Автопортрет демона

Остальную часть пути я старался идти с максимальной экономией времени (и ресурсов перед предстоящим долгим разговором, если на то пошло). Я прокручивал в голове тот момент, когда буквально хамил и грубил Жене и пусть даже мои слова и имели толику правды, лучше от этого не становилось. Мне срочно нужно придумать подходящее оправдание или извинение, достаточно убедительное, чтобы получить подпись библиотекаря! Из клубов до библиотеки мой путь держался через площадь, где, к моему удивлению проводился какой-то сбор. Не желая никому мешать, я спрятался за скамейкой в ожидании хоть чего-то, что дало бы ответ на вопрос: “Что здесь происходит?” Пионеры встали по линии в центре, шушукаясь друг с другом о разном. В толпе я смог приметить Лену, Алису, Славю и даже Мику с Ульяной. Вдруг, справа от площади к своим “детям” вышла и сама вожатая, по присутствии которой все утихли. Выражение лица Ольги Дмитриевны приняло довольный вид от осознания своей власти и возможности хоть как-то влиять на местную пионерию и затем вожатая начала озвучивать повестку дня. Сомнений никаких быть не может. Это была линейка. С одной стороны, я должен посетить данное мероприятие, чтобы поддерживать образ ответственного и достойного пионера, но проблема с бегунком имела всё же более высокий приоритет, да и ОД наверняка бы выгнала меня, попробуй я протиснуться меж пионерами заметно. Поэтому я выведал момент, когда вожатая отвлечётся и аки дезертир сбежал, пробегая и прячась между скамейками. Может быть, Ольга и не видела меня, но я точно слышал голос Ульяны, которая использовала в своей речи что-то связанное с “ракетой” и была настолько упоена своим чувством юмора, что отвлекла Алису, с головой погружённую в счёт ворон на небе и повторила ту же самую шутку ей. Дети… Честно говоря, я не совсем следил, куда держал путь во время бега, единственное, о чём я переживал – как бы не попасться Ольге. И в следствие этих мыслей, мои ноги принесли меня в какой-то лесок, где я точно не был. Конечно, я не могу сказать, что мне тут не нравилось, но потеря в лесу не входит в мои планы на день и поэтому надо срочно найти то место, которое я мог бы более-менее узнать. Если бы вы спросили у моих друзей, страдаю ли я топографическим кретинизмом, то точно получили бы отрицательный ответ. Как-никак, человек, заведующий туристическим клубом, а также мастер спорта по горному и спортивному туризму не только не должен потеряться сам, но также обязан научить молодое поколение не делать этого, а даже если и попал в такую ситуацию, когда ты не узнаёшь местность вокруг себя, то, как обойтись “малой кровью”. Всё это бы пригодилось в обычном мире. Здесь же, сколько ты бы не пытался запомнить путь, тебя не будет покидать ощущение, что ты ходишь кругами. И только тогда, когда я начал чувствовать нарастающую панику, я заметил вдалеке силуэт какого-то здания. Он мне ничего не мог напоминать, а стучаться абы как тоже не хотелось, поэтому я спросил у мимо проходящего пионера, что находится внутри. - А, так это библиотека. – и затем добавил. – Только не советовал бы заходить внутрь. Женя, как с цепи сорвалась сегодня, злая ужасно просто. Я почувствовал жжённое ощущение стыда, вины и страха, сквозь которые мне удалось выдавить вопрос, в чём состоял источник странной перемены настроения девушки. - Да не знаю, говорят с каким-то парнем сцепилась в столовой сегодня. По секрету скажу, Женя, итак, не самая дружелюбная была, а сейчас так и вовсе похожа на кикимору какую-то. И с этими словами он покинул меня, неся гримасу приподнятого настроения и даже не представляя, насколько он напугал меня. С одной стороны, я должен быть рад предварительной информации, прежде чем я ворвался внутрь и убедился сам в злобе Евгении. Как говорится, предупреждён – значит вооружен. Но с другой стороны, итак маленькое желание входить внутрь и просить подписи для бегунка растаяло под палящим солнцем, оставив апатию и бурлящее наитие подделать роспись Жени и отдать вожатой с единственной надеждой, что она туда не заглянет. “Так, что это такое?” – укоризненно заявил мой голос в голове. – “Почему ты, мужик в шестом десятке, дрожишь, как школьник от какой-то девочки? Даже если ты попал в тело подростка, ещё не значит, что ты должен повторять ошибки прошлого! Так что, прямо сейчас ты пойдёшь и попросишь у Жени подпись, понял?” Я говорил, что этот парень умный? В очередной раз восхищаюсь его смелостью. Но так или иначе, он прав. Самое главное сейчас – это открыть дверь и открыть рот, а там будь, что будет. Мне ведь как-то удалось убеждать весь Союз в своей невиновности, должно быть и тут сработает. Я постучался в дверь, однако ответа не последовало. Постучал в дверь ещё раз, но