Да Воссияет Над Нами Наследие Тьмы

***

      Зал совета находился в самом сердце дворца — там, где каменные своды сплетались с живыми корнями древних деревьев, создавая причудливую архитектуру, в которой нельзя было понять, где кончается природа и начинается творение эльфийских мастеров. Высокие окна выходили прямо в лесную чащу, и утренний свет просачивался сквозь листву, окрашивая всё в зелёные и золотистые тона. Длинный стол из полированного чёрного дуба занимал центр помещения, а вокруг него стояли тяжёлые резные кресла с высокими спинками — по числу советников. Здесь пахло воском и старой бумагой, древесной корой и едва уловимым ароматом эльфийских масел— тех, что носил сам король. Внутри уже начали собираться. Первым вошёл Ивелиос. Высокий, статный эльф с темными волосами, передние пряди были собраны на затылке, с холодными голубыми глазами, которые, казалось, никогда не улыбались. Одежды его были тёмно-синими, почти чёрными, с серебряной вышивкой. В одной руке он держал свиток и стопку бумаг, и каждый его шаг излучал уверенность человека, привыкшего, что его слушают. Он остановился у своего кресла — слева от королевского трона — и коротко кивнул Аэрлендилу, который уже сидел напротив. Кивок был вежливым, но в глазах не мелькнуло ни тени тепла. Тысяча лет холодной войны — срок немалый даже для эльфов. — Аэрлендил, — произнёс Ивелиос ровно, усаживаясь и раскладывая бумаги перед собой. — Ивелиос, — ответил тот с той же интонацией. Больше они не обменялись ни словом. Следом вошли трое: советник по внешним связям Келебрин, сутулый эльф с вечно озабоченным выражением лица и быстрыми, птичьими движениями; советник по внутренним делам Нерданель, единственная женщина на этом собрании, статная, с тяжёлыми рыжими волосами и цепким взглядом знатока дворцовых интриг; и военный советник Линдир, молодой ещё по эльфийским меркам, но уже успевший отличиться в нескольких стычках на границе. Он держался скромно, но в глазах горел интерес. — Господа, — Келебрин засеменил к своему месту, — я подготовил доклад о состоянии торговых путей на востоке, если позволите… — Позволим, когда начнётся совет, — оборвал его Ивелиос, даже не взглянув. — Сядьте и не суетитесь. Келебрин поджал губы, но послушно опустился в кресло. Нерданель элегантно отвела заднюю часть сюртука, усаживаясь, и переглянулась с Линдиром. Тот едва заметно пожал плечами — мол, что с него взять, всегда такой. — Его Величество задерживается, — заметила Нерданель, поправляя рукав. — Обычно он точен. — Обычно у него нет причин задерживаться, — отозвался Ивелиос, не поднимая глаз от бумаг. — Мы проиграли битву, господа. Это не та новость, с которой спешат. — Мы проиграли битву, но не войну, — возразил Линдир, и голос его прозвучал твёрже, чем ожидалось от молодого советника. — Если позволите заметить. Ивелиос поднял взгляд — холодный, оценивающий. — Я заметил. И запомнил ваш оптимизм, Линдир. Посмотрим, сохраните ли вы его после того, как мы разберём цифры потерь. Линдир выдержал взгляд, но щёки его тронул лёгкий румянец. В этот момент раздались приближающиеся уверенные шаги. Трандуил вошёл — и зал словно наполнился светом. Король Лихолесья был высок, даже по эльфийским меркам, и прекрасен той особенной, ледяной красотой, от которой захватывало дух. Волосы его, цвета серебра, струились по плечам, белый камзол был увенчан вышитыми золотыми звездами, поверх него еле касаясь пола ниспадала серебряная мантия, а глаза — пронзительно-голубые, почти прозрачные — окинули собравшихся быстрым взглядом, не задерживаясь ни на ком из