Автопортрет демона

Когда я направлялся к домику вожатой, я был убеждён, что она должна была всё ещё спать и поэтому представьте моё удивление, когда я обнаружил Ольгу Дмитриевну внутри, уже переодетую, сидящую на своей кровати и причёсывающуюся перед зеркалом. Когда она только успела? Ещё 10 минут назад она спала, прикрывая свою полунаготу одеялом, явно не подавая признаки пробуждения, а сейчас эта женщина уже была “при параде”, готовая раздавать приказы налево и направо! Либо я кое-что не знаю о вожатой пионерлагеря “Совёнок”, либо мои биологические часы не были ничем не лучше, чем у Мику. Когда я вошёл внутрь, Ольга Дмитриевна посмотрела в мою сторону и сказала: - Вот ты где. Это похвально, что ты встал так рано. – на её лице появилась довольная улыбка. – Ведь, как говорится: “Кто рано встаёт – тому Бог подаёт.” “Эх, Ольга Дмитриевна…” – пронеслось у меня в голове, - “Стыдно должно быть человеку Вашего ранга оперировать такими поговорками в нашей-то стране.” - И это означает, что ты сможешь сделать ещё больше дел! – многозначительно закончила вожатая, подняв указательный палец вверх. Вот теперь я узнаю нашу вожатую. – И кстати, твоя форма уже готова. Она показала на пионерскую форму, что лежала на моей кровати. Я нахмурился и рассмотрел одежду поближе: белая рубашка, синие шорты, красный галстук и всё стирано и глажено! Но, откуда они знают мой размер? Так, это уже ни в какие рамки не лезет. Взрослый мужчина, глава клуба Чергид, член КПСС, отец двоих детей будет носить пионерскую форму, аки детина? Я понимаю, если это делает Ольга Дмитриевна, у неё свои бзики и она вправе их реализовывать, как угодно, на правах пионервожатой (ну не буду же я отрицать и свой опыт подобных “бзиков” в своём лагере?), но такого рода маскарад уже перебор. - Послушайте, Ольга Дмитриевна, может уже хватит, а? Самая настоящая стыдоба, честное слово… - несмотря на мой строгий тон, я понурил взгляд, готовясь к ответной тираде от коллеги, но вожатая звучала просто удивлённо. - Почему “стыдоба”? Разве пионер может испытывать стыд за исполнение своего священного долга, среди которого является ношение его формы? Это же священные регалии всех “детей рабочих”, разве я не права? – её глаза были по пять копеек, а речь сопровождалась жестикуляциями, словно сейчас она была не пионервожатой, а католическим священником, открывающим очередной крестовый поход на Константинополь. Я вновь пристально посмотрел ей в глаза. Неужели эта женщина и вправду верит в то, что она говорит? Быть может, ей требуется не меньшая помощь, чем мне? Быть может, с таким же взглядом я подвешивал пионеров и отпиливал их ботинки?! К сожалению (или к счастью) высмотреть в Ольге Дмитриевне психологическое отражение мне не было в силу, и поэтому мне ничего не оставалось, кроме как выдавить из себя самый жалобный вид и высоким голосом произнести: - Ну Ольга Дмитриевна, послушайте… Ольга упёрла руки в боки и приняла строгую стойку, отбивающую все аргументы, направленные в неё и даже если бы я сейчас от отчаянья выдавил себе глазные яблоки, она бы и бровью не повела. Всё-таки черты хорошего вожатого в ней проявлялись время от времени (как правило, всегда, когда это не требуется). - Так, ничего слушать не хочу! Сейчас ты быстро переоденешься и приведёшь себя в порядок, понял? Отказы не принимаются! И дабы не слушать моё дальнейшее нытьё, она демонстративно встала с кровати и быстрым темпом вышла из домика, захлопнув за собой дверь. Ёк-макарёк, угораздило же попасть сюда… Осознавая неотвратимость своей судьбы, я лишь обречённо вздохнул и начал стягивать с себя тюремную робу. После трёх минут возни с одеждой, мне удалось одеться в новое убранство. Вынужден признать, пусть я и ворчал изначально, сидела эта форма на мне просто идеально, одет как с иголочки прямо. С галстуком, конечно же, не возникло никаких проблем. Это было естественно, ведь пусть я уже не состоял в пионерии, мне приходилось часто завязывать их на шеях ещё новеньких пионеров, пока я не научил старших делать это за меня для более неопытных сотоварищей, тем самым вырабатывая какую-никакую, а дисциплину. Удовлетворение своим новым образом настолько расслабило меня, что я даже решил полюбоваться собою в зеркале. Благо, нашёл я его быстро и только мой взор обратился на отражение… - ТВОЮ ДИВИЗИЮ! – выскочил крик из моих уст. Увиденное настолько поразило меня, что я даже упал на пол, стукнувшись копчиком. То, что посмотрело на меня “с той стороны”, определённо был не мной. Точнее… он был, он имел черты схожие с моими, но был моложе. Определённо моложе! Лет этак на 30 точно. И в этой ситуации меня пугало больше даже не неожиданное превращение в молодого юнца, а то, каким я идиотом себя выставлял перед вожатой, буквально перед ней крутя пальцем у виска по поводу обращения ко мне на “ты” и попытку утверждения своей власти по принципу старшинства. Но, с другой стороны, меня тоже можно понять, ведь не каждый день из твоего возраста отнимают около трёх десятков лет. Так, Анатолий, успокойся. Как говорится: “Спокойствие. Только спокойствие.” Если то, что я вижу является правдой, то теория с перерождением становится как нельзя более верной. Только я возродился не в чужом теле, а в своём, ведь Анатолий, который смотрит на меня с другой стороны зеркала и удивляющийся происходящему в не меньшей степени, чем я, имеет те же самые черты, что были у меня и раньше. Широкие плечи, кудрявые волосы, квадратный подбородок, крепкая грудь. Просто на этом миниатюрном теле данные “особенности” выделяются ещё сильнее. Я принялся осматривать себя с меньшей опаской. С другой стороны, всё не так плохо, верно? Если это знак свыше о начале новой жизни, то теперь я точно начну свой жизненный путь не так, как сделал бы, нося тюремную робу (ибо я её больше не надену даже под страхом смерти). Усмехнувшись самому себе, я закрыл шкаф и начал обдумывать дальнейший план дня. Так, сегодня мне надо хорошенько обрадовать Ольгу Дмитриевну, причём не только потому, что я был перед ней глубоко виноват за недопонимание по поводу возраста, но также и потому, что я условился с самим собой занять положение ещё одной правой руки Ольги Дмитриевны. При наличии Слави, у неё будет две правых руки, словно у инвалида. Картина Ольги Дмитриевны, пытающейся жить свою обычную жизнь с новым недугом выглядела настолько нелепо, что я даже чуть не прыснул. Ну, по крайней мере, это не настолько нелепо, как Анатолий Сливко, надевший пионерскую форму. Надеюсь, что Ольга Дмитриевна не станет подвешивать меня за конечности… вроде не должна, я ведь не носил пионерскую форму в Чергиде.