Автопортрет демона

Я спокойно проходил по лагерю, пытаясь впитать образы его окружения, словно губка. Меня всё ещё не мог покинуть шок от осознания своей жизни. Скорее даже, я до сих пор не должен исключать вариант, что я мог умереть, но не заметить этого. Как-никак, когда ты попадаешь в сон, ты не можешь сразу определить границу между реальностью и твоим плодом воображения (если, конечно, не смотреть на руки, на зеркала и тому подобное). Пока я был погружён в свои мысли, передо мной буквально из-под земли выросло здание клубов. Длинное невысокое сооружение буквально впитывало в себя душу советского человека. Невзрачность, грязь, кое-какие потёртости и следы времени, но по виду готовое прослужить и дальше ещё лет 100, архитектор словно бы хотел, чтобы жители СССР ассоциировали себя именно с ним. В следующее мгновение дверь этого здания открылась и оттуда вышла ещё одна пионерка. Её фиолетовые волосы, изумрудные глаза и прекрасная фигура буквально гипнотизировали и привлекали всё человеческое внимание. Однако, печаль и видимая усталость на лице создавали впечатление, словно она отработала несколько смен в этом клубе. Девушка, заметив меня, буквально застыла на месте и вспыхнула от смущения. Данная картина должна принадлежать страницам любовных романов, если бы меня не смущало одно “но”: это была вторая девушка, которая носила форму “не по возрасту.” Меня преследовало такое ощущение, будто я попал в параллельный мир, в котором всех комсомолов возраста от 14-28 лет понизили в пионеры! Не то, чтобы я был против, учитывая мою “специфику”, но так как я провёл бок о бок с пионерами ни один год… - Извините. – я решил начать разговор. Как мужчина, мне должно сделать первый шаг. К тому же, эта гражданка не выглядит сильно общительной, а просто так тратить воздух, мне не хотелось. (Профессия “маньяка” не позволяла) -Мне нужно попасть в домик пионервожатой. Я правильно иду? Фиолетоволосая незнакомка покачала головой и даже набрала в рот воздуха, чтобы что-то сказать, как вдруг из кустов выбрался довольно интересный “кадр” в виде красноволосой девочки в алой футболке с надписью “СССР” примерно начала подросткового возраста (на вид 10-13 лет, как раз тот средний возраст детей, которые состояли в моём клубе). Её лицо носило гримасу дикого самодовольства, которую она направила в мою сторону. - Извините, а Вы сами чьих будете? – вежливости её лагерный режим не сильно обделил. От одного её вида перед моими глазами пронеслись все тела моих жертв, вперемешку с результатами моих “экспериментов”, от неожиданности появления которых меня бросило в дрожь. В глазах потемнело, а со лба рекой лился пот. Я протянул ладонь перед собой, словно прося не подходить ко мне, схватился за сердце. - Я, пожалуй, пойду. Простите… - с такими словами я пошаркал своими пыльными тюремными сандалиями дальше, не обращая внимания на пионерок. (Хотя я углядел боковым зрением, как “девочка-СССР” что-то шептала той с фиолетовыми волосами, озираясь на меня) Уже через минуту я оказался на центральной площади этого лагеря. Отсюда проходило несколько тропинок, которые вели в различные направления "Совёнка". На некоторых скамьях местные обитатели беззаботно проводили своё время, пока совсем младшие бегали вокруг памятника неизвестного деятеля по имени Генда. Генда… Генда… что-то я не припомню такую персоналию. Но, в “Истории коммунистической партии СССР” я не был силён, так что вполне не удивлюсь, если таковой действительно не только существовал, но и внёс активный вклад в развитие нашего пролетарского государства. - Так, мне нужно идти прямо до площади, а затем… налево или направо? Если не изменяет память, то лучше направо. Ну, будь, что будет! – закончил свой дискурс с самим собой я, уверенный в своём решении, направился, предположительно, к