Автопортрет демона

Благодаря экскурсии, проведённой Мику по лагерю вчера, путь до музыкального клуба не занял много времени. Уже через пять минут передо мной вырос одноэтажный домик с довольно экзотичным дизайном. Отечественная архитектура не перестаёт восхищать. Даже интересно, сколько денег было вложено в строительство “Совёнка” и сколько уходит, чтобы прокормить его во всех смыслах этого слова. Может быть, это лагерь для “особых” детей, например отпрысков партдеятелей чинных? Это вполне бы объяснило, ведь как говорится, “у богатых свои причуды” … Сжав всю волю в кулак и приготовившись к пулемётной очередей, состоящей из слов, я постучался в дверь. - Открыто! – донёсся знакомый голос изнутри, и я летящей походкой исчез внутрь здания клубов. Мику, заметив меня, радостно соскочила со стола и встала передо мной, по непонятной причине, приподнимаясь на носочки. - Привет, Анатолий! Давно не виделись! Как тебе жизнь в лагере? Тебе тут нравится? Наверняка нравится, ведь здесь все такие дружелюбные и добрые! – и тут же осеклась и начала оправдываться. – Ну, то есть, я не хочу сказать, что во всём мире нет добрых людей, они есть везде. Просто здесь все особенно добрые и дружелюбные. Я не знаю, как это объяснить, правда-правда! Я усмехнулся от слов Мику. Думаю, ей не стоит рассказывать о том, как “добрая” Алиса шантажировала меня сегодня утром, а буквально 10 минут назад я на потеху пионерам ругался с Женей на всю столовую. Однако, если опустить те два “элемента”, в словах японки есть зерно правды. - Да, тут очень хорошо. – как можно медленнее и чётче выговаривал я, рассчитывая на сообразительность Мику и на её умение понимать намёки. Тщетно. – Спасибо за беспокойство. Мне надо бегунок подписать. Я вытащил бумажку и протянул её голубоволосой, которая не совсем торопилась ставить там подпись. Посмотрев на кусок бумаги, как на камень, привезённый с Луны, она почесала затылок и сказала. - Подожди, ты же вроде хотел записаться ко мне, ведь так? Ты же вроде говорил, что хочешь! Я точно-точно это помню, ты говорил! Ты ведь не передумал, да, Анатолий? Ну пожалуйста, нам вдвоём тут точно веселее будет, я тебе обещаю! Мику пусть и кажется глуповатой, но недалёкой она точно не была. Сразу же озвучив свою ненавязчивую просьбу, она сделала щенячьи глаза и выпятила губки, занимая позицию для “атаки тяжёлой артиллерией” в случае моего отказа – плач. Я обречённо вздохнул, осознав дилемму, перед которой встал. С одной стороны, активность в клубе является отличной возможностью познакомиться с жизнью в лагере, поучаствовать в нём и узнать много интересных вещей, которые потенциально помогут понять место, в которое меня бросило после того злосчастного дня смерти. Но с другой… смогу ли я выдержать болтовню и Платоновские “диалоги” с самим собой в исполнении юного дарования советской эстрады прямиком из Страны Восходящего Солнца? Как наказание за всё, что я сделал с теми детьми из Чергида – да, а вот инстинкт самосохранения говорит иначе. Я встал в задумчивой позе и принялся усиленно думать, как поступить в такой ситуации. Видимо, проблема одиночества была настолько жестка для Мику, что та даже замолчала в этот момент, давая мне в покое перебирать мыслями. Бедная девочка… во мне невольно проснулся педагог, который захотел помочь ей и стать, возможно, её первым другом. Всё это мгновенье та пристально смотрела на меня и даже затаила дыхание. Если я сейчас же не отвечу – Мику рискует потерять сознание от недостатка кислорода. - Смотри, что я тебе предложу. – сказал я, стараясь не смотреть в добрые по-детски глаза японки. – Я сейчас попробую сыграть на гитаре что-нибудь, что вспомню. Если