Демон

      Люди Тогарроса заходили в Речные земли небольшими группками, кто-то под видом байкеров — все в кожаных штанах, мотокуртках и ярких шлемах, — а кто-то как турист, автостопом, с рюкзаком за спиной и лёгким налётом засранства на лице. Подразделение Буллока прибыло в полном составе на большом двухэтажном автобусе, до отказа забитом оружием и боеприпасами, по легенде — команда по регби из Астапора на стыковочную игру, а сам Марк со своим непримиримым другом Салвой Кииром проехали через блокпосты, прикинувшись ветеринарной службой, на фургончике, кузов которого был перегорожен здоровенным станком для фиксации крупного рогатого скота. В глубине фургона, накрытые брезентом лежали Мантикоры, ящики с патронами и несколько гранатомётов, но сотрудники полиции не стали его досматривать — уж слишком сильно несло оттуда коровьим дерьмом.       Вся эта лихая братия расположилась в Харрентоне — самое подходящее, по мнению Деймона, место, где можно если не затеряться, то хотя бы ненадолго остаться незамеченным. Во-первых, туристический хаб — толпы туристов съезжались сюда, чтобы поглазеть на расположенный рядом древний Харренхолл, покататься на лодках по Божьему Оку, побывать на реликтовом острове Ликов; во-вторых, после прошедшего здесь почти тридцать лет назад Великого совета, в городке осталась масса помещений, где без труда могла расположиться сотня-другая мужчин с оружием и всей амуницией. Ну и, конечно же, досуг, куда ж без него? Бары, бордели, парочка неплохих ночных клубов — всё к услугам этих крепких и жилистых молодых мустангов.       Деймон не принимал участия в их развлечениях. Ему было уже сорок восемь — не старик, конечно, но спокойные семейные годы сделали своё дело: он заматерел, обленился, стал вялым и даже безразличным к женскому полу. Нет, не в смысле мужской силы, — с ней как раз проблем не было, — но зачем ему покупать корову, когда дома бесплатное молоко?.. Доходя до этой мысли, он замолкал: не хотелось, чтобы кто-то копался в его ощущениях, пытаясь выудить наружу правду. А правда заключалась в том, что он уже давно почти ничего не чувствовал. Рейниры-девочки больше не было, да и Рейнира-девушка растворилась в течение лет; на смену ей пришла Рейнира-женщина, сильно располневшая, оплывшая, утратившая свою красоту и шарм. А с недавних пор появилась Рейнира-королева, озлобленная, недовольная, непримиримая. Мейстер Герардис советовал ему пока воздержаться от близости с женой, мол, тяжёлые роды сильно подорвали её здоровье, ей необходимо восстановиться… Деймон даже усмехнулся: можно подумать, мейстер не в курсе, что жена его больше не привлекает, что у них разные спальни, и не просто в разных концах, а на разных этажах, и что уже много месяцев они не были вместе. Ладно, пусть все считают, что у него всё хорошо.       Наверное, ещё никогда Харренхолл не сдавался так быстро. Как только суровые мужчины в камуфляжах заблокировали все выходы из замка, а боец из группы Ласвелла Пика выстрелил из РПГ по восточной стене, чуть повыше так называемой калитки, небольшой гарнизон сразу же сдался и открыл главные ворота. Странное это было ощущение — смотреть на Харренхолл как на военный трофей. Деймон вглядывался в чёрные внутренние стены, в наплывы сожжённого камня, словно сталагмиты, выросшие прямо из земли, в величественные своды арки, ведущей к Королевскому Костру, и не верил в собственную удачу. Во внутреннем дворе всё выглядело весьма неплохо: клумбы, ограждения, подсветка, повсюду указатели для туристов. Бойцы сразу же заняли несколько хозяйственных построек в стороне от главного входа, занесли боекомплекты, со знанием дела принялись обустраивать огневые точки. Деймон же, отдав приказ поднять знамя Таргариенов, настоящее, с красным драконом на чёрном полотнище, объявил притихшим обитателям замка, что отныне это территория, подконтрольная королеве Рейнире.       — Как я понимаю, все мы должны принести клятву верности королеве, — обращаясь ко всем и в то же время ни к кому, сказал пожилой полный мужчина.       — Да ты прямо Капитан Очевидность, старик, — едко поддел его принц, окинув взглядом присутствующих: несколько женщин, видимо сотрудниц замка, молодых и постарше, почти столько же мужчин разного возраста… парочка подростков. — Кто главный?       — Я, Ваша Милость, — спокойно ответил толстяк, — сир Саймон Стронг, кастелян замка. А это мои внуки, — он указал пухлой рукой в сторону мужчин, — Пакстер, Гермунд, Дэнис, Дункан и самый младший Роберт.       Деймон ещё раз, уже более внимательно обвёл глазами молчавших людей.       — Всем, кто присягнёт королеве Рейнире, гарантированы безопасность и защита. Кто откажется, будет объявлен изменником и предан суду. Замок отныне в осаде, выходить за его пределы запрещено. Все телефоны и гаджеты приказываю сдать мне лично.       — Простите, Ваша Милость…       — Обращайтесь ко мне «мой принц», — одёрнул старика Деймон, хотя столь лестное «Ваша Милость» прямо-таки ласкало слух. — Или милорд.       — Простите, мой принц, — тут же поправился сир Саймон, — но замок ежедневно принимает десятки туристов. Билеты на экскурсии продаются на неделю вперёд. И потом, ваших людей наверняка надо будет кормить, а мы не держим большого запаса продуктов.       — Туризм пока отменяется, — заявил принц. — До моего особого распоряжения. Вопросы с билетами улаживайте сами. Что касается довольствия… — На мгновение позади всех мелькнуло женское лицо: чёрные как смоль волосы, жгучий взгляд, полуулыбка… Но оно сразу же исчезло, будто и не было. — Обсудим позже, сир Саймон.       ххх       Вечером того же дня командиры подразделений собрались в Зале Ста очагов — огромном, гораздо больше Великого Чертога помещении, с таким же огромным камином и парой довольно приличных бильярдных столов. Пили пиво, смеялись, общались… Всё как обычно, когда вместе собираются здоровые зрелые мужчины, — пошлые шутки, скабрезности, низкопробный, «генитальный» юмор. Временами Деймону казалось, что и не было прошедших четырнадцати лет, что они снова в Фишбее, в его кабинете, играют в карты под тихое жужжанье старого вентилятора. Жаль только, не все: три года назад погиб Горис Эдориен, ещё раньше словил шальную пулю весельчак Мирио Миракис. Не было с ними и Оскара Талли — он остался на Ступенях, возглавил гарнизон в отсутствие Тогарроса. Зато Киир, прохиндей и шулер со стажем, нисколько не изменился, наоборот, всё такой же, с языком без костей.       — …Мы шлюхам всегда свои презики одалживали, потому что тамошние, местные, дерьмо, — рассказывал он, поблёскивая белками глаз. — Они их в холодильниках хранили, чтобы резина от жары не портилась. Там же жарко, как в пекле.       — Всё равно рвались, — возразил Алекс Пенроз, командир группы связи. — У чёрных шлюх п**зда некачественная, сухая. И запах от них совсем другой. Белые девки так не пахнут.       Летниец повернулся и приподнял бровь.       — Это у тебя хер некачественный! Запах ему не тот… Не нюхай, блять!       Парни заржали, Деймон тоже усмехнулся. Сейчас, с высоты возраста, ему было сложно понять привередливые вкусы своих бойцов. Лилово-бронзовая девочка-летнийка, разряженная как райская птичка, с тонкой талией и потрясающей пластикой чувственного тела — что ж вам ещё надо? Их с детства обучали искусству обольщения. Масла, притирания, благовония — всё это известно маленьким жительницам Летних островов не хуже, чем натасканным в Лисе или Юнкае жрицам любви. Эх, найти бы сейчас такую, да засадить ей по самое не хочу…       — Я не охотник до любви всухую, если бы не нужда, — вставил гискарец Рамон на Гхезн, из новых.       — Зато у чёрных девок пропускная способность очень высокая! — Киир горделиво расправил плечи, будто о себе говорил.       — Да половина из них с обрезанным клитором! — настаивал на своём Пенроз. — И сами они как желе. Пока в джинсы затянуты, ещё куда ни шло, а как разденешь, всё расползается. В одном месте ткнул пальцем, в другом вылезло!       Все снова заржали. Но Киир не сдавался, отстаивая достоинства своих соотечественниц.       — Зато у них всё гладкое! Нигде волос нету. А белые шлюхи вынуждены бриться.       — По мне, пусть она хоть вся бреется, — снова вмешался на Гхезн, — лишь бы белая была. И потом, в рот взять чёрную не допросишься. Если только в морду не дашь.       Деймон, улыбаясь, осматривал огромный зал. Двадцать восемь лет прошло с тех пор, как он был здесь. Тогда заседал Великий совет, ключевое событие в истории Вестероса, определившее дальнейшую судьбу династии Таргариенов. И он тогда верил в свою звезду. Кто бы мог подумать, что боги вновь приведут его сюда, чтобы в очередной раз отстаивать право на Железный трон?       — Она прям глаз с тебя не сводит, — негромко сказал сидевший рядом Марк, показав взглядом наверх.       На галерее, опоясывающей зал по кругу, стояла женщина с чёрными как смоль волосами, та самая, которая будто бы померещилась ему днём.       — Кто такая?       — Не знаю, — Марк пожал плечами. — Работает здесь, наверное. Вообще, красивая. Надо будет познакомиться поближе.       …       Спустя пару дней Деймон снова встретился с загадочной незнакомкой. За башней Призраков, в древнем, построенном наподобие миэринских амфитеатре, так называемой Медвежьей яме, она лонжировала лошадь. Чёрный жеребец дорнийской породы грациозно вышагивал по кругу, высоко вскидывая сухие мускулистые ноги. Его хозяйка была ему под стать — стройная, в чёрном, в талию, пиджаке и кожаных ботфортах. Гладкие блестящие волосы стянуты на затылке в длинный хвост.       — Я знала, что вы найдёте меня.       — Мадам, вы единственная, с кем я ещё не знаком. — Деймон приблизился. Девушка… Или женщина… Довольно красивая, темноглазая, с тонкими чертами лица и пухлыми губами. Но, странное дело: возраст понять невозможно. Она выглядела на двадцать. И на тридцать. И на сорок.       — Что ж, давайте познакомимся, — улыбнулась она. — Меня зовут Алис.       — Что вы делаете в замке?       — Живу, — она подтянула корду вперёд и вдруг звучно щёлкнула хлыстом; жеребец мотнул лобастой головой и перешёл на рысь. — Я родилась здесь и выросла.       — Вы родственница сира Саймона?       — Можно и так сказать, — её улыбка стала загадочной.       — И чем вы здесь занимаетесь, кроме проживания?       — Я экстрасенс, — спокойно ответила Алис. — Вижу прошлое, предсказываю будущее, работаю с биополями, общаюсь с мёртвыми. Могу рассказать человеку, что его ждёт. И вам могу рассказать, — она снова улыбнулась.       — Я тоже могу рассказать, что вас ждёт, мадам, — Деймона ничуть не трогало её кокетство и напускная аура таинственности. — Если вы сегодня же не принесёте присягу королеве Рейнире, я прикажу арестовать вас. И не надо играть со мной в магию. Я скептик, и при этом закоренелый материалист.       Алис повернулась и посмотрела на него в упор; в её тёмных, почти чёрных глазах плескались солнечные блики.       — Сегодня вряд ли получится. Ведь вам придётся срочно уехать.       — Серьёзно? — холодно усмехнулся он. — И куда же?       — В столицу. Только мой вам совет, принц: не ездите по Королевскому Тракту. Лучше в объезд, через Сумеречный Дол. Оттуда сейчас надёжнее добраться до Блошиного Конца.