конечной точке своего пути. Мой маршрут лежал через дорогу, рядом с которой стояли деревянные домики, вмещающие в себя, скорее всего, по 1-2 человека. Их состояние, в отличие от здания клубов, явно не стеснялось говорить о своей чистоте и новизне. Что довольно странно, ибо даже здание, в котором располагался "Чергид" находилось не в плохом, но и не в идеальном состоянии. Интересно, этот лагерь был сооружён недавно, или за ним просто умело ухаживают? Я бы поговорил на этот счёт с местным вожатым. «Так, Анатоль…» - заговорил мой внутренний голос. – «Я понимаю, ты уже свыкся с мыслью о чудесном “перемещении” из камеры смертников в пионерлагерь? Откуда такая обыденность хода мыслей? То, о чём ты сейчас должен думать – это не бытовые вопросы, а что-то более экзистенциальное… например, причины твоего появления здесь! Это “жжж” неспроста и это “неспроста” должно пугать тебя сильнее всего, учитывая твой “послужной список”.» Я призадумался. Действительно, как-то я быстро успокоился и начал думать на отвлечённые темы. Связано ли это с гнусной натурой человека привыкать к любым условиям, или я автоматически пытаюсь отвлечь себя простой рутиной, дабы не зарыдать, не свернуться в позу эмбриона и не кататься по раскалённому асфальту всем на потеху? Так или иначе, моё хладнокровие меня вполне устраивает, и я бы хотел, чтобы оно меня не подводило до самого победного конца. Вдруг, по моей спине прошёлся неслабый удар, и я потерял равновесие, падая на тот самый асфальт, на котором не хотел лежать буквально секунды назад. В результате я заработал синяк на колене. Я посмотрел назад, пытаясь определить виновника моего падения и им оказалась девушка с огненно-рыжими волосами, чья рубашка была завязана под грудью, демонстрируя её плоский животик, что вздымался с каждым её дыханием. Её голос, как и внешность, были громкими и вызывающими. - Боже, я, конечно, подозревала, что ты хиляк, но не настолько же! Я был ошарашен её наглостью, и даже не мог найти подходящих слов, в результате чего я лишь промямлил что-то по типу: - Не потрудитесь объяснить, что сейчас произошло?! Видимо, моё злое удивление было написано на моём лице, отчего та лишь сильнее ухмыльнулась, будто бы доводить людей до белого каления было что-то типа её местного времяпрепровождения. Я пытался что-то дальше сказать, но рыжеволосая лишь цокнула языком и сказала: - Да-да, это всё очень интересно. Ты типа новенький, да? – не дожидаясь моего ответа, она в следующую секунду произнесла: - Ну-ну, посмотрим, сколько ты тут проживёшь. Кстати, классные шмотки. На этом она закончила, грубо оттолкнула меня плечом, прошла мимо меня, сильно размахивая руками и явно не беспокоясь о благополучии людей, которых она могла бы задеть во время своей “летящей походки”. Я лишь отплевался, провожая пионерку взглядом. Издержка социалистического труда, ей-богу! Если бы мне предложили показать пальцем на человека, который вместит в себя слова “товарищи алкоголики, тунеядцы, хулиганы” из знаменитого фильма, то я бы без раздумья указал на неё. И ещё… классные шмотки? О чём она говорила? Я посмотрел на свою одежду и с ужасом осознал, что на мне была тюремная роба! Я от стыда чуть не упал на месте. Благо, это сделать мне не удалось, ибо боюсь, следующее моё падение может окончится для меня черепно-мозговой травмой. Но, почему никто не обратил внимания на неё? И не сделал замечаний, кроме этой рыжей пионерки? Неужели молчали из вежливости? Хммм… и из вежливости пустили потенциального зэка, который мог бы невесть что-то устроить тут? Хотя, справедливости ради, пионеров-то я убивал. Хотя… не будет об этом. В любом случае! Что-то мне подсказывало, что эта пионерка ещё попьёт у меня кровушки, так что моей жизненной необходимостью стала выработка навыка парирования её предстоящих