Автопортрет демона

Наконец, с выстрелом в моё тело проникло и долгожданное спокойствие. Темнота, нет, пустота, что существовала ещё в те времена, когда концепции “Вселенной” ещё не было, стала моим единственным домом. Странно, я же должен был попасть в ад, разве нет? Неужели ада никогда не существовало? Тогда это должно означать, что все разговоры родителей, религиозных служителей и бабок в подъезде – не более, чем пустая попытка апеллирования к моральным ценностям? Тогда выходит, что все праведники, которые тратили жизни на служение Богу, помощь нуждающимся, жизни без единого греха оказались не правы? Моё сердце разрывалось от противоречивых ощущений. С одной стороны – мне стало жутко обидно за людей, которые до смерти боялись жизни после смерти (опять очередной каламбур), тратили драгоценное время на рассуждение о Боге и дьяволе, и пытались жить правильно. Но, с другой стороны, я по-настоящему ликовал, потому что это означало, что мои “съёмки” противоречили только законам человеческим, и выходило, что за все свои преступления я уже расплатился. Я почувствовал подступающую жару, медленно, пробирающуюся с пяток до головы. От этой невыносимого тепла мне становилось тошно, а способность нормально вырабатывать углекислый газ медленно приобретало дисфункцию. Что ж, видимо, в своих рассуждениях об аде я поторопился. Скорее всего, началось. И в этот момент я ощутил (ну, точнее появилось что-то типа концепции, тела ведь у меня не было) даже настоящую обиду. Моя готовность перетерпеть любое наказание сменилось на детское, распирающее желание жить, стремление к жизни. Но, у меня не было никакого права решать. Хотя, если бы меня спросили… да, чёрт возьми! Я бы хотел жить, я столько всего не успел сделать. Быть может, в какой-то момент жизни Анатолий Сливко исправился бы. Если бы у него был шанс… Вдруг, в мои глаза ударил яркий свет, из-за чего мне пришлось поднять веки и лениво подвинуться на месте, что привело в конечном счёте к падению на пол. -Ыээыа… чёрт. А?.. И тут в эту же секунду в мой мозг словно ударила молния осознания. Минуточку, а что сейчас происходит? Я поднялся на ноги, ошарашенно осматривая местность. То, что окружало меня, напоминало салон новенького Икаруса. Но как такое может произойти?! Разве меня не должны были застрелить в “кабинете”? Я отчётливо помнил звук выстрела и полную темноту после неё. Конечно же, я не мог видеть свои мозги, которые должны были быть распластаны по полу, но я полагаю, что меня точно должны были убить. Или сюда и попадают после смерти? Дабы убедиться, я нехило ущипнул себя за руку, отчего острая боль обдала именно в этом месте. Если я что-то ощущаю тактильно, выходит я не умер? Мистика какая-то. Я прокашлялся и сказал самому себе: - Так, Анатолий. Ты ничего не решишь, если будешь стоять на одной точке дислокации. Я согласился сам с собой. А этот тип неплохие советы даёт. Думаю, поладим. Точнее, надеюсь. Точнее, не то, чтобы у меня был иной выбор. Я вышел из автобуса и зажмурился от яркого солнечного света, которое словно намеренно пыталось ослепить меня и лишить драгоценного зрения. Так, живая природа хочет убить меня. Значит, я точно не умер. Я посмотрел вперёд и передо мной раскрылся пейзаж, словно сошедший с картинной галереи: ярчайшее голубое солнечное небо, светло-зелёная трава, пышные деревья и могучие ЛЭП, величественно возвышающиеся над всем живым, словно кричащие о мощи Советской Инженерии. Я подавил в себе желание спеть гимн, подступивший к моему горлу, словно рвотный позыв. Но что же происходит? Я бы ни капельки не удивился происходящему, если бы забыл о том, что совсем недавно меня убили. И не только убили, но ещё и вывезли за город, чтобы… что? Я принял задумчивую позу, театрально перекладывая одну ногу за другую. Если меня убили и вывезли за город, то, выходит, от меня пытались избавиться? Это было бы логично, учитывая, что маньяков не принято хоронить. А потом я восстал из мёртвых, но не застал водителя. Вполне вероятно, я был настолько гнусным