***

      По пятам за ними надвигался шторм. Машина маленькая, неприметная и не особо мощная, но водитель, молодой парень с красивым именем Арракс, ловко петлял на поворотах горного серпантина, стараясь обогнать грозовой фронт. Уже после Широкой Арки — родового замка Стедмонов, они вышли на бетонку, и стало немного полегче, хоть и ненадолго. Непогода всё-таки догнала их, и когда они наконец-то подъехали к шлагбауму, за которым начиналась территория Штормового Предела, вовсю хлестал проливной дождь, озаряя небо разрывами молний. Странно, но служба безопасности не позволила Арраксу загнать машину под навес, и Люку, чтобы не промокнуть, пришлось бегом бежать через внутренний двор к парадному входу. Хотя всё равно промок. Что-то неприятно посасывало под ложечкой — ему не хотелось думать, что это страх. Просто усталость, волнение… Он никогда не видел лорда Борроса, своего двоюродного деда по отцовской линии, но решил быть любезным и вежливым со своим старым новым родственником.       В огромном холле было почти пусто, и каждый шаг эхом отражался от мраморных плит пола. Люк с интересом рассматривал боевые штандарты с изображением оленя, старинное оружие, доспехи предков — в общем-то всё, как и в других старинных замках, где ему удалось побывать. Правда, все их можно сосчитать на пальцах одной руки.       — Прошу, сир. Лорд Боррос готов вас принять, — доложил, обратившись к нему, дворецкий.       «Сир? — Люка так и подмывало возразить. — Я не сир, я принц из дома Веларион, моя мать — королева Рейнира!» Но, накрепко запомнив наставления не вступать ни в какие перепалки и ни с кем не спорить, он промолчал. Да и одет он сейчас точно не как принц: мокрые джинсы, кроссовки, в которых хлюпает вода, флисовая толстовка вся волглая. Хотя, как говорит Бейла, главное не одежда, а кто в неё одет.       Вытащив из-за пазухи конверт с посланием, он смело шагнул в распахнувшиеся перед ним двери Круглого Чертога — парадного зала, вырубленного наполовину в скале и лишённого окон со стороны моря. Зато со стороны двора зал был полностью стеклянный, и сейчас в эти стёкла с неумолимой силой хлестал дождь. Горели лампы, потрескивало здоровенное бревно в немалых размеров камине, а по бокам от трона Штормовых королей, на котором восседал лорд Баратеон, выстроились в ряд его личная охрана, приближённые, адъютант, секретарь, мейстер, септон, четыре девушки разного возраста, видимо, дочери и… Люк сперва подумал, что ему померещилось, но это оказался не морок, а принц Эймонд Таргариен собственной персоной — его роскошные белые волосы немного ниже плеч и монокулярную повязку сложно было перепутать. Он стоял рядом с одной из девушек, мило ей улыбался и делал вид, что ничего не замечает. Но стоило Люку подойти ближе, резко тряхнул головой.       — Оу, да у вас гости, милорд? Малыш бастард Стронг! — он повернулся к Люку. — Не пойму, ты промок или обмочился от страха?       Мальчик не стал отвечать своему дяде-хаму. Вместо этого обратился к лорду Баратеону.       — Здравствуйте, милорд! Я принц Люцерис Веларион. У меня к вам послание от моей матери, королевы Рейниры.       Боррос Баратеон, крепкий, черноволосый, с окладистой густой бородой, смотрел на него свысока, явно наслаждаясь происходящим: то, что его поддержки искали и Эйгон, и Рейнира, тешило самолюбие.       — Что-то я не понял, кто правит Вестеросом? — он показал рукой в сторону Эймонда. — Король? Или королева? А может, у нас уже двоевластие? — лорд ехидно хохотнул, а затем сделал ему знак пальцами: — Ладно, что ты там привёз, давай…       Люк не шелохнулся — не пристало принцу подносить лордам бумажки, пусть даже это сейчас так важно. Вместо этого выставил руку с зажатым в ней конвертом. Баратеон сделал знак одному из охранников; тот забрал конверт и подал его хозяину.       — Напомнить мне о присяге моего отца?.. — пробежав глазами текст, лорд Боррос в упор посмотрел на мальчика. — Хм… Король Эйгон предлагает мне военный союз в обмен на союз брачный. А твоя мать предлагает воспоминания. Как мило! Для семейных посиделок, конечно. Но не для союза. Хотя… — он расправил могучие плечи. — Если я подчинюсь твоей матери, какую из моих дочерей ты согласен будешь взять в жёны?       — Мне жаль, милорд, — Люк бросил взгляд в сторону Эймонда, — но я уже помолвлен.       — То есть твоей матери нечего предложить мне взамен, — с издёвкой подытожил лорд Боррос. — Интересно, на что она рассчитывала? Что я вспомню о клятве, которую когда-то принёс мой покойный папаша, и по первому же щелчку пальцев побегу к ней на задних лапах?       — Но милорд…       — Поезжай домой, мальчик, — остановил его Баратеон. — Дипломатия тебе пока не по зубам. Ещё года два как минимум можешь играть в солдатиков.       Люку стало очень стыдно. И обидно почти до слёз. Но он сдержался. Гордо вскинул темноволосую голову, тряхнув чёлкой: «Я передам ваши слова королеве, милорд» — и пошёл к выходу, с тоской думая о том, что провалил доверенное ему дело, и что придётся в такую непогоду, в ночь, возвращаться обратно в Камнепляс.       — Э, малой, подожди! — раздался насмешливый окрик Эймонда. — Ты что, вот так просто уйдёшь?       Он остановился, обернулся. Снова неприятно засосало где-то внутри, под ложечкой.       — Или ты в реале считаешь, что можешь свободно разъезжать по стране, пытаясь настроить лордов против законного короля? — Эймонд отошёл от девушки и встал, слегка пружиня на широко расставленных ногах, будто перед ударом. — А может, ты думаешь, что бессмертный?       — Я приехал как посланник. И не буду с тобой драться! — гордо ответил Люк, хотя, Боги, какая драка?! Дядя одним ударом сшибёт его с ног. Но принц Деймон всегда говорил ему, что противник, словно собака, чует страх. Поэтому его нельзя показывать.       — Драться? — Эймонд натянуто рассмеялся. — Ну что ты, малыш, это слишком просто. — Он ловко вытащил из голенища ультрамодного высокого ботинка небольшой нож. — Я хочу, чтобы ты выколол себе глаз. Любой, какой выберешь. Подарю его своей матери, она давно этого хотела. — И с силой толкнул нож по гладкому мрамору в сторону Люка. — Давай. Докажи, что ты не зассал.       Позади Эймонда ахнула одна из дочек Баратеона, и это вывело лорда из ступора.       — Так, парни! — прогрохотал он со своего кресла. — Все разборки чините вне стен моего дома! Я не позволю вам выяснять отношения на глазах у моих дочерей!       Люка не надо было просить дважды. Он повернулся и едва ли не побежал прочь. За ним последовала охрана лорда Борроса, но он, не дожидаясь сопровождения, метнулся к выходу и рванул в залитую дождём темноту.       ххх       — Скорее, Арракс! Скорее! — Люк вертел головой по сторонам, смотрел в боковое зеркало и с силой сжимал кулаки. Ему было по-настоящему страшно, но, что удивительно, сейчас он не стыдился собственного страха.       Снаружи бушевал шторм. Дождь стоял стеной, заливая лобовое стекло, на котором не справлялись дворники. В секунды молниевого просветления становилось ещё страшнее, потому что всё вокруг белело и, казалось, из этой пелены навстречу вот-вот шагнёт чёрная фигура Эймонда.       — Я плохо знаю здешние места, милорд, — водитель, вцепившись в руль, не сводил глаз с дороги, — но даже если мы доберёмся до Широкой Арки, нам нельзя будет ехать дальше. В такую собачью погоду серпантин смертельно опасен.       — Хорошо, что ты предлагаешь? — спросил Люцерис. — Заночевать мы нигде не сможем, меня сразу же арестуют. И тебя вместе со мной.       — Я предлагаю заночевать в лесу. Где-нибудь недалеко от окраины, в кустах. Дождёмся утра и поедем по светлому.       — В лесу? — у Люка то ли от страха, то ли от холода сильно стучали зубы. — А до него далеко?       — Ну, поближе, чем до Широкой Арки, — ответил Арракс. — Доедем до моста возле Серой Виселицы и уйдём налево. А оттуда до леса лиг тридцать.       — А дорога там есть?       — Не знаю, — Арракс почти растерялся; наверное, ему тоже было страшно, но он не подавал виду. — Просёлок-то должен быть. Эх, был бы у нас джип, да полноприводный — мы бы сейчас напрямую, по полям, не петляя…       Встречки почти не было, позади тоже никого. Чем дальше они отъезжали от Штормового Предела, тем больше Люк успокаивался. А когда впереди показался Трантовский мост, как его называли — по имени родового имения Трантов, — он почти совсем расслабился. После моста налево, и через тридцать лиг начинается кромка Королевского леса. Там можно будет заночевать, разложив сидения в машине. Ну и что, что неудобно, и ноги сырые, и очень хочется есть, зато безопасно.       Они въехали на мост, слегка сбросив скорость, и вдруг из пелены дождя блеснули и погасли габаритные огни. Встречная машина?.. Арракс, словно почуяв неладное, вдавил педаль газа в пол, но через несколько секунд резко затормозил: мост был перекрыт здоровенным тёмным внедорожником. Фары выхватили на его фоне высокий мужской силуэт с Мантикором в руках… В попытке спасти мальчишку Арракс дал заднюю, но Люк как-то сразу понял, что пришёл конец. Ни злобы, ни ненависти он не ощутил. Голова оставалась ясной, будто страх, вырвавшись наружу, очистил мысли от всего наносного перед лицом смерти. Автоматная очередь насквозь прошила лобовое стекло, разлетелась мелкими брызгами, и, заваливаясь набок, Люк видел, как из горла Аракса фонтаном бьёт кровь. А пули всё летели и летели, выводя узоры на его влажной флисовой толстовке. «Полноприводный», — успел подумать он перед тем как провалиться в вечность.

***

      Лорд Масси лично привёз тело Люка на Драконий Камень. Было видно, что над мальчиком издевались: всё его лицо —сплошной кровоподтёк со следами тяжёлых ботинок, и ещё убийца выколол ему левый глаз. Рейнира, словно каменная, смотрела на изуродованное тело сына, затем тихо сказала мейстеру Герардису:       — Сообщите моему мужу, что дипломатия закончена. Пришло время настоящей войны, войны огня и крови.       К вечеру Чёрный совет собрался снова, в том же составе. Отсутствовали только принц Деймон и Джейс. Рейниры тоже не было: мейстер Герардис, опасаясь за её психологическое состояние, дал ей макового молока. Юный Джоффри, самолично возложив на себя обязанности старшего, торжественно поклялся перед всеми, что отомстит лорду Баратеону и своему дяде Эймонду за смерть брата. В том, что убийцей был именно Эймонд, ни у кого не вызывало сомнений: выколотый глаз красноречиво говорил сам за себя. Его по-детски наивная клятва не на шутку испугала принцессу Рейнис, да и Корлис тоже встревожился. Поэтому сиру Эррику Каргиллу и сиру Лоренту Марбранду было велено не спускать с мальчишки глаз. Когда его увели, члены совета какое-то время сидели молча, думая и переживая каждый о своём. Затем слово взял Морской Змей.       — Я уверен, что смерть моего внука не была подстроена. Баратеон понятия не имел, что к нему приедет ребёнок. Другое дело, почему там оказался принц Эймонд.       — Десница Хайтауэр отправил его туда с предложением о браке, — ответил лорд Бар-Эммон; дальний родственник его жены служил третьим секретарём у мастера над законами лорда Уайлда по прозвищу Железный Посох, поэтому у Бар-Эммона была кое-какая информация. — Узурпатор предложил Баратеону выдать одну из своих дочерей за принца Эймонда в обмен на его преданность. — Он посмотрел на Почти Королеву: — К сожалению, принцесса, ваш брат оказался совсем не таким, как ваш покойный дядя.       — И что теперь будет? — спросил Клемент Крэбб, лорд Шёпота, что на Расколотой Клешне. — Без Штормовых земель нам придётся несладко.       — Штормовые земли — не весь Вестерос, — Морской Змей оставался спокоен. — Пока мы держим ситуацию в руках. Деймон взял Харренхолл, два моих корвета стоят в Глотке.       — Джекейрис подтвердил преданность Долины и Белой Гавани, — добавила принцесса Рейнис. — Сейчас он направляется в Винтерфелл.       — А может, — тихо и почти нерешительно начал лорд Сангласс, — королеве следовало принять предложение брата? Оно ведь не такое уж и плохое…       Предложение от Эйгона действительно поступало. Его привёз лично Великий мейстер Орвиль через два дня после коронации Рейниры. Эйгон предлагал щедрые условия. Рейнире следовало признать его королём и склониться перед Железным троном, а он в ответ готов был подтвердить её права на Драконий Камень с последующим наследованием её сыном Джекейрисом. Люцерис, как и было договорено, признавался бы законным наследником Дрифтмарка, а маленькие Эйгон и Визерис получили бы почётные должности при дворе. Всем лордам, присягнувшим ей на верность, король милостиво обещал своё прощение. Но Рейнира, выслушав Великого мейстера, послала его по старой дороге.       — …а теперь король в бешенстве, — продолжал Сангласс, — и объявил, что всё дальнейшее на её совести.       — И смерть моего внука тоже? — холодно произнёс Веларион.       — Мне жаль вашего внука, лорд Корлис. Но его смерть не первая.       — Да, вы правы, — ответил Морской Змей. — Лиману Бисбери перерезали горло, как барану. И что, кто-то понёс за это наказание?       Сангласс замолчал — ему нечего было возразить. Убийство лорда Бисбери на Зелёном совете до сих пор не получило широкой огласки. Семье объявили, что лорд — государственный изменник, и находится в следственном изоляторе. Да и многих известных людей, служивших Визерису, не стало видно при дворе.       Тихо вошёл мейстер Герардис и, обогнув огромный стол, подал лорду Корлису телефон Рейниры.       — Вот и всё, милорды. Дипломатия закончилась, — объявил тот, взглянув на экран. — Принц Деймон ответил своей супруге на известие о смерти Люцериса.«Око за око, сын за сына. Люцерис будет отомщён», — прочитал он.

***

      У него было время подумать. Самое удивительное в этой ситуации, что Алис оказалась права: почти сразу же после их встречи в Медвежьей яме ему позвонил мейстер Герардис и сообщил о гибели Люка. Нельзя сказать, что Деймон опечалился. Скорее, разозлился из-за утраты поддержки Штормовых земель и необходимости срочно менять планы. Сама смерть мальчика его не особо задела и, как бы цинично сие не звучало, он видел в ней определённую выгоду. Рейна потеряла жениха, не успев выйти замуж? Не страшно. Зато теперь она сможет претендовать на титул леди Дрифтмарка, и наверняка Корлис ей не откажет. А мужа ей найти проще простого, не бастарда-полукровку, а кого-нибудь из чистых Веларионов: что ни говори, но Деймон ни на минуту не забывал, кто настоящий отец сыновей Рейниры. Конечно, для самой Рейниры это невосполнимая утрата. И, как супруг и её защитник, он просто обязан отплатить кровью за кровь.       По Королевскому Тракту он не поехал. И через Сумеречный Дол тоже. Кто знает, может, Алис уже подсветила кому надо его предполагаемый маршрут. Поэтому он дал большой крюк мимо Каслвуда, мимо Каменной Септы, затем по бетонке вдоль Черноводной, объезжая просёлками каждый полицейский пост. Ещё один крюк он сделал возле Тамблтона; там же на стоянке оставил машину и сел в обычный рейсовый автобус, идущий в столицу. Всё-таки этот мальчишка, Джекейрис, здорово придумал насчёт общественного транспорта: вряд ли кому-то придёт в голову досматривать буднично одетого человека в неприметной чёрной куртке с капюшоном.       