выходок: либо игнорированием, либо выкидыванием чего-нибудь покруче. Но руку на даму поднимать я не буду, уж увольте! Хотя… если того потребует случай… Свои размышления я производил, пока проходил дальше пешком и из раздумий меня вывела вид выделяющегося среди всего остального пейзажа домиков, треугольное сооружение. Выделялось оно также тем, что утопало в цветах сирени, которые покрыли её, словно фанатки рок-музыканта, которого они совершенно случайно встретили на улице, хотя бедняга потратил около полутора часа на маскировку, создание конспирации, но его всё равно выдала одна маленькая деталь, о которой он так и не догадается. Оглядывая это деревянное строение, я несдержанно хмыкнул. Да уж, вожатые тут явно не беднеют. Хотя, с другой стороны, это было и полезно. Так, её домик можно будет найти за километр, если пионеру потребуется экстренная помощь “начальства”. (Опуская тот факт, что вожатый, вероятно, задохнётся от цветов сирени, пока будет покидать своё жилище). Представив себе такую гротескную картину, на моём лице появилась глупая улыбка, которую я сразу подавил, дабы не вызывать лишних вопросов. Ну, пора и показаться местному “смотрителю”, который уже наверняка меня заждался. Не успел я взобраться до двери и постучать в неё, как ко мне подошла та фиолетоволосая девочка из клубов. Она, заметив меня, залилась лёгким румянцем и спросила тихо: - Тебе ведь надо к Ольге Дмитриевне, да? - Так точно. – отрезал я, снова уделив секунду на осмотр стеснительной дамы. Действительно, местная природа не обделила “кровью и молоком” местных пионерок. И чем же их тут откармливают? – У тебя что-то срочное? – решил поинтересоваться я. Если тут кто-то умирает, то ему определённо потребуется помощь в обход меня. (А мне потребуется камера “Кварц” … ну, для документирования, конечно же!) - Н-нет, я могу и подождать. Как-никак, ты же новенький и тебе надо показаться вожатой. Её вежливое и смущённое лицо, а также попытка улыбнуться, чтобы вселить в меня чувство, что всё хорошо, буквально растопили моё холодное сердце. Подобные тихони не были моим типом, но что-то было в этой девушке, что буквально манило и ещё больше привлекало, несмотря на тот факт, что скорость её речи составит два предложения в минуту (2 предложения за 5 секунд и ещё 55 на залитие щёк краской). - Нет-нет, если у тебя что-то серьёзное, я могу и подождать. – пролепетал я, указывая ладонью на дверь. - Нет же, я говорю, всё хорошо. Иди ты первый. – парировала она, пряча руки за спину. - Точно? Мне не сложно подождать, если что. – низким и медленным голосом ответил я, словно бы намекая, что больше встречных предложений делать я не намерен. Та лишь потрясла головой. - Всё хорошо, не волнуйся. Я ретировался в своих попытках протолкнуть её вперёд себя. Наши “приличные” баталии затянулись бы до вечера и ни к чему так бы и не привели. Поэтому, я лишь благодарно качнул головой и постучался в дверь. Ноль ответа. Я постучался ещё раз, и в течение нескольких мгновений опять не получил ни одного ответного сигнала, что внутри кто-то мог бы быть. - Странно, а где она? – спросил я больше сам у себя, пока стеснительная пионерка лишь пожала плечами и продолжала молча стоять. Где же могла бы быть вожатая? Ходит с какой-то инспекцией? Или быть может, у неё и был свой рабочий кабинет, который и ДОЛЖЕН быть у каждого уважающего себя труженика тыла Советов, о котором я и не догадывался? Остаётся лишь гадать. Мы принялись молча ждать у домика, пока до меня не снизошла самая банальная и первая же мысль, которая должна была возникнуть у меня с самого начала. - Кстати, позволь представиться. Анатолий. Можно просто Толя. – я протянул руку пионерке, словно ожидая рукопожатия, но поняв, какая это была идиотская мысль, почесал этой же рукою затылок. Пионерка робко