Демон

      129-й год от З.Э.       — Держишь его вот здесь, за уздечку. Так… А этой рукой здесь… — Деймон сунул леер в детскую ладошку. — Теперь поднимаешь повыше… Только горизонтально, чтобы было пространство для запуска…       Визерис от усердия даже закусил кончик языка. Он так давно мечтал научиться запускать воздушного змея… Но отец часто бывал в отъезде, а старшим братьям некогда: они готовятся к экзаменам и всё свободное время проводят с девчонками — эти Бейла с Рейной совсем вскружили им головы. А Эйгону с ним вообще неинтересно. У него большой змей, с двумя леерами, он сам его запускает, ещё и хвастается — смотри, мол, как я умею… И вдруг сегодня отец предложил научить его! Прямо за завтраком! Сказал, что ветер на пляже хороший, самое то, чтобы учиться. Визериса распирало от счастья.       — Давай я, у тебя ещё пока роста маловато. — Деймон зацепил пальцами перекрестье нитей на планках каркаса, перехватив ручонку сына. — Так… Теперь ловим ветер… И пускаем!..       Он выпрямился, подкинул змея, и тот будто бы ожил, затрепыхался, запарусил и рванул вперёд.       — Ура-а-а! — в восторге закричал Визерис. — Полетел!!!       — Чего ура? Леер трави давай! — хохотнул Деймон и сам принялся раскручивать верёвку на держателе. — И следи за ним. Как только он ветер поймает, дай ему немного свободы. Но натяжение должно быть, понял?       — Ага, — мальчишка кивнул головой, не спуская глаз с порхающего красного пятна с чёрно-золотым хвостом.       — Если он начинает тянуть у тебя из рук леер — даёшь ему набрать высоту. Если чувствуешь, что леер ослаб, натяни немного. Понятно? Тогда он летать будет.       — Па-а-па! Па-а-а-а-па! Ско-ре-е-е!..       Деймон резко обернулся: со стороны замка по пригорку прямо к ним бежал Эйгон.       — На, держи пока, — он передал Визерису катушку, — и делай, как я говорил. А я пойду узнаю, что там.       Он пошёл навстречу старшему сыну, попутно подмечая, что тот неплохо бегает: голова чуть вперёд, спина прямая, колени согнуты и пружинят — мускулатура включена. Хорошо, что оба его сына конституцией в него, а не в мать — худенькие, прогонистые, подвижные. Он сам приучал их к спорту, занимался с ними бегом, плаваньем, прыжками, рукопашным боем. Вообще, с мальчишками интереснее, чем с девочками, это Деймон уже давно понял. Исключение разве что Бейла — та вообще вылитый он, что внешне, что по натуре и характеру. Недаром Рейнира называет её пацаном в юбке. А Рейна, она другая. Настоящая дочь своей матери, мягкая, женственная… Леди.       — Что случилось? — спросил он, когда сын был уже близко. — Чего ты орёшь?       — Скорее, папа… — Эйгон остановился и упёрся руками в колени, стараясь отдышаться. — Маме плохо…       — Что с мамой?       — Не знаю… Там приехали какие-то люди… от дедушки… Мама кричала сильно… Ей плохо…       — Ай! Папа! — раздалось со стороны пляжа. — Папа, помоги! Я не могу его удержать!       Деймон оглянулся назад: воздушный змей, видимо, попав в сильный поток воздуха, тащил упирающегося Визериса за собой.       — Беги к брату, — скомандовал он. — Помоги ему. А я в замок.       ...       — Когда он умер?       — Третьего числа.       Сир Стеффон Дарклин в потёртых джинсах и толстовке сейчас был мало похож на королевского гвардейца — обычный мужчина, каких много в любом городе. Но именно он привёз на Драконий Камень страшную новость и корону короля Джейхейриса.       — Сегодня десятое... — Деймон с трудом сдерживал ярость. — И что, всю эту неделю его тело гнило в спальне?       — Выходит так, мой принц. Королева лично велела опечатать покои и приставить к ним охрану. А лорд-командующий приказал нам всем молчать. Прислугу тоже запугали.       — Мерзкие твари… Они даже не позволили мне проститься с отцом… О боги, как же больно… — Во главе стола, в широком кресле надрывно стонала Рейнира, не то от горя, не то от боли, а может, от всего сразу. Она была глубоко беременна и плохо себя чувствовала, отёкшая, отяжелевшая, расплывшаяся. А тут ещё чёрные вести из столицы. Но её стоны и проклятья только больше злили Деймона.       — Кто поддержал коронацию Эйгона?       — Все, кроме лорда Бисбери, — ответил сир Дарклин. — Он отказался. Лорд-командующий перерезал ему горло.       — Мерзкие, поганые твари… Они отобрали у меня трон… — Рейнира уронила голову на руки.       — Прошу вас, моя королева, откиньтесь в кресле. Вам так будет легче. — леди Элинда Масси подпихнула ей под спину подушку.       — Что было дальше, сир?       — Я мало что слышал, мой принц. Только когда стоял в наряде. А совет заседал несколько раз.       — О-о-о… Боги, как больно… о-о-о…       — Хорошо, что вы слышали? — Деймон с силой стиснул челюсти.       — Мастер над законами говорил о Великом совете и о том, что король Джейхейрис отказал своей внучке. Ещё он говорил о священной андальской традиции наследования. А лорд десница говорил… о вас.       — Кто бы сомневался, — криво усмехнулся Деймон. — Старые фокусы старой собаки. И что он говорил?       — Хм… — Смущённо кашлянув, сир Дарклин бросил взгляд на Рейниру: видимо, его тоже не очень вдохновляли стенания беременной женщины. — Он говорил, что как только принцесса займёт Железный трон, править будете вы, мой принц. И что в этом случае его первого расстреляют. А следующей будет королева.       — О-о-о… Я бы сама лично убила эту суку… Семеро, как же больно!..       