Но как она всё угадала, эта чёртова Алис? Откуда она могла знать, что вечером он уедет из Харренхолла? И про Блошиный Конец — как она могла это узнать?.. Деймон не лгал, когда сказал ей, что не верит в магию. Он действительно не верил в таинственные страшилки, связанные с Харренхоллом, хотя ещё со времён Харрена Чёрного, точнее, со времён сожжения замка драконом Завоевателя место это считалось проклятым. Но проклятие есть не что иное, как набор суеверий и печальных фактов. Люди сами придумывают себе небылицы и потом начинают в них верить, а то, чего не могут объяснить, считают магией. Хотя странно, откуда она всё-таки узнала про Блошиный Конец?..       Блошиный Конец называли городом в городе. Самый большой по площади — в несколько десятков квадратных лиг — этот район был настоящей язвой на теле столицы. Вся грязь современного мегаполиса, от торговцев оружием до убогих и попрошаек, обитала здесь в изобилии. Улочки и переулки, фасады жилых домов, кое-где нависающие над брусчатой мостовой, низкие первые этажи с окнами на уровне земли, почти полное отсутствие тротуаров, балконы, завешанные сухим, будто гипсовым бельём, — всё это странным образом гармонировало со множеством ярких неоновых вывесок, зазывающих в увеселительные заведения на любой вкус и кошелёк. Конечно, от былых свинарников, конюшен, кожевенных лавок с их невыносимым запахом навоза и химикатов не осталось и следа, исправно функционировал водопровод, работала канализация, коммунальные службы поддерживали видимость порядка, а дворники-мигранты из Эссоса лениво мели улицы, собирая окурки, использованные презервативы, шприцы, окровавленные тряпки, обёртки от хот-догов и чьи-то выбитые зубы. Но зловещая аура этого места исходила от каждой стены, каждого булыжника мостовой, каждой щели и каждого настороженного взгляда, смотревшего в эту щель.       Рождённый и выросший в роскоши Деймон испытывал к Блошиному Концу странную, почти болезненную тягу. Возможно, потому что самые яркие воспоминания юности были связаны именно с ним. Здесь он впервые попробовал крепкий алкоголь, поучаствовал в настоящей драке, с кровью, сломанными рёбрами и вывихнутыми суставами. Здесь он стал мужчиной и выиграл в карты свою первую сотню драконов. Здесь он знал почти каждый угол, и в каждом злачном месте был если не своим, то хотя бы желанным гостем. Жажда острых ощущений вкупе с бурлящим в крови адреналином — пожалуй, это именно то, чего ему сейчас не хватало.       От вокзала он взял такси: было уже поздно, а добираться до места на метро не хотелось. Водитель, то ли лхазарянин, то ли квартиец, когда он назвал адрес, белозубо улыбнулся:       — Дорогу знаешь? Тогда поедем.       Они долго петляли по спальным районам — Деймон специально выбрал такой маршрут, — а после ещё кружили в узких проулках самого Блошиного Конца. И когда машина высадила его на углу Мучной, время перевалило за полночь. Как только габаритные огни скрылись в темноте, он огляделся по сторонам, пересёк улочку и быстрым шагом прошёл вглубь. Вот оно, невысокое двухэтажное здание, каких много вокруг, с горящими неоновыми буквами вместо вывески. Внутри было шумно и весело, гремела музыка, на освещённой сцене выделывалась стриптизёрша — всё как везде.       — Привет, сладкий, — улыбнулась ему первая попавшаяся девка. — Не хочешь развлечься?       Он сунул ей в лифчик купюру.       — Проводи меня к миледи.       На втором этаже было гораздо тише. Это хорошо, можно спокойно говорить, не перекрикивая музыку. Как странно, подумал он, а ведь прежде музыка не напрягала. Видать, старость.       Девчонка подвела его к неприметной тёмной двери. Деймон дёрнул ручку вниз, и она открылась, гостеприимно впустив в полумрак не то кабинета, не то будуара. Стоявшая спиной женщина резко обернулась.       — Это я, Миса, — он снял капюшон.