Автопортрет демона

До столовой добирался я молча, откровенно игнорируя слова Мику, надеясь этим намекнуть, что я немного устал от болтовни (что она не понимала, и продолжала говорить о своём). Я усмехнулся своей мысли, в которой выдвинул предположение о присуждении ей звания “человека-переносного радио”. Интересно, за это полагается денежная сумма? У здания в столовую, очевидно, толкались пионеры. Не мудрено, отсюда мы были уже далеко, когда зазвенел горн и передвигались, не торопясь. Кое-как, но всё же удалось протиснуться через толпу голодной молодёжи. Внутри почти все места были заняты. Мало того, перед стойкой для еды стояла немалая очередь из пионеров. Сколько же их тут? Мику была права: хочешь иметь хоть какой-то выбор удобного места (или места вообще), будь любезен ждать у входа, минимум, полчаса. Кстати, Мику стояла со своим подносом, на котором уже были тарелки с едой. На её лице, что примечательно, не было ни тени досады, хотя она же минут пятнадцать назад жаловалась, что ей никогда не хватало места. - Ну, я тогда с девочками сяду, а тебе приятного аппетита. Ещё увидимся! – произнесла она и направилась к столику, за которым сидела Лена и девочка с блондинистыми косами, что встречала меня у ворот. Я облегчённо вздохнул. Наконец, я избавлюсь от необходимости защищать свой мозг от лишнего информационного шума. Я взял свой поднос и встал в очередь, которая рассасывалась довольно быстро. Уже через 5 минут я получил свою долгожданную порцию борща, второго (в форме куриной котлеты, картофельного пюре) и компота из сухофруктов. Ну, а теперь дело за малым – поиск места. Что я явно недооценил… мало того, что никто из пионеров не покинул свои стулья, так ещё и надо мной нависла угроза есть на крыльце. Но благо, свободный столик всё же нашёлся и я, довольный, положил поднос на него. Алюминиевая ложка звонко стучала по тарелке, пока я мешал в ней суп и через секунду оказалась у меня во рту, выливая красную овощную жижу с бульоном мне в гортань. Неплохо. Очень неплохо. Если исключить, что буквально несколько часов назад меня убили, то я бы заключил, что судьба решила организовать мне настоящий подарок. Я усмехнулся про себя. Да уж вместо того, чтобы паниковать, кататься калачиком по земле, пытаться выщипать на себе всю кожу в попытках осознать, действительно ли я жив, я активно вливаюсь в жизнь странного, но очаровательного пионерлагеря. Но, с другой стороны, имеет ли это смысл? Ведь главное, не метод действия, а его результат. На первый взгляд, “Совёнок” не кажется чем-то враждебным и если предположить, что мои мысли про самосуд от пионеров действительно являются бредом сумасшедшего, то здесь можно построить блестящую карьеру правой руки Ольги Дмитриевны! (или левой, если таковая уже в наличии) А сколько “материалов” тут можно наснимать. Под мои размышления я уже успел выхлебать весь борщ и только мои руки потянулись к блюдцу с вторым, как ко мне прискакал “мяч” ростом метр 60, с красными толстыми косами, голубыми глазами и улыбкой до ушей. Постойте, я же где-то её видел! Меня передёрнуло от воспоминаний. Верно, это была та девочка из “клубов”, только тогда на ней была футболка с надписью “СССР”, а сейчас она носила пионерскую форму, как и было положено. Чтобы не активировать лишних мыслей, я решил не смотреть на неё в упор и лишь уставился себе в еду, ковыряя вилкой картофельное пюре. - Чем могу помочь? – безучастно спросил я, желая, чтобы эта пионерка поскорее убежала к себе в “логово неубиенных детей”. - Пришла повидаться с новеньким. Ты уже и с Алиской успел за руки подержаться, а со мной ещё даже не познакомился! – воскликнула она, даже хрюкнув. Настолько она была довольна своим тезисом. Я удивлённо выпучил глаза и посмотрел на неё. Когда она узнала о произошедшем у домиков? Явно гордая за свои способности “узнавать всё здесь и сейчас”, красноволосая протянула руку. - Ульяна. – медленно проговорила она, словно считала меня дураком, который даже не знал о существовании этого имени. - Анатолий. – я решил “поиграть с ней” и пожал её маленькую ладошку, пялясь на её пионерскую форму. Ульяна так и эмитировала энергию, яркую жизненную силу, детскую бодрость, явно свойственную девочкам