Деймон не выдержал.       — Миледи, — обратился он к Элинде Масси, — прошу вас, проводите принцессу в её покои!       — Нет, Деймон! — крикнула Рейнира; лицо её исказилось от боли, на лбу выступили крупные капли пота. — Нет! Я должна это услышать!       — Сир Эррик! Мейстер! — не обращая внимания на её крики, скомандовал он. — Уведите принцессу!       Когда её всё-таки увели, он снова посмотрел на сира Дарклина.       — Что ещё вы слышали?       — Ну, королева заявила, что принцесса Рейнира казнит всех её детей. Что один из Стронгов выколол глаз принцу Эймонду… — Деймон лишь покачал головой в ответ на его слова. — И что из мальчика-бастарда вырастает мужчина-бастард, а это ещё хуже. Лорд-командующий поддержал её. Он сказал, что… простите, мой принц… что принцесса Рейнира распутница, а вы превратите Красный замок в бордель, и ни одна девушка или женщина при вас не будет в нём в безопасности.       — А этот всё никак не угомонится, — непонятно к кому обращаясь, сказал Деймон. За прошедшие годы, издали наблюдая за Кристоном Колем, он всё больше укреплялся в мысли, что Рейнира говорила правду: Коль действительно ненавидел её. — Ну, хорошо, а что заставило лично вас пойти на преступление против своего короля?       — Я присягал королю Визерису, вашему брату, — ответил гвардеец, — и останусь верным своей клятве. Он открыто объявлял наследницей трона принцессу Рейниру, и для меня она — истинная королева Вестероса.       Принц промолчал. Судя по всему, этот Дарклин твёрдо убеждён в том, о чём говорит. В самом сердце заговора, под носом у вооружённой охраны выкрасть корону Джейхейриса и суметь тайно вывезти её из столицы — очень смелый поступок. Но его преданность Рейнире вовсе не означает преданности ему, Деймону.       — Хорошо, сир, — наконец, подытожил он. — От лица принцессы и от себя лично благодарю вас за службу. Нам понадобятся столь верные солдаты. Сейчас вы и ваши люди отдыхайте, а после я призову вас снова.

***

      — Ах… ах… о-о… — стонала девушка в ответ на каждый его толчок. Даже не толчок, а проталкивание в узкую, плотно сжатую дырочку. Может, ей и правда больно, кто знает?.. Как выразился этот хитрый лис Лу Синь, хозяин борделя, «её нефритовый дом пока ещё слишком тесен для боевой па́лицы».       Очередное движение вперёд вызвало порцию тихих стонов. То ли от боли, то ли играет. Шлюхи все актрисы, как говорил Эйгон, умеют изображать и страсть, и страдания. И мышцы тренируют специальными упражнениями, чтобы рабочие отверстия долго служили. Так что, может, и в этом нефритовом доме уже не одна палица побывала. Но по ощущениям очень плотно и узко. Эймонду нравился анальный секс. Во-первых, нет нужды ломать голову о возможных бастардах. Кто-то скажет — подумаешь, мелочь какая… У его брата Эйгона их уже как минимум двое, и тот вообще не заморачивается по этому поводу. Но он не Эйгон. Он всегда был твёрдо уверен, что драконья кровь дорогого стоит, а посему глупо разбрасывать своё семя где попало. А, во-вторых, ему не нравилось смотреть шлюхам в лицо. Было в этом что-то… грязное, что ли, унизительное. Эймонд не мог описать своих ощущений, но с тех пор, как брат впервые привёл его в бордель, он предпочитал, чтобы девки отсасывали ему, или же трахал их в задницу.       Член снова нырнул в узкую глубину. «О-о-о…» — простонала девушка и как будто даже сжала сфинктер, из-за чего ему пришлось приложить усилие, чтобы выйти. А вот так вообще неплохо, подумал Эймонд и чувствительно хлопнул её по заду. «А-ах!» — она дёрнулась, пытаясь соскочить, но не получилось. Прихватив её за бёдра, он задвигался быстрее, уже не обращая внимания на стоны, и через несколько толчков пустил обильную протяжную струю. Отвалился в сторону, тяжело хватая ртом воздух, и вдруг в дверь постучали.       — Какого пекла надо?       — Эман, гварадейца тута, — донёсся тихий голос Лу Синя и сразу же прорезался бас сира Уиллиса Фелла: — Мой принц, прошу простить, но ваша мать и лорд десница просят вас срочно прибыть в Красный замок.       — А что случилось? Эйгон теперь наш король? — крикнул он. — Или же мне придётся преклонить колено и поцеловать п**ду этой потаскухи Рейниры?       — Не могу знать, мой принц, — ответил сир Фелл. — Я жду вас внизу.       Эймонд не спеша сел, пошарил глазами вокруг, нашёл полотенце и вытер обмякший сморщившийся член. Затем потянулся за джинсами. Девушка лежала не шевелясь, видимо, ждала, что дальше.       — Мой господин остаться довольный?       — Сойдёт. — Он застегнул ширинку, достал из кармана несколько купюр и бросил на ложе рядом с ней — чаевые.       — Благодарить, — девушка улыбнулась, смущённо опустив ресницы. — Мой господин хотеть ещё увидеть я? Я смочь делать много удовольствие.       — И что ты можешь?       — Всё, что пожелать мой господин.       Впервые за всё время он посмотрел ей в лицо: луноликая, черноволосая, с миндалевидными глазами и тонкой фарфоровой кожей. Немного худощава, но сиськи кругленькие, как шарики. Да и задница хорошая, и снаружи, и теперь уже изнутри. Надо будет сказать Лу, чтобы пока больше не предлагал никому её «нефритовый домик».       — Я сделал тебе больно?       — Это быть сладкий боль, — ответила она и снова опустила ресницы. — Мастер Лу говорить, огонь позади гора может быть только сладкий.       — Огонь позади горы? Хм… — Он ещё раз пробежал взглядом по её телу и вышел.