них. — Господа, — произнёс он, занимая своё место во главе стола. Голос его звучал мягко, но в этой мягкости чувствовалась сталь. — Прошу прощения за задержку. Утренние паренталии потребовали моего присутствия дольше, чем я предполагал. Советники склонили головы. Ивелиос — чуть дольше других, Аэрлендил — ровно настолько, сколько требовал этикет. — Начнём, — Трандуил опустился в кресло и обвёл взглядом присутствующих. — Ивелиос. Вы просили слова первым. Слушаю. Ивелиос поднялся, разворачивая свой свиток. Голос его зазвучал ровно, без эмоций. — Ваше Величество, с вашего позволения, начну с цифр. — Он кашлянул, пробежал глазами по записям. — Мы потеряли триста семьдесят воинов. Ещё около двухсот ранены, из них пятьдесят — тяжело, и, вероятно, не вернутся в строй. Потери врага оценить сложно, но, по данным разведки, они составляют не менее пятисот орков и около сотни наёмников с юга. — Цифры впечатляют, — сухо заметил Трандуил. — Но меня больше интересует, как мы до этого дошли. Ивелиос кивнул, словно ожидал этого вопроса. — Ошибок было несколько. Первая и главная — недооценка сил противника. Разведка докладывала о трёх сотнях орков, сосредоточенных у Гундабада. Мы отправили отряд в пятьсот мечей — этого должно было хватить с запасом. — Он сделал паузу. — Однако на подходе к Франсбургу выяснилось, что орков не триста, а не менее восьмисот. Плюс наёмники — около двухсот. Итого — тысяча против наших пятисот. — Почему разведка ошиблась? — вмешался Линдир, забывшись. — Прошу прощения, Ваше Величество, но это же… — Это вопиющая халатность, — закончил за него Ивелиос, и в голосе его прозвучал металл. — Именно так. Разведчики, посланные к Гундабаду, либо не справились, либо… — он сделал паузу, — были перекуплены. — У нас нет доказательств предательства, — заметил Аэрлендил. Ивелиос повернулся к нему. Взгляды их скрестились, и воздух между ними, казалось, заискрился. — У меня есть показания выживших, — отчеканил Ивелиос. — Двое разведчиков вернулись. Они клянутся, что орков было триста. Они видели их своими глазами. Откуда взялись остальные пятьсот — загадка. Либо они пришли позже, либо наши «верные» разведчики смотрели не в ту сторону. — Либо они просто ошиблись, — парировал Аэрлендил. — Война — не математика, Ивелиос. В ней всегда есть место случайности. — В моей войне случайностям места нет, — отрезал тот. — Тишина, — произнёс Трандуил, и голос его прозвучал негромко, но оба спорщика мгновенно замолчали. — Продолжай, Ивелиос. Какие ещё ошибки? Ивелиос перевёл дух, снова уставился в бумаги. — Вторая ошибка — командование. Главнокомандующая Мириэль до этого момента не проигрывала ни одной битвы. Возможно, это породило излишнюю самоуверенность. Она повела отряд в лобовую атаку, не дожидаясь подкрепления с востока, хотя у неё была возможность отступить и перегруппироваться. Аэрлендил напрягся, но промолчал. Слишком близко к дому. — Она прикрывала отступление, — неожиданно вступился Линдир. — Я говорил с выжившими. Если бы она не осталась с арьергардом, потери были бы вдвое больше. — Если бы она не ввязалась в бой с превосходящими силами, потерь не было бы вообще, — отрезал Ивелиос. — Храбрость — это прекрасно, Линдир. Но на войне нужен холодный расчёт. Мириэль проявила горячность, и мы потеряли почти четыреста воинов. — Вы закончили? — спросил Трандуил, и голос его был абсолютно спокоен. — Да, Ваше Величество. — Ивелиос склонил голову и сел. Король помолчал, постукивая длинными пальцами по подлокотнику. — Келебрин, — позвал он. — Ваш доклад о торговых путях подождёт. Сейчас меня интересует другое: