Автопортрет демона

Столовая была заполнена наполовину, когда я вошёл внутрь. Столы были уже расставлены, упираясь друг к другу по два, создавая тем самым один большой стол. Между ними, посередине, существовал широкий проход, созданный, по-видимому, для удобства судьи, который будет следить за игрой. На моё правое плечо резко легла чья-то ладонь, принадлежавшая Сыроежкину. Любят эти пионеры появляться незаметно… – Привет, Анатолий! – приветливо произнёс тот. – Тоже решил прийти? "Ещё бы я не пришёл, меня сюда позвали, дегенерат." – тихо прошипел я, уставший и раздражённый за весь день настолько, что никаких сил не было даже пытаться быть вежливым. Блондин не услышал моей последней реплики. – Чего-чего? – Ничего. Ты-то как сам? На игру настроен? – Вообще-то… – его лицо засияло лучиком гордости за самого себя. – Я выступаю в роли судьи. Игру ведь придумал-то я. – он ткнул указательным пальцем к себе в грудь. – Ууу… – с саркастичным удивлением промычал я, хотя этот факт и впрямь немного обескуражил меня. Электроник и азартные игры? Что дальше? Ульяна в подвале гонит самогон во времена сухого закона? Хотя, учитывая её предприимчивость… – Тебе нужно пройти туда и оставить подпись. – прервал мои мысли пионер, который указал на столик, где столпился народ. Я молча кивнул тому и прошёл к собранию основного люда. На стене над этим столиком висела схема участников, созданная по турнирной системе отбора. Там присутствовал я, все наши пионерки, библиотекарша и Шурик. Полагаю, Электроник составлял эту блок-схему по принципу “впишу туда всех знакомых, а остальные просто посмотрят”. Тогда почему тут нет Ольги Дмитриевны? Уверен, она бы с величайшим удовольствием отомстила Алисе и Ульяне за бесцельно прожитые годы беганья за ними, с помощью выдачи пары карт “на погоны”. На столе лежал лишь один лист, в который были внесены все подписи. Я уделил себе некоторое время, изучив форму этих “автографов”. Конечно, мне не удалось различить хозяек этих чёрточек, однако что-то мне подсказывало, что Лена могла расписываться этим милым кружочком. Славе наверняка принадлежала та грациозная подпись. А в самом верху, я уверен, расписала Алиса. Почему я так думаю, спросите Вы? Потому что она просто поставила свою фамилию. – Ну как, готов к игре? – пронёсся над моим ухом детский громкий голос, просвистевший, словно пуля и попавший прямо в цель – мою барабанную перепонку, которую пришлось немного поправить тряской мочки уха пальцем. – Конечно, готов. – с высокой долей иронией ответил я Ульяне, повернувшись в её сторону. – А ты знала, что карты детям не игрушка? – Да? – самодовольно спросила красноволосая. – А почему тогда мне разрешили участвовать? – Потому что создатель этой игры – имбецил. Ульяна звонко засмеялась от этого замечания. – Это уж точно! Впервые с тобой соглашусь! – Ну, Ульянка, удачи! И помни: главное, не победа, а участие. Девочка недовольно надула губы, выразив протест против этой фразы. – Это почему? Ведь за победу дают призы, не так ли? – Только не в этой игре. – грустно заметил я, потрепал девочку по плечу и прошёл к моему столику. Понятия не имею, зачем я ей так сказал, ведь я даже не знал, дают ли тут призы за победу, или нет. Я был вынужден склониться к более отрицательному варианту. Максимум, чем может обеспечить “Совёнок” за первое место в игре Электроника: благодарственное письмо, составленное Славей и заверенное печатью Ольги Дмитриевны. Я сел за столик, на котором лежал лист с моим именем и через некоторое напротив меня аккуратно присела Лена. – Привет. Значит, мы играем друг с другом? – Привет. Видимо, да. – та приветливо улыбнулась, покраснела и опустила взгляд в пол. В этом весь “Набор Леночки”. Приятно знать, что хотя бы какие-то вещи в этом лагере не меняются. Через некоторое время к нам подошёл Электроник и начал объяснять правила. *** Здесь я вынужден оторвать большой кусок от повествования, хотя за время игры произошло много вещей. Во-первых, мне каким-то чудесным образом не только удалось освоить азы этой игры, но даже и выиграть несколько раз. С Леной всё было просто, но вот Ульянка упорно не хотела проигрывать. Она даже предлагала мне сотрудничество в форме жульничества за спиной у арбитра и переигровку, на что мне приходилось соглашаться, так как та угрожала шантажом, касаемо Алисы (не думаю, что она могла знать про ладонь, но перестраховаться стоило). Но несмотря на всё это, Ульяну мне тоже удалось выбить из игры. С Алисой всё вышло намного сложнее. За каких-то десять минут Двачевская превратилась из раздолбайки в мастера психологического давления, к тому же ещё и проницательного. Короче говоря, я проиграл этой рыжей бестии и ушёл из столовой с бледным лицом. Сыроежкин подумал, что я так переживал по поводу поражения, однако лишь Алиса знала правду. Прохладный ночной воздух смог немного приободрить меня (по крайней мере, сознание уже не хотелось терять). Однако, этого не хватало, чтобы я смог избавиться от плохих мыслей. Что же ожидает меня завтра? Неужели Двачевская действительно растреплет всем о произошедшем около столовой? Или она будет стараться держать это при себе и использовать при удобных случаях, делая из меня мальчика на побегушках? Второй вариант вполне похож на правду. Но что из этого действительно осложнит мою жизнь в “Совёнке”? На этот вопрос дать ответа я, к сожалению, не мог. Я горько усмехнулся. Да уж, Сливко, как быстро у тебя поменялись приоритеты. Ещё вчера ты бегал по лагерю и в панике пытался понять, что происходит, а сейчас твоим главным переживанием стала перспектива быть неправильно понятым в каком-то аморфном “лагере”. Но действительно аморфном ли? Я вполне ощущаю себя живым, ведь могу потрогать предметы, общаться с людьми, участвовать в чьих-то жизнях. К тому же, эти два дня, проведённых в “Совёнке” были самыми живыми, чем всё моё предыдущее существование в оболочке директора тур клуба. Вокруг меня бегали люди, решали проблемы, вовлекали в свою деятельность. И я участвовал во всём этом, как мог. Неужели это и есть – быть пионером? Да и к тому же, что мне запрещает не искать ответы на свои вопросы и просто утонуть в своей новой оболочке, пусть и немного странной? Быть может, я и вправду умер, но никакого ада не существовало? Быть может, все мои мысли о том самом пионере настолько завлекли мою психологию, что моим пост-смертным пристанищем стал пионерлагерь? Не знаю, есть ли этому всему научное объяснение. Надо бы спросить об этом кибернетиков… Вот я и оказался у домика вожатой. Потянувшись всем телом, я забрался на крыльцо и потянул ручку двери… которая не поддалась. И только затем я заметил, что свет внутри домика не горел. Точно, Ольга Дмитриевна была в столовой, когда я ещё уходил. Видимо, она организовывала уборку помещения. Пожав плечами, я спустился вниз и упал на гамак, стоявший под огромным кустом сирени. Под ласкающий мою кожу вечерний бриз я закрыл глаза и за считанные секунды уснул.