***

      «Источник, близкий ко двору Семи Королевств, сообщил нам эксклюзивно о смерти короля Визериса I. Он был найден мёртвым в своих покоях», — такой пост опубликовал на многомилионную аудиторию пентосский таблоид, известный слухами о звёздах. Внезапный некролог потряс вестероссцев. Они были возмущены и посчитали новость абсурдом. Ведь все знали, что в Красном замке всё расписано наперёд. Как бы цинично это ни звучало, существовал целый полномасштабный план действий на случай смерти короля. И эксклюзивы разным изданиям в него не входили.       Королевский двор и центральные СМИ всегда чётко следовали этому плану. Как правило, вот уже много лет короли умирали от непродолжительной болезни в кругу семьи и мейстеров, успевая отдать все соответствующие распоряжения, официально объявить наследника, попрощаться с близкими и даже раздарить свои личные вещи. В последние часы короля ответственным становился Великий мейстер. Именно он присматривал за умирающим, контролировал доступ в покои и решал, какую информацию можно обнародовать. Затем тело с покойным выставляли в Великом Чертоге, с алтарём, покровом, королевским штандартом и четырьмя гвардейцами в карауле. Все сотрудники, работавшие в замке, проходили церемонию прощания, следуя строгой процедуре, которую они все знали наизусть. Снаружи съёмочные группы новостей собирались на заранее согласованных площадках, по всей стране приспускались флаги и звонили колокола, а наследник, согласно традиции, выступал со своей первой речью в качестве короля Семи Королевств.       Но в этот раз всё пошло не так. Сперва нелепый вброс какой-то пентосской газетёнки, затем тишина в эфире всех радиостанций и телевещания — обычные новости, музыка, фильмы, развлекательные программы, — ничего, что могло хотя бы насторожить. А на десятый день текущей луны вдруг звон колоколов Великой септы и сообщение королевской пресс-службы о смерти короля Визериса. Это застало врасплох многих жителей столицы. Люди не могли поверить в уход своего доброго короля, и несколько тысяч человек в знак благодарности за государственную службу и глубокого уважения перед монархом собрались у Навесной башни — центрального входа в Красный замок. У некоторых в руках были флаги с изображением герба Таргариенов, многие несли цветы. Люди разного возраста, пола и этнической принадлежности плакали, и всё чаще в толпе раздавались крики «Да здравствует наша королева!»       Пока Молчаливые сёстры, задыхаясь от смрада, буквально соскребали останки короля с простыней, а Великий мейстер Орвиль рассылал во все отдалённые уголки королевства официальные уведомления о восшествии на престол принца Эйгона, несколько чёрных джипов в сопровождении охраны покинули Красный замок через Торговые ворота. Кортеж на большой скорости промчался по Сумрачному переулку, затем по Хлебной улице и свернул на проспект Сестёр, ведущий к так называемому Холму Рейнис. Именно там, рядом с историческими руинами Драконьего Логова располагался одноимённый спортивно-развлекательный комплекс общей вместимостью около сотни тысяч зрителей. Всю ночь его спешно готовили для проведения коронации, а людей, в основном молодёжь, собирали через соцсети и с полудня завозили автобусами из всех учебных заведений, предприятий и фирм столицы и близлежащих городов-спутников. Собрать побольше молодых — это была гениальная идея десницы.       — Они не станут печалиться и лить слёзы, — заявил он на очередном заседании Малого совета. — Заплатите им по сто оленей, организуйте бесплатное пиво и какое-нибудь музыкальное шоу после коронации, и они сами воспоют нового короля.       Так оно и вышло. На глазах у переполненного стадиона лорд-командующий гвардией Кристон Коль возложил железную с рубинами корону Завоевателя на чело принца Эйгона, провозгласив его Эйгоном из дома Таргариенов, вторым сего имени, королём андалов, ройнаров и Первых Людей, владыкой Семи Королевств и Защитником Державы. Королева Алисента едва сдерживала слёзы радости, десница Хайтауэр тоже выглядел как человек, достигший пределов желаемого. Брат короля, высокий и статный принц Эймонд стоял позади, никак не реагируя на происходящее. Несмотря на чёрную повязку, наискось перерезавшую его лицо, он мог бы сойти за красавца, если бы не надменный, холодный взгляд одинокого глаза и плотно сжатые губы. Принцесса Хелейна, теперь уже королева, тихая, невысокая, полненькая, застенчиво пряталась за широкой спиной Эймонда, пока её супруг приветствовал ликующую многотысячную толпу.       — Король умер! Да здравствует король! — скандировал стадион в едином порыве.       