каково положение наших границ? Что с севера? Келебрин вскочил, засуетился, разворачивая карту, которую принёс с собой. — Ваше Величество, положение… э-э… сложное. — Он ткнул пальцем в северные рубежи. — После падения Франсбурга враг получил контроль над перевалами Серых гор. Наши заставы сообщают о передвижениях орков вдоль рек Лангвел и Грейлин. Пока это мелкие группы — разведка, но… — Он развёл руками. — Если они укрепятся во Франсбурге и начнут строить дороги к Гундабаду, через год-два мы получим полноценную армию у своих границ. — Армию… — Задумчиво повторил Трандуил. — Нерданель, что скажешь? Как наши внутренние ресурсы? Нерданель поднялась грациозно, словно танцевала. — Ваше Величество, настроения среди эльфов не самые лучшие. Поражение при Франсбурге ударило по моральному духу. Многие семьи потеряли кормильцев. Если мы не предложим им что-то, кроме скорби, начнутся разговоры. — Какие разговоры? — приподнял бровь Трандуил. Нерданель вздохнула. — Что король… не способен защитить свой народ. Простите, Ваше Величество, но я обязана докладывать правду. Трандуил кивнул — коротко, резко. — Линдир, — обратился он к молодому советнику. — Ваше мнение как военного? Линдир встал, расправил плечи. — Ваше Величество, я согласен с Ивелиосом в оценке ошибок. Но не согласен с выводами. — Он бросил быстрый взгляд на старшего советника. — Да, разведка подвела. Да, сил было недостаточно. Но Мириэль сделала единственное, что могла — прикрыла отход. Если бы она не осталась, мы бы потеряли весь отряд, а не половину. — Весь отряд? — усмехнулся Ивелиос. — Вы преувеличиваете. — Я говорю с выжившими, — отрезал Линдир. — И они ведают иное. Но дело не в прошлом. Дело в будущем. Что мы будем делать сейчас? — Именно, — Трандуил подался вперёд, и все замерли. — Прошлое мы обсудили. Ошибки понятны. Ивелиос? Ваши предложения. Ивелиос встал, развернул свою карту — более подробную, чем у Келебрина. — Ваше Величество, я предлагаю укреплять южные границы. — Он провёл линию вдоль южных рубежей Лихолесья. — Север мы временно потеряли. Это факт. Возвращать Франсбург сейчас — самоубийство. Враг стягивает туда силы, и если мы сунемся, попадём в ловушку. Но юг — наши житницы, наши торговые пути с людьми и гномами. Если мы укрепим южные заставы, увеличим патрули вдоль Лесной реки, то, по крайней мере, обеспечим тылы. — И отдадим север врагу? — спросил Линдир. — Временно, — отчеканил Ивелиос. — Пусть орки сидят во Франсбурге. Зимой там холодно, припасов у них мало. Они начнут вылазки на юг, в наши леса. А мы их встретим малыми группами, засадами. Измотаем и перебьём по частям. А когда ослабнут — вернём Франсбург. — Партизанская война, — задумчиво произнёс Трандуил. — Именно, Ваше Величество. Лес — наша стихия. Пусть орки сунутся — мы их перережем, как диких кабанов. Аэрлендил вздрогнул. Эти слова… он слышал их вчера. От Мириэль. — Есть и другой план, — неожиданно сказал он, поднимаясь. Все взгляды обратились к нему. Ивелиос прищурился. — Слушаю. — В голосе короля мелькнул интерес. Аэрлендил вышел в центр, разворачивая свои свитки, те самые… — Ваше Величество, я предлагаю не отдавать север, а перекрыть врагу пути снабжения. — Он разложил карту на столе. — Основные дороги с севера на юг идут через перевалы Серых гор и вдоль рек. Лангвел, Грейлин, Лесная. Если мы перекроем эти артерии, враг не сможет снабжать Гундабад и Франсбург в достаточном объёме. — Чем перекроем? — хмыкнул Ивелиос. — У нас нет флота, нет осадных машин. — Лесом, — спокойно ответил Аэрлендил. — Малые отряды, которые будут контролировать ключевые