мои навыки тебя устроят, то я с счастьем становлюсь членом твоего клуба. Если моя ситуация неисправима – то тут ничего не попишешь, хорошо? Только я прошу тебя… - мой тон сменился на жалобный. -… если я и вправду буду играть плохо, скажи честно, я не обижусь, правда. Услышав моё предложение, Мику начала светиться от счастья на все тысячи вольт, словно я уже согласился записываться в её клуб. Улыбка на её лице развернулась во всю свою длину, а из её глаз хоть сейчас жги муравейники. - Конечно-конечно! Сейчас принесу гитару, она у меня где-то в подсобке лежит! – и быстро исчезла в комнате слева от входа. Что-то мне подсказывало, что даже если я ужасно сыграю того же “Кузнечика”, Мику начнёт нарекать меня протеже Бетховена или Гриега, в общем, приложит все усилия, чтобы я всё-таки записался к ней. Уже через пару секунд японка прибежала ко мне с крупной гитарой в руках. Выглядел этот красавчик вполне новеньким, словно его никто не эксплуатировал до меня. Я присвистнул, осмотрев гитару, что держала пионерка. - Хороший. Вот такие лагерь выдаёт? - Да, здесь все инструменты очень красивые. Особенно, если их убирать, и я это делаю очень часто, каждый день буквально, но это не входит в обязанности клуба, так что если ты не захочешь заниматься уборкой, то не стоит, я не буду заставлять! – а затем добавила с задумчивым видом. – Всё равно папа говорит, что уборка — это прерогатива девушек, а парни должны “заниматься” делами. Я очень хочу стать хорошей невестой, поэтому слушаюсь папу во всём, вот! Мику уже построила в голове идеальный мир, где я и она организовываем свою музыкальную группу и покоряем Советский Союз с каким-нибудь роком. Или что там у молодёжи популярно? Учитывая пассионарность Мику, она вполне могла бы придумать и свой жанр, который, например делал бы упор на слова, а не на музыку. - Мику… - укоризненно сказал я японке, напоминая, что всё зависит от моих навыков игры на гитаре. Однако, мы оба понимали, что всё это – фикция, и я просто играю, потому что настроение такое, а Мику подсобила по доброте душевной. Я уселся на табуретку и хорошенько обхватил инструмент, знакомясь с ним, а также вспоминая, каково это – играть на гитаре. В последний раз я исполнял музыку на подобном инструменте на прощальном походе у костра в Чергиде, что имело символичность в каком-то роде. Тогда среди пионеров, присутствовавших там, кажется, был один из тех, кого я убил, но это было не точно. Я не мог, к сожалению, вспомнить не одну песню, которую мог бы сыграть и поэтому решил сымпровизировать. Я заглянул в своё сердце, дабы узнать, что происходит в моей душе, буквально попытался сделать стенографию моих мыслей. И затем, я начал играть… Я не помню, что это была за мелодия, не помнил её названия и как мне вообще в голову пришло вдохновение для неё. Всё, что было известно – эта мелодия была напрягающей, наполняющей давящей безысходностью, заставляла кричать от отчаянья. Когда я играл, перед моими глазами проносилась моя жизнь: фрагменты видеозаписей, где я нечеловечески распиливал конечности мёртвых пионеров, мои неудачные попытки полового удовлетворения своей жены, безумная радость, которую я испытывал, узнав об одобрении проекта туристического клуба, обезличенные тела тех детей, что доверяли мне и спокойно шли на “долину смерти”: место, где я вешал мальчиков, подробно снимая всё действо на камеру. Тела… тела… почему я не могу вспомнить лица? Почему? Зачем?! Всё, что первично – это моё удовольствие. Мелодия ускоряется всё быстрее и быстрее. Почему я не могу получать удовольствие другим путём? Почему я не могу жить, как обычный человек? Если бы хоть кто-то покопался в моей