Упиваясь собственным триумфом, Эйгон вскинул вверх руку с фамильным мечом Таргариенов — Чёрным Пламенем, символом земной власти монарха. Всегда угрюмый и недовольный, в этот миг он был почти счастлив, улыбающийся, просветлевший, очень похожий на своего отца.       …       — ...Я, Эйгон II, божией милостью король Семи Королевств, защитник веры, с чувством гордости и волнения принимаю символы власти здесь, в Великом Чертоге Красного замка, твёрдо обещаю и клянусь, что буду неукоснительно сохранять и поддерживать устроение истинной веры в Семерых, как установлено законами, уходящими своими корнями в туманную, древнюю историю Вестероса…       Деймон раздражённо нажал кнопку громкости на пульте, чтобы не слышать этого самодовольного щенка, нового короля. Жаль, что нельзя вот так же нажать кнопку — и хлоп! — в один миг выключились бы и пацан, и его мамаша, и хитрый дед-десница. Это он, сука, всё замутил — Деймон ни на миг не сомневался. Он и его прелестная дочурка, королева Алисента. Не исключено, что она же и притравила своего мужа. Ну а зачем он ей теперь? Толстый, весь насквозь больной, с одышкой и распухшими от подагры суставами. А она ещё ого-ого! Такую ещё трахать и трахать во все дырки, чтобы аж дым валил. Теперь вот спровадила короля к Неведомому, посадила сынка на трон — можно и собой заняться, по новой резьбу в п**де нарезать. Наверняка желающих будет хоть отбавляй.       — Деймо-о-он! Дей-мо-о-он! О, пекло… Боги, помогите мне!.. Убирайся, чудовище, убирайся вон, вон, во-о-он!..       Слушать это было невыносимо. Чтобы не пугать детей, Деймон распорядился временно переселить их в Башню Морского Дракона: там тихо, светло, просторно, на стеклянной галерее есть где побегать. Джейс и Люк, правда, припёрлись к нему с претензией, типа никуда мы не уйдём, мы не оставим мать одну. Он не стал с ними спорить, только раздражённо пожал плечами. Но их понты продолжались недолго. Уже к концу дня, не выдержав диких стонов и проклятий, доносившихся из спальни матери, они сами перекочевали в другую башню.       Рейнира мучилась вторые сутки. Эти преждевременные роды не обещали ничего хорошего, но мейстер Герардис считал, что она сильная, она справится. А то, что схватки такие затяжные — ну, так бывает. Деймон не разбирался в этом. Он всегда избегал всего, что связано с обратной стороной женской природы, — лунных дней, болей, схваток, родов. Где-то в подсознании сидела мысль, что, увидав едва ли не вывернутое наизнанку, истекающее родовыми муками лоно, он уже никогда не сможет воспринимать женщину как прежде. Возможно, это был самообман, но он не желал проверять. Для него — он знал наверняка, — было легче убить человека, чем смотреть, как он появляется на свет.       После разговора с сиром Дарклином он взял себя в руки и пришёл в покои жены, где она всё так же стонала и призывала на головы королевы и её детей все ужасы пекла. Он старался её успокоить, хотя внутри него самого бушевала нешуточная ярость, уверял, что в их руках вернуть Рейнире корону. Но она не слушала его, почти невменяемая от сильной боли. Теперь, когда стало понятно, что преждевременных родов не миновать, оставалось только молиться, чтобы ребёнок родился здоровым. В госпиталь принцесса ехать отказалась наотрез, поэтому в соседних с ней покоях дежурила бригада мейстеров во главе с Герардисом. А Деймон сидел в Палате Расписного стола, в который раз уже слушая отрывки из приветственной речи нового короля, и думал, что теперь делать.       Ему было жаль брата. Хоть и много случилось между ними, чего он не мог простить, но всё же смерть всегда заставляет переоценивать отношение к близким. Вот и он вспоминал их безмятежное детство в Красном замке, отважную и смелую мать, улыбающегося отца. Правда, это было до её смерти. А после отец посвятил свою жизнь служению короне и их с Визерисом воспитанию. Визерис всегда был положительным, серьёзный такой, внимательный в мелочах. Деймон считал его немного туповатым — ну а каким ещё его можно считать, если он с трудом запоминал стихи? Или же не с первого раза въезжал в ту или иную тему по математике? Всё всегда брал зубрёжкой. А спорт — это вообще не про него, он с самого детства был толстым. Хотя, взрослея, вытянулся, раздался в плечах. Девушки любили его. А он любил свою Эйму. Пекло, зачем, ну зачем он женился во второй раз?!       — Мой принц… — на пороге возник мейстер Герардис. — Она зовёт вас.       — Я слышу, — недовольно ответил Деймон.       — Вам надо подняться к ней в покои.       — Зачем? Роды у неё принимать?       — Она хочет, чтобы вы были рядом.       — Иди, Герардис, занимайся своим делом. — Утихнувшая немного ярость вновь разгорелась, потекла по венам. — Я сам разберусь с женой.       — Сука, будь ты проклята!.. — словно в ответ на его слова донеслась новая порция проклятий. — Я сгною тебя в камере, мерзкая тварь!.. О, боги… Чтоб ты сдохла… Выходи, сволочь! Выметайся!.. О-о-о!.. Дей-мо-он!!!       Захватив с собой плед и бутылку коньяка, он ушёл в Сад Эйгона, устроился там на лавке и долго сидел, цедя коньяк прямо из горла. Здесь было тихо, пахло прелой листвой и хвоей, и можно спокойно обмозговать всё, что рассказал ему беглый гвардеец, сопоставить это с кое-какими фактами, полученными от Евстахия, и сплетнями Гриба. Карлик последние месяцы жил в Красном замке — так пожелал Визерис, который часто проводил с ним свои вечера. И теперь, когда информационная блокада наконец снята, до него и до Евстахия удалось дозвониться. Деймон понимал, что эти двое скорее всего не знают истинного положения вещей и ориентируются лишь на слухи и домыслы, но других источников в Красном замке у него не было. Поэтому, за неимением лучшего…       Итак, Тиланда Ланнистера назначили мастером над монетой вместо убитого старика Бисбери, и этот золотосрущий лорд сразу же запустил свои лапы в государственную казну. Золотой запас страны эти мрази разделили на четыре части. Одну доверили Железному банку Браавоса, другая уехала в Утёс Кастерли, третья — в Старомест. Четвёртую королева с папашей оставили в столице для подкупа, даров, подношений, ну и оплаты наёмникам, если понадобятся. Должность мастера над кораблями десница предложил шестнадцатилетнему лорду Пайка Дальтону Грейджою, о котором говорили, что он полностью без башни, обожает море, оружие и трахаться. Деймон не знал его, но слышал от Марка Тогарроса. Года два назад его люди схлестнулись на Ступенях с пиратским судном Грейджоев, изрядно проредили экипаж и убили в перестрелке капитана, который приходился Дальтону дядей. Так малой завалил нескольких наёмников и сам, едва живой, смог вывести судно из бухты. В общем, думал Деймон, такого надо или иметь в союзниках, или же мочить сразу с контрольным в голову, чтоб наверняка.       Десница отдал приказ службе безопасности выявить всех, кто в случае чего с наибольшей вероятностью поддержал бы Рейниру. Интересно, а в случае чего?.. Как сказал Евстахий, у него не было сомнений в позиции Морского Змея и других домов восточного побережья — Бар-Эммонов, Масси, Селтигаров, Крэббов, возможно, Тарта. Дом Аррен тоже наверняка выступит на стороне принцессы, ведь она родственница Ареннам по матери. Северяне внушали Хайтауэру гораздо больше опасений: в своё время на Великом совете Старки поддержали принцессу Рейнис, и вассальные им Дастины и Мандерли тоже. Но самым большим геморроем деснице казался дом Баратеонов. Эти всегда стояли на стороне Рейнис, ведь её ныне покойная мать леди Джоселин сама наполовину Баратеон. Сейчас дом возглавлял сильный и воинственный лорд Боррос, доводившийся Рейнис кузеном, и в принципе, как рассуждал Деймон, у Хайтауэра правильно задница подгорает. Если Штормовые земли выступят на стороне Рейниры вместе с Веларионами, Арренами и Севером, зелёным придётся туго.

***

      Вроде бы всё привычно — и давление в тазу, и сокращение диафрагмы, и сжатие мышц внутри, и дышала она как надо, наизусть зная всё, что нужно делать. Но в этот раз, шестой, было безумно больно. Ребёнок будто бы совершенно не желал рождаться, и Рейнира мужественно боролась, пытаясь преодолеть его глупое сопротивление. Все её дети были божьим даром — Джекейрис, её первенец, Люцерис, которого они с Харвином зачали по чистой случайности, заигравшись и выпив много вина в ту ночь; затем Джоффри, её маленькая радость, и самые любимые Эйгон и Визерис, дети Деймона, ужасно на него похожие. Она знала, что Алисента пришла в ярость из-за имени: её бесило, что они с мужем назвали мальчика Эйгоном. Да плевать на неё, на эту ядовитую гадину, лишь бы ребёнок родился здоровым. Когда боль ненадолго отпускала, она мысленно просила у него прощения за все те злые и страшные слова, что наговорила за эти дни. Это от отчаяния. И от горя по ушедшему отцу, с которым ей даже не дали проститься. Но своего малыша она будет любить всем сердцем. Она очень ждёт его и молит Мать о его скором появлении на свет… Содрогаясь от очередной схватки, Рейнира представляла себе крепкого крупного мальчишку с глазами, как у Деймона. Только такой, как он, мог столь неистово упираться, отказываясь принимать реальность. Настоящий Таргариен.       Боль отступила внезапно, будто кто-то нажал секретную кнопку. Она и не ожидала. Только почувствовала, как привычные за много часов схватки вдруг ослабели, и комочек плоти выскользнул из истерзанного нутра. Стоявшая рядом молоденькая септа вскрикнула, вторая, постарше, в ужасе зажала рот рукой. Мейстер Герардис властно отодвинул их от роженицы и набросил на младенца пелёнку. Она сделала усилие, ухватившись за поручни, попыталась сесть.       — Покажите… — Пересохшие губы почти не слушались, но Рейнире всё это было привычно: жуткая усталость, мокрая рубашка, охрипшее от криков горло, потное лицо с прилипшими к нему волосами, запах крови и божественное чувство облегчения, когда внутренние мышцы выталкивают наконец послед. Шестые роды, уже шестые…       — Вам не надо этого видеть, принцесса.       — Дайте его мне, — прорычала она. — Это мой ребёнок.       Кто-то тихо всхлипнул. Понимая тщетность своих усилий, мейстер положил перед ней окровавленный свёрток. Трясущейся рукой Рейнира откинула пелёнку, всмотрелась… Девочка. Головка деформирована, носа нет, на месте сердца дырка. Всё тельце покорёжено, ножки вывернуты наружу, руки недоразвиты. И сзади короткий чешуйчатый хвост, как у дракона. Она долго, глотая слёзы, смотрела на своё мёртвое дитя, затем снова завернула его в ткань.       — Я назову её Висеньей. Они украли у меня корону и погубили мою дочь. Они за всё ответят.       ххх       На похороны маленькой Висеньи съехались представители всех вассальных Драконьему Камню домов — Селтигары с Клешни, Брюны из Бурой Лощины, Стонтоны из Грачиного Приюта, Масси из Камнепляса, Бар-Эммоны с Острого Мыса и Дарклины из Сумеречного Дола. Неожиданным было появление Корлиса и Рейнис Веларионов.       — Это я позвонила дедушке. — Бейла виновато опустила глаза. — Ну а чего? Они же нам не чужие.       — Всё правильно, — сказал ей Деймон. — Хорошо, что догадалась.       После смерти Лейнора их с Морским Змеем отношения заметно охладели. Особенно повлияла его скоропалительная женитьба на Рейнире. Конечно, Веларионов можно было понять — меньше чем за полгода они потеряли и дочь, и сына, а бывший зять с бывшей же невесткой закрутили любовь, даже не выждав положенного срока вдовства! Тут впору задуматься насчёт слухов и сплетен, которыми была окутана смерть Лейнора, так и оставшаяся нераскрытой. Но Морской Змей всегда славился здравомыслием, да и Рейнис была ему под стать. Возможно, усугубить ситуацию не давали внуки: сыновья Рейниры и дочки Деймона очень часто наведывались на Дрифтмарк и подолгу гостили у деда с бабкой. Корлис даже подумывал о том, чтобы передать второй свой замок во владение юному Джоффри, когда тот подрастёт. А три года назад он вдруг заболел, причём серьёзно. Мейстеры ставили ему вирусную инфекцию, однако никто так и не смог установить природу вируса. Сам он подозревал, что заразу эту привёз много лет назад из путешествия по Соториосу: когда они шли по реке, долина которой кишмя кишела малоизученными полудикими племенами и смертельно опасной фауной, его укусила какая-то неизвестная тварь навроде паука. Местный шаман, лечивший рану, сказал, что он не умрёт — ещё пока не время. Его время настанет позже. Находясь между жизнью и смертью, Корлис уже было решил, что его время настало, но или вирус за прошедшие годы растерял свою силу, или вне тропиков вообще не действовал, или молитвы Рейнис помогли, — он выкарабкался. Показал фак Неведомому и медленно пошёл на поправку.       Морской Змей по-отечески обнял Рейниру, затем Деймона. Ему было уже семьдесят шесть лет; болезнь изрядно подточила, он похудел и выглядел измождённым, но рука всё ещё крепка, как прежде, и хватка стальная. Рейнис тоже обняла принцессу, поцеловала в щёку, тихо прошептала слова поддержки. А Деймону просто кивнула головой. Он и не ждал от неё ничего иного, спасибо, что хотя бы приехала. Она, как и Корлис, заметно постарела. Лицо стало морщинистым, высохшим, а в некогда густых чёрных волосах обильно расцвела седина. Но осанка всё равно королевская, и гордая посадка головы, хоть сейчас под корону. Всё, как в годы её молодости, когда Железный трон был таким реальным…       Погребальный костёр ещё догорал, а Деймон возложил на чело жены обруч из жёлтого золота, украшенный семью камнями разных цветов, и провозгласил её Рейнирой из дома Таргариенов, первой сего имени, королевой андалов, ройнаров и Первых Людей. Сам он принял титул Защитника Державы, а Рейнира, уже в статусе королевы, нарекла своего старшего сына Джекейриса принцем Драконьего Камня и наследником Железного трона. И полторы сотни человек стали тому свидетелями, присягнув им на верность.       После вся семья, кроме младших детей, и все присутствующие вассалы собрались в Палате Расписного стола на первый «Чёрный совет». Поскольку Рейнира была ещё слишком слаба и подавлена горем, слово взял Деймон.       — Милорды, все мы, здесь собравшиеся, можем по праву считать себя верноподданными. Но все мы должны понимать, что узурпатор объявит нас изменниками.