и на этот раз молчание. Решив воспользоваться правилом “Бог любит троицу”, стук произошёл ещё раз, и опять в ответ тишина. Может, там никого нет? Дверь, что легко поддалась и открылась со скрипом внутрь так не думала. В нос вдарил запах пыльной типографии, так незнакомый мне, человеку не любившему читать. Однако, здесь было прохладнее, чем снаружи и поэтому я поставил для себя чёткую цель: либо я выхожу отсюда со всеми подписями, либо меня выгоняют взашей, так как добровольно в такую духоту я не выйду. Рядом с центром стоял опустевший библиотекарский столик и деревянный стул напротив него. На самом столе лежали различные канцелярские принадлежности и бумаги, проверить которые почему-то меня дёрнул чёрт. Нагнувшись над столом, как над своим, я начал внаглую просматривать содержимое различных записок, читательских билетов, писем и даже лагерных смет. Однако в один момент я услышал чей-то кашель за спиной, очевидно женский. Всё. Попал ты, Толя. Медленно оборачиваясь, я почувствовал себя героем фильмов в жанре “ужасы” перед своей неминуемой гибелью. Мои худшие опасения подтвердились в виде сформированного образа Жени перед глазами. Лицо очкастой пионерки краснело от кипящей злобы внутри, пока её миниатюрное тельце дрожало в неистовом гневе от чрезмерной наглости пионера, что утром нашёл в себе смелость нахамить в столовой, а теперь рыскает по её столу, присвоив его себе даже без официальной на то причины. В моей голове прокручивались все варианты развития событий: от публичного линчевания, до привлечения внутренних органов МВД, с которыми отношение у меня было не самое тёплое и решить данную проблему вместе с неурядицей, возникшей между мной и Евгенией, можно было лишь двумя путями: Первый. Я падаю на колени перед библиотекаршей, бьюсь в истерике и прошу “живота”. Женя впадает в ступор от неожиданного развития событий, хлопает глазами, пока я, словно грудной ребёнок, реву ещё громче и прошу прощения перед пионеркой, пока захлёбываюсь слезами и рассказываю душещипательную историю о пятидесятилетнем вожатом туристического клуба, ставшим жертвой тёмных сил и потерявшим голову при переселении в новое тело, как плата за “издержку”. Женя возмущается ещё сильнее, угрожает позвонить в милицию и выгоняет меня из библиотеки. Идея обречена на провал. Второй. Я наглым тоном прошу Женю поставить подпись в мой листок. Конечно же, библиотекарша вновь впадает в ступор и уже начинает белеть от переполняющего её негодования. Я объясняю, что за случай в столовой никакого стыда не испытываю и даже больше… Женя ЗАСЛУЖИВАЕТ всё сказанное ранее. Однако, её отношение ко мне никак не должно влиять на наличие подписи в листке. Заполнение бегунка – это её прямая обязанность в качестве библиотекаря. И я заканчиваю тем, что не обязан пытаться как-то выслужиться перед ней ради какого-то прочерка. Женя возмущается ещё сильнее, угрожает позвонить в милицию и выгоняет меня из библиотеки. Идея обречена на провал. - Ну? – грубым и громким тоном спросила пионерка, выводя меня из моего стратегического планирования. – И как ты собираешься объясняться?! Я не знал, что делать в данный момент. Ни один из моих планов не эффективен на сто процентов, а выбирать надо сейчас! В моей голове сейчас происходил самый настоящий аврал, мне было космически трудно подобрать слова в эту секунду! - Ааа… Н-не арестовывай меня. – пискнул я, зачем-то медленно приподнимая руки вверх. Женя, что ожидаемо, выпучила взгляд и даже приоткрыла рот, явно не ожидая такого ответа. Секунды две та не знала, как реагировать, пока отплевалась и не вернулась в свой раздражённый режим. - Решила, блин, поесть в библиотеке хоть один раз. Мало того, что ты опять аппетит испортил, так ещё и с головой у тебя проблемы. Просто отлично! – и разведя руки в сторону прошла к своему столу, плюхнувшись на деревянный стул. Наконец, мне удалось собрать мысли в одну более-менее организованную кучу и уже более спокойным голосом заявить. - Послушай, я знаю, как ты ко мне относишься, Женя, и я вполне понимаю твои чувства. Мы начали знакомство на некрасивой ноте, и я хотел бы попросить прощения за всё, что высказал тогда. Ты – библиотекарша и ты вольна делать, как ты считаешь разумным. Как-никак, ты выглядишь, как ответственная пионерка и явно не станешь заниматься тунеядством. Я выдохнул в конце своего маленького монолога. В голове это всё выглядело страшнее, честно говоря. Однако, мне удалось высказаться и сделать это адекватно, а теперь дело за самой Женей и её реакцией. Девушка поправила свои очки, осмотрела на меня искоса сверху вниз, явно что-то думая и затем задала неожиданный вопрос. - А ты правда так думаешь? - Что думаю? - Ну, что ты сказал в столовой за завтраком. Я