точки. Не давать врагу пройти, не вступая в бой. — Это то же самое, что я предлагаю, только на севере, — заметил Ивелиос. — Не совсем. — Аэрлендил покачал головой. — Ты предлагаешь ждать врага в лесу. Я предлагаю не пускать его в лес. — И какие ресурсы нам нужны? — спросил Трандуил. — Люди. — Аэрлендил встретил взгляд короля. — Пятьсот воинов для постоянных патрулей. И возможность создать сеть форпостов вдоль северной границы — небольших укреплений, скрытых в чаще, откуда мы сможем следить за перевалами. — Пятьсот? — Ивелиос рассмеялся. — Аэрлендил, у нас нет пятиста лишних воинов. Мы потеряли почти четыреста при Франсбурге. Люди нужны на юге, на западе, во дворце. Ты хочешь оголить всё ради призрачной надежды перекрыть север? — Я хочу не оголить, а перераспределить, — парировал Аэрлендил. — И я не сказал главного: этот план предполагает помощь соседей. Людей Дэйла и Эсгарота. Гномов Эребора. — Людей? — Ивелиос приподнял бровь. — Гномов? Вы всерьёз предлагаете полагаться на союзы с теми, кто предаст нас при первой же возможности? — Они предадут, если им будет выгодно, — спокойно ответил Аэрлендил. — А им будет выгодно воевать вместе с нами. Если орки перекроют север, Дэйл и Эсгарот умрут с голоду. Эребор потеряет торговлю. — Люди живут сто лет, гномы думают только о золоте. Какие у них могут быть интересы, кроме сиюминутной выгоды? — Довольно, — снова вмешался Трандуил, но на этот раз голос его прозвучал резче. — Ивелиос, ты высказался. Аэрлендил, продолжай. Коннетабль склонил голову. — Ваше Величество, я предлагаю отправить гонцов в Дэйл и Эребор с предложением о совместных действиях. Не просить помощи — предлагать союз. Объяснить, что падение севера ударит по всем. Если они согласятся, мы сможем не только удержать границы, но и… — он запнулся, — создать условия для возвращения Франсбурга. — Утопия, — бросил Ивелиос, но тише. — А что предлагаете вы? — вдруг спросил Линдир, глядя на Ивелиоса. — Ждать, пока орки сами умрут с голоду? Они не умрут, Ивелиос. Они будут нападать. И каждый раз, когда они будут нападать, мы будем терять людей. А через год-два у Гундабада будет армия, способная смести Лихолесье. Ивелиос повернулся к нему, и в глазах его мелькнуло что-то опасное. — Ты слишком молод, чтобы учить меня войне, Линдир. — Я достаточно взрослый, чтобы видеть, когда старые методы не работают. — Келебрин, Нерданель — ваше мнение? Келебрин заёрзал, переглядываясь с Нерданель. Та первой взяла слово. — Ваше Величество, план Аэрлендила… рискованный. Но, возможно, это единственный шанс не потерять север окончательно. Что касается настроений… — она задумалась. — Если мы покажем народу, что не сдаёмся, что у нас есть план, это поднимет дух лучше любых речей. — А ресурсы? — спросил Трандуил. — Ресурсы можно перераспределить. — Нерданель пожала плечами. — У нас есть резервы, о которых знают не все. Старые запасы, законсервированные форты. Если копнуть… — Если копнуть, мы останемся без защиты на юге, — перебил Ивелиос. — Нерданель, ты не стратег, тебе простительно не понимание… — Я понимаю достаточно, чтобы не лезть в вопросы, в которых не разбираюсь, — парировала она. — Но я разбираюсь в настроениях. И я говорю: народ устал от обороны. Народ хочет наступать. — Наступать нечем, — отрезал Ивелиос. — Хватит. — Трандуил поднял руку, и воцарилась тишина. Король встал, подошёл к карте, разложенной на столе. Долго смотрел на неё, водя пальцем по линиям рек, гор, границ. Советники замерли, ожидая приговора. — Ивелиос прав в одном: бросаться на Франсбург сейчас — безумие, — произнёс он наконец. — Но