную стену, их яркий тёплый свет был повсюду. Хотелось спрятаться от него и ещё поспать, но он настойчиво слепил глаза. И почему они вчера не закрыли портьеры? Хотя с Деймоном разве успеешь подумать о портьерах? С ним забываешь обо всём.       Лейна лениво покосилась на часы: семь. Села в кровати, пытаясь проснуться. Боги, всё тело болит — спина, поясница, ягодичные мышцы, ноги. Вот что бывает с теми, кто не знает меры в сексе! Ничего, эту боль она готова терпеть хоть каждую ночь. Да и каждый день тоже, и утро, и вечер… Внизу живота запорхали бабочки, и она тряхнула головой, чтобы отогнать от себя сладостный мо́рок. Не надо сейчас об этом думать, иначе снова захочется. А у них с Деймоном сегодня большие планы. Сегодня они решили поехать в долину Ройны, чтобы полюбоваться первозданной красотой природы, прокатиться по знаменитой валирийской дороге, побродить по руинам ройнарского города Гоян Дроэ, сожжённого когда-то драконьим пламенем. Поэтому не стоит отвлекаться.       Чудесное утро, и вид отсюда, с девяностого этажа, просто фантастический! Словно паришь над землёй… Рождённую в золотой колыбельке Лейну вряд ли можно было удивить шиком и роскошью, но она ещё никогда не засыпала и не просыпалась над облаками! Сердце её не подвело: Деймон действительно оказался потрясающим мужчиной! Ничего, о чём предупреждала мама, Лейна и близко не видела, наоборот, каждый день открывала для себя всё новые и новые его достоинства: умный, очень содержательный, интересный, независимый, загадочный и от того ещё более интересный… Внимательный и нежный. Он читал ей стихи на валирийском, рассказывал разные захватывающие истории, которых знал предостаточно, иногда философствовал, делясь с нею личным, — ну, ей хотелось думать, что это личное. Дарил цветы и милые мелочи навроде серёжек с камушками в форме морских коньков, тонких серебряных браслетов-ободов, красиво оттеняющих её загорелую кожу, или заколки из белых, переливающихся перламутром створок моллюска, которого торговцы местных сувенирных магазинчиков называли «крылья ангела». И это было так трогательно!.. Она чувствовала себя абсолютно счастливой и наслаждалась своим счастьем. Дни рядом с ним пролетали незаметно, а ночи… Лейна краснела, вспоминая их жаркие, страстные, наполненные безумием ночи, когда, отбросив прочь манеры леди и всякую стыдливость, она отдавалась ему без остатка. А в финале, с неизбежностью, которая уже стала привычной, взрывалась громким и мучительно-сладостным оргазмом. «Мужчину надо выбирать по люстре», — как-то раз сказала ей бабушка. Лейна тогда не поняла смысла её слов, зато понимала теперь. С Деймоном она не помнила не только люстр — она даже себя не помнила. Несколько странным показалось его желание спать отдельно, но они так много времени проводили вместе, что Лейна и сама не возражала против собственной спальни. Тем более что оставлял он её лишь под утро, когда на горизонте загорались первые всполохи зари.       Интересно, он уже проснулся или нет? Ей нравилось смотреть на него спящего. Во сне его лицо выглядело почти детским: губы чуть приоткрыты, тонкие веки подрагивают, блестящие чистые волосы в восхитительном беспорядке. И пахло от него самым лучшим, самым соблазнительным запахом на свете — им самим.       