гадом, что даже сатана открестился от меня (с такими каламбурами мне надо было на эстраду идти). Но этот вариант вполне возможен. Но существует ли практика восстания из мёртвых только потому, что тебя не приняли ни “там”, ни “там”? С такими мыслями я повернулся направо и застыл на месте. Мне довелось испытать то же самое гнусное чувство, что испытал ещё “тогда”, в одно из утренних пробуждений. Все фибры моей души осязали остановку времени. Всего лишь секунда, но за эту секунду, я успел получить паническую атаку от увиденного. Передо мной стояли железные, высокие ворота, которые охраняли каменные статуи пионеров по две стороны, а сверху красовалась надпись “Совёнок”. Без сомнений, это был самый настоящий пионерлагерь. Но почему? Почему именно это место, среди всех чёртовых мест на земле?! Почему я не оказался в другой местности?! Почему я не оказался в горах Ливана, или в Гватемальском лесу?! Почему среди площади в 510 миллионов километров в квадрате Анатолий Сливко оказался в пионерлагере?! Никаких сомнений не было. Это было определённо наваждение. Или заговор. Или всё вместе. Всё, теперь я понял. Это всё одна большая пытка. Да. Водитель специально вышел и стал дожидаться, когда я проснусь. Теперь я войду в этот лагерь, где мне зачитают приговор люди, переодетые в пионеров… И в этот самый момент из-за ворот выглянула девушка в пионерской форме. Ну всё, началось. Тушите свет, пишите письма. Анатолий Сливко воскрес, чтобы стать жертвой самосуда фанатиков-пионеров. Тем временем, девушка грациозно подошла ко мне, нося улыбку вселенской беззаботности на лице. Впрочем, она была недурна. Очень даже недурна. Огромные золотые косы, стройная фигура, отличные изгибы пробудили во мне странные ощущения, которые я не испытывал даже с собственной женой. А её глаза… Такое ощущение, словно метафизический художник взял с неба красок и нарисовал ими очи этой красавицы. Очень жаль, что она будет участвовать в процессе моего самосуда. Чем ближе она подходила ко мне, тем быстрее моя душа уходила в пятки. Когда пионерка в конце концов заговорила, я и вовсе вздрогнул от панического испуга: - Привет. Ты, должно быть, новенький, да? Мои губы дрожали, с буквальным заиканием, всё, что я смог тогда промямлить, это: - Я… я…я…я…я не… я не виноват. Видимо, эта реакция не входила в список ожидаемых для этой девушки и она, неловко улыбнувшись, спросила: - Прости? Ты, может, на солнышке перегрелся? Что ж, версия с пионерами-фанатиками и самосудом вычёркивается. Что придаёт мне добрую порцию облегчения. И огромный повод для ценности жизни. Я облегчённо вздохнул и постарался привести себя в порядок, оттряхивая свою робу. Прочистив горло, я молвил: -Нет-нет, всё… всё в порядке. Просто, устал, немного. Это оправдание, должно быть, сработало, так как блондинка сменилась в лице и снова надела на себя “стандартную” улыбку. -Понимаю. Дорога наверняка, была долгая. Ну что ж, тебе непременно тогда надо к Ольге Дмитриевне, она всё расскажет-покажет. Ольга Дмитриевна? Она что-то типа, смотрящего за местными работягами с красными галстуками? Скорее всего, мой первый вопрос (хвала Богам, что не второй) добрался из моих уст до ушей этой пионерки и она сказала, жестикулируя руками для полного понимания (что не особо сработало): - Она наша вожатая. Пройди прямо-прямо, никуда не заворачивая. Затем ты попадёшь на площадь, там ты поверни направо и иди дальше. В конце рядов домиков будет уже и её. Я бы тебя, и сама проводила, но, понимаешь ли, дела. Ещё увидимся! Она помахала ручкой и скрылась за воротами также быстро и неожиданно, как и появилась. Видимо, мне по определению не довелось завязать диалог с этой симпатичной незнакомкой, чему я был немного огорчён. Мне лишь осталось почесать затылок в непонимании, пройти пару шагов, поднять голову, смотря на арку ворот и сказать: - Пионерлагерь “Совёнок”, говорите? Что же, если это чья-то больная шутка, то, надеюсь, что её калька не закончится смертью для меня. За эти секунды я успел опять привязаться к жизни.