и сидеть сложа руки, ждать, пока враг окрепнет — тоже не выход. Он повернулся к Аэрлендилу. — Твой план дерзкий, опасный, но в нём есть зерно. — Ваше Величество… — начал Ивелиос. — Я не закончил. — Трандуил взглянул на него, и тот замолчал. Король провёл рукой по карте, останавливаясь в нескольких точках. — Форпосты — да. Но не пятьсот человек, а триста. Остальные останутся на юге и во дворце. Патрули — удвоить, но не хаотично, а по жёстком графику, чтобы мы могли контролировать ситуацию. — Он поднял взгляд на Аэрлендила. — Гонцов отправим. Но не с просьбой о союзе, а с предложением о встрече на высшем уровне. — Трандуил усмехнулся. — Король Дэйла, я слышал, любит пышные приёмы. Утолим его жажду, обсудим всё лично. — Ваше Величество, — осторожно заметил Келебрин, — а если они откажутся? — Если откажутся — их право. — Трандуил пожал плечами. — Но если есть шанс сократить потери моего народа, я им воспользуюсь. Он обвёл взглядом советников. — Ивелиос, ты выступишь в роли дипломата перед нашими озерными друзьями. Твой холодный ум и умение говорить людям то, что они хотят слышать, пригодятся. Ивелиос дёрнулся, словно его ударили. — Ваше Величество, я… простите, но я военный советник, а не посол. Моё место здесь, с войсками. — Твое место там, где я скажу, — мягко, но твёрдо ответил Трандуил. — Или ты считаешь, что дипломатия — недостойное занятие для эльфа твоего положения? Ивелиос побледнел, но склонил голову. — Как прикажете, Ваше Величество. — Аэрлендил, — продолжил король, — ты отвечаешь за организацию форпостов и патрулей. Возьми в помощники Линдира — ему нужен опыт. И… — он сделал паузу, — привлеките к планированию Мириэль. У неё есть глаз на такие вещи. Аэрлендил кивнул, пряча улыбку. — Благодарю, Ваше Величество. — Не благодарите. — Трандуил вернулся на своё место. — Если этот план провалится, ваши нынешние положения будут пересмотрены. А теперь — все свободны. Кроме Ивелиоса. Советники зашевелились, собирая бумаги. Келебрин чуть не уронил свои свитки — Нерданель ловко подхватила их одной рукой, даже не взглянув на него, и продолжила шествовать к выходу с достоинством королевы, которая только что выиграла важную партию в дворцовых интригах. Линдир бросил на Аэрлендила быстрый взгляд — ободряющий, почти мальчишеский — и вышел, придерживая створку двери для Нерданель. Аэрлендил уже направился к выходу, когда чья-то ладонь легла ему на плечо. Он замер, развернулся — и уставился на Ивелиоса. — Передай своей дочери… — начал Ивелиос. — Что? — в одном этом слове читалась угроза. Аэрлендил не повышал тона — он вообще редко повышал тон, — но воздух между ними, казалось, загустел. Ивелиос выдержал взгляд. Секунду, другую, третью. Потом перевёл глаза куда-то в сторону, на стену, где резные панели играли тенями от угасающих свечей. — Передай, что я не считаю её виновной в поражении. Я просто… выполнял свою работу. Аэрлендил молчал. Долго, очень долго всматривался в лицо того, с кем не разговаривал толком уже тысячу лет. В эту бездну черных глаз, в эти тонкие губы, в эту маску превосходства, за которой пряталось нечто иное. — Передам, — ответил он наконец. Ни лишнего кивка. Ни лишнего взгляда. Аэрлендил отпрянул почти сразу же, разворачиваясь и направляясь к выходу. Дверь за ним закрылась с мягким стуком. Ивелиос остался один в зале совета. У основания стола, там, где ещё недавно кипели споры, теперь царила тишина. Только свечи потрескивали, догорая. Он подошёл к королевскому креслу. Остановился в двух шагах, коротко склонил голову. — Ваше Величество. Трандуил, будто очнувшись от