      Присутствующие молчали. Почти каждый из них уже получил вызов из столицы с требованием явиться в Красный замок, дабы принести клятву верности новому королю.       — Все наши боевые подразделения, которые мы в совокупности можем выставить, не сравнить даже с гвардией Староместа. К тому же в арсенале зелёных есть и другие преимущества. Верные им люди держат три главных города Вестероса — Королевскую Гавань, Старомест и Ланниспорт. Эйгону также принадлежит священный символ власти — Железный трон. Он восседает на троне, в столице, в короне Завоевателя, владеет Чёрным Пламенем и помазан септоном Святой веры в присутствии десятков тысяч людей. Его коронацию транслировали все телеканалы мира. И главное, он мужчина, — при этих словах Деймон обвёл присутствующих тяжёлым взглядом, — что в понимании многих ставит его выше женщины в наследном праве.       Собравшиеся продолжали молчать.       — Против всего перечисленного нам особо нечего предъявить, — продолжал принц. — Гарнизон Драконьего Камня укомплектован штатно, с учётом конкретных задач и функционала. Личный состав — тридцать офицеров и четыреста сотрудников охраны, полиции, спасательных служб. Этого хватит для поддержания порядка на острове, но как боевая сила никуда не годится.       — Мой дом не вассальный Драконьему Камню, — Морской Змей встал со своего кресла. — Веларионы всегда присягали королю на Железном троне… — Деймон покосился на Рейниру: та сидела тихо, глядя перед собой. — И тот король, которому я клялся в верности, теперь мёртв. Но он провозгласил наследницей тебя, Рейнира… — Она подняла на Корлиса наполненные слезами глаза. — Я и мои люди готовы служить тебе, моя королева.       Рейнира шумно выдохнула, словно сбросила с души камень. А Деймон, взглянув на кузину, мысленно её поблагодарил: он ни секунды не сомневался, что именно Рейнис приложила руку к решению своего мужа.       — Спасибо, лорд Корлис. — Она с трудом сдержалась, чтобы не разрыдаться; всё обиды, до сих пор тлевшие в её сердце, в тот момент развеялись как дым. — Спасибо вам.       — Я уже не молод, — ответил Морской Змей на слова благодарности, — но цепляюсь за жизнь, как матрос за обломок тонущего корабля. Может, Семеро как раз и сохранили мне жизнь для того, чтобы посадить тебя на трон.       — Да здравствует королева! — басом крикнул лорд Селтигар, и все подхватили: — Да здравствует королева!       — Спасибо, милорды, — снова взял слово Деймон, когда все затихли. — Флот Веларионов — это мощь и сила. И серьёзный перевес на море. Опять же, хорошо обученный личный состав. Боевого опыта, правда, маловато, но это я возьму на себя. Более того, я предлагаю привлечь наёмников… — Присутствующие оживились, негромко загудели, но Деймон продолжал: — В случае необходимости силового захвата столицы нам понадобятся профессионалы.       — Но, мой принц, наёмники — это же отребье, бандиты, — возразил Гансер Сангласс из Приветной Бухты. — У них нет ни чести, ни совести. Ими невозможно управлять.       Деймон повернулся к говорившему, окинул его тяжёлым взглядом: бледнокожий, веснушчатый, выпуклые светлые глаза, жидкая бородёнка — ну вылитая треска! Недаром Санглассов называют Тресковыми лордами.       — Ими управлять не нужно, лорд Гансер, только спустить с цепи. Они хорошо знают своё дело. А я хорошо знаю их, я с ними несколько лет воевал на Ступенях.       — Что касается чести и совести, милорд, — добавила Рейнира, — то позвольте вам напомнить, что у наших врагов в Красном замке этих качеств вообще нет. А ведь они все сплошь и рядом представители знати.       Санглассу на это нечего было возразить, поэтому принц Деймон продолжил:       — Но это на крайний случай, если дойдёт до силового решения. Сначала я предлагаю всё же договориться с Великими домами. Ключ к победе всегда в руках лордов — на чью сторону они встанут, на той и будут стоять их вассалы. В данный момент ситуация следующая: Ланнистеры из Утёса Кастерли, как я уже сказал, на стороне Эйгона, а лорд Тирелл из Хайгардена ещё совсем ребёнок. Но его мать наверняка прогнётся под Хайтауэров, несмотря на то, что они всего лишь вассалы. То есть, Западные земли и Простор для нас утеряны. Лорд Пайка получил довольно заманчивое предложение от десницы — адмиральские погоны и должность мастера над кораблями. За это он должен будет войти в Узкое море и потопить флот Веларионов. И что-то мне подсказывает, что он согласится.       — Лорд Пайка моряк, — со знанием дела вставил Корлис. — А моряку слишком тесно в кресле государственного деятеля, уж поверь мне.       — Возможно, — Деймон кивнул головой. — Но он жесток и кровожаден. И очень амбициозен.       — А сколько он уже думает? — спросил Морской Змей.       — Не знаю, наверное неделю.       — Если бы ему было интересно, он бы уже принял предложение десницы. — Корлис внимательно посмотрел на принца. — А что если королева направит ему встречное предложение?       — Какое? — одновременно спросили Деймон и Рейнира.       — Мальчишка при всех своих недостатках далеко не глуп и прозорлив. Что если мы предложим ему не идти в Узкое море, а подождать, пока Ланнистеры вышлют свою гвардию в столицу, и захватить Утёс Кастерли? Это гораздо ближе и гораздо удобнее. Да и по деньгам прибыльнее. Представь, сколько люди Дальтона смогут взять, разграбив Западные земли! И что они поимеют, напав на мой флот?       — Хм… — Деймон скрестил на груди руки. — Над этим надо подумать. В любом случае, спасибо, милорд. Так, что дальше…       — Штормовой Предел выступит на нашей стороне, — сказала вдруг Рейнис. — Мой дядя, покойный лорд Боремунд, всегда был моим верным другом. И его сын тоже.       — Думаю, леди Аррен также поддержит меня, — добавила Рейнира. — Ведь мы с ней родственницы.       Деймон вспомнил своё давнее знакомство с леди Джейн, Девой Долины, как её называли. Да уж, родственницы… Что ж, возможно, эта лесбуха забудет свои обидки и действительно поддержит именно женщину, а не Эйгона. Оставались лишь Север и Речные земли. Но Север далеко, чтобы своим решением как-то изменить расстановку сил: к тому времени, когда Старки созовут знамёна и выступят на юг, война вполне может и окончиться. А вот Речные земли куда более проблемный регион с постоянными локальными конфликтами на ровном месте. Многие сотни лет они там что-то делят, перекраивают, постоянно перемеряют земельные наделы, мстят друг другу, судятся, бьются насмерть. Одни Бракены с Блэквудами чего стоят! Но территория обширная и в стратегическом плане весьма удобная для того, чтобы собрать большой военный кулак.       — Нам во что бы то ни стало нужны Речные земли, — заявил Деймон. — Это самое удобное место, во всех отношениях. Много естественных преград и в то же время огромный оперативный простор. Надо заручиться поддержкой Талли и его вассалов.       — А если поддержки не будет? — спросила Рейнира.       — Тогда нам просто необходимы наёмники. Без них я не смогу взять штурмом Харренхолл.       Все снова замолчали, ожидая.       — В общем, предлагаю следующее, — подытожил принц. — Ищем возможность договориться с Речными лордами. Если нет — я собираю отряд и выдвигаюсь к Божьему Оку. Лорд Корлис блокирует Глотку, чтобы ни один корабль не вошёл в Черноводный залив. Или не вышел из него. Дальтону Грейджою направим предложение, текст обдумаем. Королева пока останется на Драконьем Камне, — он снова взглянул на Рейниру, — ей необходимо восстановить силы. В Орлиное Гнездо и в Штормовой Предел пошлём дружественные письма…       — А как быть с Севером? — остановила его рокировку Рейнис. — Северяне гордый народ, а Старки — это сам север. Они не станут рассматривать никаких писем. К ним необходимо ехать лично.       И тут неожиданно для всех подал голос пятнадцатилетний Джейс.       — Мама… кхм… — Он закашлялся, поняв, что теперь обязан соблюдать субординацию. — Моя королева… Я готов поехать на Север, отвезти предложение лорду Старку.       — Ты? — изумилась Рейнира.       — Ну да. А чего? Разве мало подростков ездит по стране? Их никто не останавливает. Может, я студент, домой возвращаюсь на каникулы.       — А я точно так же могу поехать в Штормовой Предел, — поддержал брата Люк.       — И я могу поехать! — решил не отставать от них Джоффри.       — Так, ты помолчи, — остановила его мать, внимательно, будто впервые, глядя на своих резко повзрослевших сыновей: оба высокие, крепкие, явно старше своего возраста, они выглядели как обычные тинейджеры, особенно когда одеты не в строгие чёрные костюмы, а в джинсы и худи. А ведь правда, кто догадается остановить подростка с рюкзачком или спортивной сумкой, едущего в автобусе или в поезде? А если ещё и по фиктивным документам... Рейнира сделала строгое лицо. — Если я и позволю вам поехать, то только в качестве посланников. Привезли письмо, передали, выслушали ответ, уехали. Ни в какие драки, ни в какие перепалки и споры ни с кем не вступать. И ни во что не ввязываться. Понятно?       На том и порешили. Джейсу, как старшему, досталось более длительное путешествие: на перекладных до Орлиного Гнезда, чтобы заручиться поддержкой леди Долины, оттуда на поезде до Белой Гавани — заполучить в союзники лорда Мандерли, а дальше в Винтерфелл для встречи со Старком. Люк с замиранием сердца ждал почти такого же увлекательного путешествия, однако Рейнира решила иначе.       — Ты поедешь с лордом Масси. Он довезёт тебя до Камнепляса и даст машину с водителем. Там по прямой чуть больше сотни лиг, доберётесь за несколько часов.       — Ну мам… — парень был явно расстроен. — Я же сам хотел…       — Или как сказала, или вообще не поедешь, — отрезала королева.       Было видно, что она очень устала. После стольких потрясений и тяжёлых родов, закончившихся огромной утратой, ей было тяжело даже сидеть. Но она теперь королева и обязана думать не только о себе. Первым же своим указом она объявила сира Отто Хайтауэра и королеву Алисенту государственными изменниками. Это очень порадовало Деймона, особенно новый статус сира Отто.       — Что касается моих единокровных братьев и сестры, — Рейнира с трудом поднялась с кресла, — я уверена, что их просто ввели в заблуждение. Если они приедут на Драконий Камень, преклонят колена и попросят моего прощения, я безо всякой гордыни прощу их, ибо они моей крови, а ни один человек не будет проклят так, как убийца родичей.