улыбнулась. - Очень приятно. Лена. – затем снова покрылась краской и отвела взгляд. Елена, значит? Хорошее имя. Пусть и слегка “стандартизировано”. Но спасибо, хоть, что не Олимпиада или не Драздоперма. Если первое имя, ещё можно скрыть за нейтральной “Олей”, то над вторым надо будет долго подумать. Может быть, Дарья? Да нет. Евдокия? Тоже так себе. Я начал было перебирать в голове имена, в которые можно было конвертировать Драздоперму, но вдруг понял, что мыслительную деятельность можно было бы направить в более полезное русло. - Послушай, Лена… - начал я разговор, стараясь не смотреть на неё, дабы не сильно смущать. Это, кажется, помогало. По крайней мере, боковым зрением я замечал, что она не сверлила глазами землю, словно пытаясь найти там линию электрокабелей. – А как бы ты охарактеризовала Ольгу Дмитриевну? Она посмотрела на меня слегка ошарашенным взглядом, словно я неожиданно перешёл на немецкую речь. Затем Лена уделила себе секунды три на раздумья, в течение которых она протянула: “Ммм…” и сказала: -Не знаю. Ольга Дмитриевна очень строгая, но справедливая. Мне она нравится. – затем снова покраснела, как будто думала, что получит нагоняй за такую “краткую” характеристику вожатого и уставилась в землю, забыв о возможной поддержке Антоном Чеховым. “Очень строгая, но справедливая”? Это не очень помогает! Звучит, как идеальный портрет вожатого, созданный партией. (в которой я, собственно, состоял) Нет, конечно, я рад, если пионеры видят Ольгу Дмитриевну именно так, но будучи “пришельцем” этого мира мне бы хотелось немного конкретики. Пока я всё это обдумывал, к нам подошёл и лёгок на помине – высокая девушка с длинными волосами, на которых лежала белая милая панамка, её изумрудные глаза словно заглядывали сквозь душу каждого пионера, выворачивая наизнанку все тайны (даже государственной важности). Цвет лёгкой смугловатости говорил о долгом проведении этой девушкой времени на улице. “Ну наконец-то!” – подумал я про себя, сразу поняв, что это и была та самая пресловутая вожатая. - Значит, ты и есть Анатолий? – я молча кивнул. – Отлично, проходи за мной. Жди меня здесь. – наставила она Ленке, которая тоже молча кивнула и отошла немного подальше от лестницы. ОД вытащила связку ключей, на перебор которых ушло некоторое время и наконец открыла дверь домика, входя внутрь и запуская меня вместе с ней. Убранство домика пришлось мне по вкусу. Изнутри он оказался даже просторнее, чем снаружи. Две убранные чистые кровати, нежные голубые стены, на которых изображались неизвестные мне плакаты (среди которых я узнал только Фантомаса). Шкафчик – одна штука и столик рабочий тоже одна штука. Видимо, кабинета никакого никогда и не существовало и работает, видимо, вожатая только отсюда. Ну что ж, с другой стороны, какая-никакая, но экономия. Смотрите, какие домики хорошие! Ольга Дмитриевна встала посреди комнаты и скрестив руки на груди, взялась за озвучивание своих формальностей: - Здравствуй, Анатолий. Как ты понял, меня зовут Ольга Дмитриевна, я вожатая этого лагеря и по совместительству, блюститель порядка, ведь, судя по всему, без моего ведома пионеры даже поесть не могут по-человечески. Я, конечно, не эксперт по организационным делам (хотя и проработал вожатым с десяток лет), но что-то мне подсказывало, что окончание этой фразы не всем “новеньким” озвучивается. Издержки работы с детьми, что уж. Хотя, вроде как, в наше время такие “дети” уже на благо отечества во всю на заводе трудятся. - Как прошла поездка? Всё, надеюсь, было хорошо? – спросила она меня, выводя из мыслей. Поездка-то прошла нормально (пусть я и проспал её), но почему она всё ещё обращается со мной как с новеньким? Я ведь вроде уже давно не пионер и даже не комсомол. Или меня что-то типа пригласили работать местным вожатым и так