её возраста. Тем интереснее будет наблюдать, как всё это будет исчезать с синего лица Ульянки, когда её миниатюрное тело будет болтаться в петле. “Так, Анатолий! В гостях с ума не сходим, понял?” По моему телу пробежал ободряющий импульс, хорошенько освежающий мои мысли. Этот импульс был сродни лёгкому электрическую шоку, который мозг пускает по организму, когда сердце человека останавливается на секунду во время сна и ему кажется, что он падает с 9-го этажа. - Ну а теперь, если ты позволишь, я продолжу “трапезу”. – я театрально поклонился и хотел было приняться за потребление еды, как заметил, что кто-то украл мою котлету! Мои глаза вновь выпучились и стали по 5 копеек. Кто? Когда? Может быть лишь кто-то один… Я прищурил взгляд и посмотрел на жующую Ульянку, не скрывавшую довольную улыбку. - Так, гражданка, что Вы скажете в своё оправдание? – подозрительным голосом спросил я, с сильным обхватом сжимая вилку в руках. - В большой семье клювом не щёлкают! – подмигнув, выкинула та. То есть, она даже не отрицает вины?! По-видимому, Ульяна относилась к тому самому типу преступников, которые стараются держаться достойно в те моменты, когда их буквально ловят за руку. Даже стало немного стыдно за себя, когда окрашивался во все цвета радуги во время обыска в туристическом клубе. - Воровать, Ульяна, нехорошо. – воскликнул я, грозно тряся указательным пальцем, но что-то мне подсказывало, что это вряд ли как-то воздействует на неё. – Тем более, у товарищей-пионеров. Тем более, в открытую! Я досадливо опустил руки и повернулся к столу, тоскливо размешивая пюре вилкой. Ульяна, заметив это, запрыгала от распирающей её мысли: -Да не расстраивайся ты! О, у меня идея! Постой-ка! Она взяла тарелку с моей едой и куда-то убежала с ней. Посчитав, что это был лишь её повод забрать у меня и картошку, я лишь пожал плечами, опрокинул содержимое стакана с компотом в себя, и собирался было уходить, как вдруг, Ульяна вернулась ко мне, держа в руках тарелку, на которой лежало пюре и ещё одна мясная котлета, от которой исходил пар. Я вновь прищурил глаза, взял блюдце у неё из рук и внимательно осмотрел котлету. - Держи, голодающий Поволжья! Благодарности не нужны, но приветствуются! – широкая улыбка пионерки в 32 зуба явно свидетельствовала о совершённой шалости или её сильной любви совершать добрые поступки… во что почему-то не верилось. Странно, котлета выглядела вполне свежей. Генетические мутации в своём организме я не ощущал чисто физически, а посему котлета точно должна была быть свежей. Но вдруг… я заметил, как под ней что-то копошилось, это “что-то” явно имело лапки. Наверняка, сколопендра или какая-нибудь гусеница. Я еле сдержался, чтобы не выдавить улыбку. Эх, Ульяна… неужели ты хотела смутить меня этой детской шуткой? Что ж, я покажу тебе, что умеют дети оккупированных городов! - Что же, спасибо большое, Ульяна. Что бы я без тебя делал? – я изобразил театральный восторг и аккуратно положил тарелку на стол. Конечно же, Ульяна ничего не заподозрила и с широченной улыбкой стала наблюдать, как я буду есть. Я же хорошенько обхватил вилку, поднял её высоко над головой и со всей силы нанизал её на котлету так, чтобы зацепить и насекомое, и мясной продукт. Затем, словно не заметив какой-либо перемены, я поднёс котлету с борющимся за свою жизнь созданием на вилке… и откусил её, не забыв оторвать зубами и кусок сколопендры. Медленным движением я всё прожёвывал, внимательно наблюдая за реакцией Ульяны. В её глазах читался настоящий ужас, неподдельный шок, который затем сменился тошнотой и почти что потерей сознания. Рот девочки был широко раскрыт, и она не знала, что нужно говорить в такой ситуации. Она лишь пробормотала: - Н-ну и как? В-вкусно? Я молча кивнул, продолжая перебирать во рту жижу, состоящую из мяса убиенной курицы и насекомого, вынужденного пасть жертвой моего парирования Ульяновского розыгрыша. Пионерка ничего не ответила, она лишь обхватила свой живот вместе со ртом и рванула с места в сторону выхода. Проглотив эту массу, я лишь самодовольно улыбнулся и покинул столовую с чувством выполненного долга, оставив одинокий труп сколопендры (а точнее, что осталось от него) гнить, нанизанный на мою вилку.