своих мыслей, медленно поднялся. Движения его были плавными, текучими — ни единого лишнего жеста. Он направился к небольшому столику у стены, где на серебряном подносе покоились графин и несколько бокалов. Взял один, наполнил до половины, поднёс к губам — и только после этого заговорил. — Меня сильно тревожат настроения знати. Он не спускал глаз с Трандуила, пытаясь уловить направление мысли. Медленно, очень медленно начал огибать стол, сокращая расстояние, но сохраняя почтительную дистанцию. Приватность разговора требовала близости, но близость к королю — всегда риск. — Их неоправданное внимание к детям наших союзов… — Трандуил сделал паузу, поворачивая бокал в пальцах, любуясь игрой света в вине, — заставляет обратить на себя внимание не только меня. — Вы говорите о полукровках, мой повелитель? — уточнил он, хотя ответ знал заранее. Трандуил медленно повернул голову, и взгляд его — почти прозрачный — упёрся в Ивелиоса. — Я тысячелетиями искоренял ересь с их языков. Исправлял ошибки своего отца. И всё это — не ради того, чтобы сейчас, когда мы стоим на пороге войны, какие-то сплетники, дорвавшиеся до власти, начинали травить моих подданных. — При всём уважении, Ваше Величество, — осторожно начал советник, — я до сих пор не понимаю, почему на моём месте сейчас не стоит Нерданель. Она лучше меня чувствует настроения, она… — Нерданель, — перебил Трандуил, и в голосе его мелькнула тень усмешки, — умна. Очень умна. В уме у неё явно больше, чем на языке. Но… — он повернулся, подходя ближе, — увы, Ивелиос. Если мужи страдают от гордости, то жёны — от зависти. Нерданель не сможет быть беспристрастной. Ивелиос склонил голову, принимая. — Подними своих пташек. Побеседуй со знатью. Найди того, кто сеет смуту. Кто говорит о «нечистой крови» слишком громко и слишком часто. Кто собирает вокруг себя недовольных. — Вы думаете, это кто-то из совета? — Я думаю, это может быть кто угодно. — Трандуил сделал глоток вина, смакуя. — Мне нужно только имя, Ивелиос. Всё остальное я сделаю сам. — Да, Ваше Величество. — Ивелиос склонился ниже. — Сегодняшние паренталии тебе в помощь, — добавил король, отставляя бокал на подоконник. — Почти павших. Поговори со вдовами, с отцами, потерявшими сыновей. С теми, кто злится. Гнев — лучший союзник в поиске правды. И худший враг, если дать ему волю. — Я не подведу вас, мой повелитель. Ивелиос выпрямился, собираясь уходить, но помедлил, услышав голос, раздавшийся от стен. — Ты знаешь, почему я оставил тебя, а не Аэрлендила? Ивелиос замер. Сердце его на мгновение пропустило удар. — Нет, Ваше Величество. — Потому что Аэрлендил — солдат. Он мыслит категориями битв, стратегий и карт. Он предан Лихолесью, как никто другой. Но в дворцовых играх он слеп, как крот. А ты… — он посмотрел на Ивелиоса долгим, изучающим взглядом, — ты видишь то, что скрыто. Ты чувствуешь ложь за версту. Ты умеешь выжидать и наносить удар. — Благодарю, Ваше Величество. — Не благодари. — Трандуил отмахнулся. — Просто сделай свою работу. Он махнул рукой, отпуская. Ивелиос поклонился в последний раз — низко, как полагалось при прощании с королём — и бесшумно вышел из зала. Дверь закрылась, оставив Трандуила одного. Король долго стоял у окна, глядя на лес, на заходящее солнце, окрашивающее верхушки елей в багрянец. Ветер качнул ветви за окном, и тени заметались по стенам пустого зала, словно предвещая грядущие бури. А где-то далеко, в коридорах дворца, уже собирались эльфы в светлых мантиях— готовились к паренталиям, к ночи памяти, к тому дню, когда живые и мёртвые становятся ближе, чем когда-либо.