похлопал глазами, не имея представление, откуда мог взяться данный вопрос. Лицо девушки уже было беззлобным и можно было не бояться каких-то “неправильных” слов, но мне не было понятно, что нужно говорить в данной ситуации. - Что? Да нет, конечно! Меня просто муха какая-то укусила, я обычно не такой, правда. - Можешь не бояться, я не обижусь. Твои слова звучали искренне, Анатолий, ты же не мог всё это на ходу придумать. Я хочу знать, правда это или нет. Меня сильно смутил резкий перепад настроения Жени. Сначала она готова была разорвать меня на куски и расфасовать по книгам в виде закладок, а теперь интересуется моим мнением. Что с ней не так? - Зачем тебе это? – удивлённо спросил я, засунув руки по карманам шорт. - Просто знаешь, я ведь не дура. Я вижу, как другие обращаются ко мне, смотрят на меня, словно я какая-то прокажённая. Когда я пытаюсь поинтересоваться у них о моих недостатках, все просто засовывают языки в… ну ты понял. Даже мои приятели явно скрывают своё видение меня, а ты единственный, кто не побоялся сказать слова наперекор. Поэтому я хочу спросить, правда это или нет? Я испытывал дискомфорт от нашей беседы и не поймите меня превратно, дело не в самой Жене. Она обычная пионерка, застрявшая в мире книг, со своими тараканами в голове, которые уж точно никому не принесут никакого вреда (в сравнении с моими-то). Однако, пусть я и недавно хвастался своим умением подбирать “ключ” к каждому человеку, на самом деле это была немного неправда. Я не знал, как можно было ответить Жене, чтобы не обидеть её и не выглядеть вруном, поэтому постарался перевести тему, как можно скорее. - Слушай, у меня тут бегунок. Ты бы не могла подписать его? Я вытащил уже помятый, видавший виды и побывавший в стольких приключениях листок и протянул его Жене, которая даже и не обратила внимание на него. Точнее, она взяла его и сразу положила на стол, не отрывая с меня любопытствующего взгляда. - Давай так. Ты расскажешь обо мне правду, а я подпишу твой бегунок, хорошо? Это точно какая-то шутка. Только-только я сбежал от шантажистов-изобретателей, что пятки мои до сих пор искрят, а теперь я должен танцевать под дудку Жени! Я смущённо почесал затылок, пытаясь настроить свою голову на словесный мозговой штурм. - Что тебе нужно? - Расскажи, что ты обо мне думаешь. Дай мне характеристику, только честную. - Ну, я даже не знаю, что сказать! И это была правда. Женя определённо не была самокритичным человеком и не умела обращать внимания не свои недостатки. То, что происходит сейчас – лишь плод её подросткового пытливого ума. Если я сейчас начну резать правду-матку, библиотекарша снова разозлится, поверьте мне. - Ты довольно ответственная, умная, воспитанная (ну явное враньё). Однако, тебе надо поработать над своими коммуникативными навыками. - В каком смысле? – с искренним удивлением поинтересовалась тёмноволосая. - Я понимаю, что ты обожаешь читать и посвящаешь этому почти всё своё время. – продолжал я, не обратив внимания на вопрос собеседницы. – Однако, это влияет на твоё отношение к окружающим. Тебе надо почаще выходить на улицу и просто социализироваться. Как-никак, пионер – существо общественное и тебе надо соответствовать своему статусу. В течение моих рассуждений любопытное лицо Жени медленно менялось до нахмуренного, а затем больше и больше раздражённым, будто бы я нагло спрятал в свой монолог какое-то больно заковыристое оскорбление. - Значит, ты хочешь сказать, что я сыч какой-то, да? – голос пионерки принял точно такой же возмущённый вид, как и во время нашей встречи здесь минуты три назад. - Нет, почему… - Ты хочешь сказать, что я заперта в четырёх стенах и ни с кем не общаюсь, словно я какая-то проблемная?! Ты хочешь сказать, что у меня проблемы с головой?! Верно?! – Женя буквально перешла на негромкий крик. - Нет, я не это имел ввиду! - Знаешь, что, Анатолий? Пошёл-ка бы ты вон отсюда и никогда не возвращался! - А как же мой бегунок… - тихим голосом напомнил я, смущённый данным криком, пусть даже и ожидаемым. Женя стукнула рукой о бумагу, провела ручкой по ней, словно Д’Артаньян своей рапирой и протянула мне. Я торопливо вырвал у неё листок и выбежал наружу, ощущая на себе жгучий взгляд библиотекарши. Только выйдя на улицу я ощутил настоящее облегчение, не только из-за выполненной работы собирания подписей, но и из-за осознания конца тягостного общения с Женей. Я так сильно переживал, чем всё это закончится, но с горем пополам получил заветную подпись, пусть и с очередными криками. Но что я такого сказал? Я же вроде старался повежливее. Но так или иначе, наконец, бегунок готов и теперь я должен отчитаться об успешно проделанной работе вожатой и… ввязываться в какие-то тёмные дела с участием Алисы.