больной голове, дал диагноз и назначил действенное лечение, я бы расцеловал ему ноги и отдал все свои звания и деньги! Всё – ради другого пути! Полцарства – за другой путь! Ахахахахаха! Как там говорил товарищ Ленин? “Мы пойдём другим путём”? Знал бы он, на какие жертвы готовы идти советские люди в наше время ради другого пути?! А какой сейчас год? Надо спросить у кого-нибудь… Но меня тогда посчитают психом. Но я не псих! Я получил высшую меру наказания! Я ответил за все свои поступки, а это значит, что я – самый здоровый человек в мире! Намного здоровее Жени, Лены, Слави и даже Ольги Дмитриевны! В порыве страсти я случайно роняю гитару на пол, звук падения которой мигом привёл меня в чувства. Мне удалось пробудиться от своего дьявольского приступа и заметить шокированную Мику, что застыла в не то напуганной, не то восхищённой позе, не знавшая, что нужно говорить в этой ситуации. Я прочистил горло, смущённо скрестил руки на груди и спросил тихо: - Ну как? Мику, обычно словоохотливая и говорливая, замычала и старалась отчаянно подобрать слова для описания этого “нечто”, что произошло перед её глазами. Однако, у всего есть конец и Мику была не исключением. Со временем она начала отходить от шока из-за увиденного. - Вообще-то это было нечто. Правда, у тебя получилось очень красиво, прекрасно, завораживающе! Тебе удалось пробудить во мне эмоции, о которых я даже не догадывалась. – из её рта донёсся нервный смешок. Это уже что-то новенькое. – Нет, правда, мне очень понравилось. Слышала бы тебя Алиса, у неё бы челюсть упала! Меня немного удивило озвучивание знакомого имени юной рыжей шантажистки. Неужели Двачевская может заниматься чем-то, кроме прожигания своей жизни? - А Алиса тут причём? Она увлекается музыкой? - Она учится играть на бас-гитаре. У неё уже что-то получается, но до твоего уровня ей оочень далеко! - Хех, спасибо. – я был польщён комплиментами Мику, что, по её словам, умела играть на разных инструментах при том, что я давно не брался за гитару. Слова японки о разности уровней игры Алисы и меня навели на мысль похвастаться своими навыками музыканта перед ней. Конечно, я не собирался устанавливать свой авторитет посредством гитары, но может быть, хотя бы так та начнёт уважать меня? – Так, а теперь записываться! Мику вытащила из-под комода под столиком небольшую анкету и протянула мне вместе с ручкой. - Подпиши тут, тут, тут и тут. – она указала мне на места, нуждающиеся в подписи, и отошла на небольшое расстояние, чтобы не мешать мне. Весь процесс заполнения данных прошёл неожиданно тихо. Либо Мику не хотела отвлекать меня, либо её всё же напугала музыка, которая доносилась из моей “души”, и впечатлительная пионерка решила в лишний раз не тревожить меня. В любом случае, это ускорило заполнение и через две минуты анкета была готова. - Спасибо! – Мику добродушно улыбнулась и забрала бумажку себе, протянув мне мой уже заполненный бегунок. – Приходи завтра после завтрака на клубное занятие. Только не забудь, хорошо? А то я обижусь! Ну, точнее, не совсем обижусь, так как я никогда серьёзно не обижалась, но завтра точно обижусь, если ты не придёшь в клуб, потому что получается, что ты обманешь и меня и будешь этим… как его… тунеядцем, вот! Меня насмешило необычное использование советскоязычного слова и быстро закивал голубоволосой, показав, что я понял её посыл. - Ладно-ладно, я точно не забуду, не волнуйся. Спасибо за подпись и… за гитару. Я помахал Мику и скрылся за входной дверью, что тихо закрылась благодаря моему лёгкому хвату. Отлично, одна подпись есть и осталось ещё три. Пока что, всё проходит, как надо, а мне надо, чтобы всё проходило, как по маслу.