Она накинула на плечи тонкий халат, вышла из спальни. Семеро, мышцы как желе! Хорошо, что его комната почти рядом. Тихо приоткрыла дверь, чтобы не разбудить, и остановилась: откуда-то слышалось тяжёлое, размеренное дыхание — вдох и протяжный выдох, затем снова вдох и снова медленный выдох. Лейна понимала, что поступает некрасиво — нельзя без предупреждения вторгаться в личное пространство человека, пусть даже он твой муж, — но любопытство оказалось сильнее правил. Она открыла дверь пошире. В его спальне было не так светло — окна-стены не на восток, да ещё и наполовину скрыты тёмными портьерами, — приятно-прохладно и по-мужски аскетично. Кровать с высоким изголовьем, длинная мягкая кушетка в тон, пара больших кресел, элегантный журнальный столик, на нём стопка каких-то журналов. Напротив кровати — огромный, тонкий как лист телевизор, а внизу за окном, словно на краю пропасти, клубились облака, и солнце отражалось в шпилях соседних небоскрёбов. И на фоне этой футуристической красоты, на высоком гравитроне, держась за поручни подтягивался Деймон. Медленно, на вдохе поднимал своё тело, затем также медленно, с шумным выдохом опускался. На его руках и плечах вздувались мышцы, а спина лоснилась от пота. Повисев пару секунд, он поджимал ноги и снова упрямо тянулся всем корпусом вверх: вдох-вы-ыдох, вдох-вы-ы-ыдох… Лейна замерла возле двери, не в силах оторвать глаз от этого зрелища. Он был великолепен, этот мужчина, её муж.       Внезапно он спрыгнул на пол. Протянув руку, снял с поручня полотенце, небрежно провёл им по лицу, по плечам… И повернулся к ней. Грудь его тяжело вздымалась после физической нагрузки, кубики пресса поблёскивали влагой, а глаза смотрели прямо на неё. Невозмутимый, спокойный, он прекрасно знал, как выглядит, — честно говоря, он выглядел божественно. И эти чёрные джинсы на бёдрах… Чувствуя, как внутри разгорается желание, Лейна сама бросилась к нему на шею, жадно припала губами ко рту. Сильные руки обхватили её, прижали, подняли над землёй; пальцы одной нырнули вниз, оттянули тонкую ластовицу трусиков — и уже через несколько секунд она ощутила внутри себя горячий твёрдый член. Деймон сжал её ягодицы, быстро нашёл нужный ритм — резкий вход и плавный, с растяжкой, выход; он повторял это снова и снова, намеренно грубо и восхитительно-сладко, чувствуя, как начинают пульсировать её потаённые глубины, и становился всё жёстче, всё быстрее.       — Давай, малышка… Покажи мне, как ты кончаешь…       ххх       Бархатные холмы — одна из древнейших в мире горных цепей — не были похожи ни на горы, ни на холмы: для гор слишком аккуратные и ровные, для холмов — слишком пологие. Невысокая гряда длиной немногим больше сотни лиг очень напоминала застывшие волны. На их склонах не было деревьев, только трава и кустарник у подножия. Наверняка весной всё здесь цвело и зеленело, украшенное по низу нежно-белым «девичьим кружевом», дикими ирисами и нутаном, но сейчас, в самый разгар лета, их изумрудная с яркой каймой шубка выгорела и стала оливково-песочной. Хотя всё равно очень красиво.       Проехав чуть дальше, Деймон с Лейной выбрали холм повыше и забрались на его вершину. Ну, забрались — слишком громко сказано. Просто пошли по протоптанной сурками тропе. Вид с вершины был потрясающий! Казалось, что вокруг реальные волны, только замершие навеки, застывшие в камне. Их пологие склоны были покрыты ковром, настолько ровным, будто бы над ним специально поработал садовник. И очень хотелось потрогать их рукой, ощутить эту приятную тёплую гладкость.       — Как же красиво, — Лейна не могла сдержать восхищения. — Никогда не думала, что смогу впечатлиться чем-то, далёким от моря. Но эти ройнарские земли…       — Это Андалос, малышка. Отсюда когда-то давно андалы пошли на Вестерос. Но прежде они отжали эти земли у волосатых людей, родичей современных ибенийцев.       — И здесь когда-то ходили в человеческом облике Семеро?       — Так написано в «Семиконечной Звезде», — пожал плечами Деймон. — Но лично мне нравится другой псалом. — Он схватил Лейну в охапку, прижал к себе и зашептал на ухо: — И Дева привела Хугору отроковицу, гибкую как ива, с глазами глубокими и синими, как озёра, и Хугор пожелал взять её в жёны.       — И Матерь благословила чрево её, — продолжила Лейна, чувствуя его начинающую твердеть плоть, — и Старица предсказала, что родит она Хугору сорок четыре сына.       — Сорок четыре?! Нифига себе! — шутливо изумился он. — Что я буду делать с таким количеством сыновей? Это же целый взвод!       Лейна рассмеялась своим чарующим грудным смехом. Как же ему нравился её смех!..       — Вот умеешь ты испортить момент! Хорошо, согласна, не сорок четыре. А сколько ты хочешь?       Деймон вдруг вспомнил, как много лет назад, почти вот так же, как сейчас, стоял на обрыве скалы и думал о детях. И женщина тогда любила его. Смотрела так же, как Лейна, сияющими от счастья глазами. Только было это на Драконьем Камне, и женщина другая, и ребёнок бастард. Да, давно всё это было…       — Я хочу дочку.       ххх       День прошёл почти незаметно. Они с ветерком проехались по валирийской дороге — пережившему века рукотворному чуду. Не по утоптанной в ноль земле, не по вмурованному в неё булыжнику и не по сдвинутым вплотную друг к другу плитам, а по широкой сплошной полосе оплавленного камня, уложенного по всем правилам дорстроя, на полфута выше уровня почвы, чтобы ни дождь, ни талая вода — ничего не вредило полотну. Идеально ровная, прямая, гладкая до блеска — вот как умели строить валирийцы во времена рассвета империи! Деймон специально поискал на поверхности трещины или борозды в камне, но нашёл только овечью лепёшку.       — Пекло, и тут дерьмо! — не сдержавшись, выругался он.       Лейна снова рассмеялась.       — Ты и правда умеешь испортить момент!       — Это не я, это овцы.       Они побывали на кромлехе — мегалитическом сооружении из стоячих камней, древнем как мир. Огромные валуны были выставлены в круг довольно большого диаметра, а сверху на них лежали широкие и толстые камни-перемычки, закреплённые по принципу паз-шип. Это хаотичное, на первый взгляд, нагромождение при близком рассмотрении оказалось чётко структурированной композицией и почему-то вызывало у Лейны непонятный трепет.       — Кто же мог всё это построить? — она погладила пальцами тёплую каменную глыбу.       — На севере Эссоса, в Белых горах, когда-то жили джогвины — каменные великаны. Целая раса полуживотных-полулюдей. Хотя я думаю, они больше были людьми: животные вряд ли бы создали такое.       — Каменные великаны, — задумчиво повторила Лейна. — Да, наверное, только великанам под силу двигать эти огромные глыбы.       — Не просто двигать, но ещё и доставлять их сюда. Видишь?.. — он накрыл её пальцы своими. — Это сарсен, песчаник. А вон те менгиры, в центре, — они голубые. Их добывали в Норвосских холмах. Говорят, там и сейчас есть рудник. Но отсюда до Норвоса сотня лиг.       Лейна улыбнулась своей очаровательной улыбкой.       — Ты так интересно рассказываешь… Вот я вроде бы всё это учила по истории, но, слушая тебя, словно открываю заново.       Деймон долго смотрел на неё, внутренне ликуя. Всё-таки, он правильно сделал, что женился на ней. Страстная девочка… И такая непосредственная, открытая для всего. А какое тело! Он до сих пор хотел её так же сильно, как на Дрифтмарке. Ну и, конечно же, могущественные Веларионы за её спиной — весьма приятный бонус. Теперь даже Визерис не сможет упрекнуть его в недостойном выборе.       До Гоян Дроэ в тот день они так и не доехали. Им и без него хватило впечатлений: древнее капище, каменный валирийский сфинкс с телом дракона и женским ликом, полуразрушенное пристанище некогда обитавших тут разбойников, статуи Дев-лебедей. И о каждом из них Деймон рассказывал легенду или миф, а она слушала, буквально залипая на его завораживающий голос. В Пентос возвращались уже затемно, когда небо посеребрило звёздами, и в лунном свете перекинутой через поля тонкой лентой засияла древняя валирийская дорога.       — Устала? — спросил он.       — Нет. Просто… Знаешь, у меня такое чувство, что я побывала в другом мире. Прежде он казался каким-то далёким, нереальным что ли… А сегодня мне удалось его увидеть и даже потрогать. Это так необычно…       — В следующий раз съездим на Ройну, — сказал Деймон. — Посмотрим на закат. Туристы специально приезжают туда с ночёвкой, ловят «золотой час», чтобы понаблюдать, как в лучах уходящего солнца меняется рельеф гор. Всегда любил закаты, — добавил он.       — Ты романтик.       — Я? — он усмехнулся. — Ну, это вряд ли. Закаты ведь не только для романтиков. Есть определённые вещи, которые нравятся людям в том или ином состоянии. Хотя, если рассматривать именно закат, то человек испытывает некую расслабленность в восприятии окружающего мира… Впрочем не суть.       Он не мог ей сказать, что прагматичен до мозга костей, что у него своя система поступков, свои взгляды на жизнь; что он всегда и во всём ставил свои интересы выше интересов других, трезво, без иллюзий смотрел на вещи, и ему была безразлична моральная стоимость получения результата. Как, например, тревоги Рейнис или недовольство Визериса. Или найденный в браавосской канаве труп. Подумаешь… Очередной noname, игрок-неудачник, не сумевший расплатиться по долгам. Хотя опознали его довольно быстро. Лейна, конечно, переживала: ещё бы, всё-таки первая любовь. Но цель оправдывала средства — Деймон уже давно сделал эту расхожую фразу своим жизненным кредо.       — А мне кажется, именно на закате природа извлекает из себя всю нежность, — ответила Лейна, — оживляет чувства, настраивает на лирический лад. Именно на закате особенно остро хочется жить и верить, что завтрашний день будет лучше.       — А ещё именно на закате проводятся дознания и допросы, — ехидно вставил Деймон, — атмосфера очень располагает.       Она удивлённо посмотрела ему в лицо.       — Нет, ну ты реально умеешь испортить момент!       В ответ он рассмеялся: конечно же, специально сказал — хотел посмотреть, как отреагирует. Ему так нравились её эмоции!.. Одной рукой привлёк её к себе, поцеловал в щёку, и она доверчиво прижалась к его плечу.       — Расскажи ещё что-нибудь, пожалуйста.       — Что-нибудь?.. — было приятно, что Лейна «подсела» на его рассказы; он помолчал немного, глядя вдаль, собрался с мыслями, призвал на помощь красноречие…       — Давным-давно, на Заре Времён, в землях Андалос жили два рыцаря, Андер и Гарин. Вместе служили тогдашнему правителю, вместе воевали. И однажды Гарин даже спас Андеру жизнь. Андер, человек без титулов и земель, был беден, но при этом неплохо образован, обучен куртуазным манерам и пользовался успехом у женщин. Гарин тоже едва сводил концы с концами, однако имел небольшой замок, доставшийся ему в наследство, и кусок земли. Правитель, восхищённый образованностью Андера, принял его в число своих вассалов, и вскоре стал настолько доверять ему, что поручил заботу о своих финансах. А Гарин женился на девушке Ройне, за которой её отец давал хорошее приданое в виде земель в долине реки. Правда, после свадьбы выяснилось, что земли эти Андер хитростью забрал себе.       — А как он так смог?       — Ну как… Надавил на отца девушки, может, пригрозил чем-то, может, шантажировал. В общем, земли отошли Андеру, а Гарин остался в дураках. Как водится, он обратился к правителю и потребовал правосудия, но тот встал на сторону своего любимчика. А в наказание за дерзость лишил Гарина рыцарского титула, которым издавна владел его род, и передал Андеру. Так они стали врагами. Но леди Ройна всё же уговорила мужа простить Андера и помириться с ним. Они встретились на ярмарке, и в знак примирения Гарин сам велел жене поцеловать своего друга.       — И что?       — И между ними вспыхнула страсть. — Он кожей почувствовал, как напряглась Лейна. — К чести леди Ройны, если она и думала о нём, то держала это в тайне. Но мужчина устроен иначе. А Андер был мужчиной. И он хотел её. Выждал, когда в замке не останется никого, кроме самой леди Ройны…       — А как она могла остаться одна в замке? — удивилась Лейна. — Должны же быть слуги, стража…       — Ну, это был бедный замок. И потом, это ведь легенда.       — Да, прости. И что дальше?       — А дальше Андер заявился в замок, хитростью заставив Ройну впустить его. «Миледи, я люблю вас, — сказал он ей. — И мне безумно жаль, что на ваши хрупкие плечи взвалили такую непомерную ношу. Вы не должны прозябать в бедности». «Уходите, сир, — ответила леди Ройна. — Я люблю своего мужа и буду верна ему». «Но знает ли ваш муж, этот упрямый неотёсанный болван, какое вы чудное, просто небесное создание? — воскликнул Андер. — Вы самая красивая женщина, что когда-либо существовала в мире». Леди Ройна умоляла его уйти, но он не послушал. Она бросилась вверх по лестнице в свои покои в надежде спрятаться там, но рыцарь догнал её.       — И что?       — Он её трахнул, — расплылся в улыбке Деймон.       От неожиданности Лейна отпрянула и сокрушённо всплеснула руками.       — Боги! Ты снова испортил момент!       Деймон захохотал: как же забавно наблюдать за её эмоциями! Она ждала трепетных чувств, страсти, возвышенной любви, а тут — хоп! — трахнул!.. Ну а что, зато жизненно. В ответ на его смех она тоже улыбнулась.       — И что было дальше?       — Суд. Долгий, тяжёлый и унизительный. От леди Ройны отвернулись все, её порочили и считали лгуньей, оговорившей честного человека дабы скрыть последствия своего греха.       — Какие последствия? — не поняла она.       — Беременность. Она оказалась беременна от Андера, а андалы считали, что забеременеть от насильника невозможно. Что Семеро посылают детей только супругам в браке или любовникам.       — Бред какой-то, — Лейна поёжилась. — А её муж? Он-то хоть ей поверил?       — Поверил или нет, никто не знает, — ответил Деймон. — Но он вызвал Андера на бой. И убил его. Так, кстати, и появился у андалов суд поединком. — Он мысленно поаплодировал сам себе: надо же, как красиво получилось ввинтить древний андальский обычай в его походную выдумку!       — А леди Ройна? Её оправдали?       — Да. Хотя это не принесло ей счастья. Её муж вскоре скончался от ран, полученных в бою со своим заклятым другом, и она горько оплакивала его смерть. Но многие считали, что оплакивала она не мужа, а Андера. В итоге она бросилась в реку и утопилась.       — И поэтому реку назвали Ройной?       — Угу. А народ, который проживал на её берегах, стали называть ройнарами. Они строили города из мрамора, с водопадами и фонтанами, и периодически воевали со своими соседями-андалами. Пока не пришли наши с тобой предки валирийцы.       Лейна отвернулась к окну и замолчала, глядя на проплывающие мимо посеребрённые лунным светом верхушки холмов. Ей представлялась девушка в длинной накидке поверх домотканого платья, застёгнутой на фибулу с изображением солнца. Девушка была беременна, с непокрытой головой, на её тонких щиколотках красовались железные браслеты, от которых к шесту тянулась цепь. Вокруг сложенный хворост для костра и сотни холодных осуждающих глаз. А на ристалище в это время насмерть сражались два дорогих ей человека — её муж перед богами и тот, кого она любила всем сердцем, тот, кто очернил её имя, запятнал честь, надругался над телом… И подарил настоящее счастье, пусть и ненадолго.