их называют пионеры? “Новенький”? И ещё это обращение на “ты” … я, конечно, понимаю, что мы коллеги, все дела, но Ольге, максимум, лет 25, а я старше её почти в два раза! - Послушайте, Ольга. – произнёс я, нахмурившись, - Давайте соблюдать хоть немного пиетета? Я же обращаюсь к Вам на “Вы”, хотя, простите меня, в отцы Вам гожусь. Вдруг вожатая буквально вспыхнула от гнева. Она подпёрла пояс с двух сторон кулаками, слегка потянулась вперёд и взглядом, что готов был испепелить меня на месте, сказала: - Шутить изволил? Я попытался всмотреться в выражение её лица, желая найти хоть какие-то нотки помешательства, но увы и ах. Ольга на сто процентов верила в правдивость её убеждений и спорить с ней было бы пагубно для здоровья (и репутации, что ещё уж говорить). Видимо, у каждого вожатого есть свой “бзик”: у Ольги – обращаться ко всем на “ты”, у меня – снимать “кино”. Пришлось подстраиваться под правила игры этой гражданки. Как-никак, я гость в её лагере и нужно делать всё, чтобы не разозлить её, сколько бы тебе не было: 17 лет или 56 лет. Я насупился, словно нашкодивший школьник и буркнул: - Никак нет, товарищ вожатый. – и затем обиженно добавил. – Прошу прощения, товарищ вожатый. Странно, на меня влияет авторитет ОД, что я психологически сбросил пару десятков лет и начал вести себя, как подросток? Или может быть, я медленно схожу с ума и прямо сейчас из этой двери покажется Электроник. Вдруг, в этот момент дверь домика открылась и внутрь влетел самый что ни на есть настоящий Сыроежкин в пионерской форме! - Ольга Дмитриевна, Вас тут Славя просит. Что-то там описать на складе. В моих глазах снова помутнело, а голова закружилась с новой силой. Нет, это точно диагноз, товарищи. Всё, что мне сейчас жизненно необходимо – это Ульяна Андреевна из “Ивана Васильевича”, которая наденет на меня смирительную рубашку, погладит по головке и скажет спокойным голосом: “И тебя вылечат…” - Опять двадцать пять! – раздражённо произнесла вожатая, не обращая внимания на моё предынфарктное состояние. – Когда она уже научится подделывать мою подпись? Ради пары закорючек сейчас по всему лагерю бежать. – Затем она обречённо махнула рукой в сторону пионера, - Ладно, сейчас подойду. Блондин зачем-то поблагодарил вожатую и исчез снаружи, закрыв за собой дверь. ОД обречённо вздохнула и поводила пальцами по вискам, но вспомнив, что в домике кроме неё есть ещё кто-то, она немного встрепенулась и привела себя в форму. - В общем, ты пока на сегодня свободен. Осмотрись в лагере, познакомься с его жизнью. Завтра уже на тебя будет готова форма, а то в “этом” тебе наверняка жарко. Она указала на мою одежду. Женщина, это называется “тюремная роба”. И ты и бровью не повела, приглашая мужчину, который носит её себе в домик. Ну и нравы у современных советских людей. Попомните мои слова: пару лет – и развалится страна из-за таких “индивидуумов”, как эта, простите меня за выражение, вожатая! - Так точно, Ольга Дмитриевна. – отрезал я, стараясь отдать честь по-пионерски. - А теперь ступай. Я не стал терять времени и уже быстро покинул домик, оставляя вожатую внутри. Раскалённый воздух проник в мои лёгкие, отчего я немного опешил. Странно, я же был внутри буквально минуты две и уже за это время воздух успел так быстро нагреться. Лена всё ещё стояла снаружи и увидев выходящего меня, быстро постучалась и вошла в утопающее в сирени здание. - Вот те номер. – сказал я вслух. – Вожатого заделали пионером. И что дальше? Профессор филологии, которого заставят сдавать экзамен по русскому языку за 10 класс? Такой сюжет простаивает… Гайдай, где же ты, когда ты так необходим? Я неожиданно резко всмотрелся в местные кусты, пытаясь заметить съёмочную группу, которая вполне могла скрываться там. В данной ситуации нельзя исключать любых диких вариантов.