Автопортрет демона

Когда уже четвёртый раз за день оказался около дверей в музыкальный клуб, что-то подсказывало мне, что я не успею таким образом осмотреть весь лагерь. Вряд ли получится расширить базу знаний о «Совёнке», если ходить в одно и то же место. Единственное, что меня успокаивало, так это факт, что при «трудоустройстве» к парням, ситуация бы никак не поменялась. А так, если правильно договориться с японкой, то можно было бы закончить с этим, как можно скорее. Когда я вновь постучался, то получил мелодичное «войдите» в ответ. Завидев меня, Мику даже немного встрепенулась и постаралась выглядеть, как можно приветливой. – Ой, привет, Анатолий! Что-то нужно? – удивительно коротко сказала она. Видимо, я настолько примелькался перед глазами голубоволосой, что даже успел наскучить ей. Однако, я же в свою очередь даже начал немного привыкать к своеобразной пионерке. – Ну, дело в том, что Ольга Дмитриевна попросила меня дать тебе это. – я передал ей пустой лист бумаги, что без дальнейшего объяснения будет выглядеть странно. – Она хочет, чтобы ты написала репертуар песен на сегодняшние танцы. Поняв, что от неё требуется, девушка вскочила на месте, буквально засияла и принялась возбуждённо тараторить: – Ой, точно, ещё же репертуар надо обговорить. Я ведь совсем и забыла про это, хотя уже второй год занимаюсь этим! Слушай, Анатолий… – она крепко схватила меня за руки, даже не переживая о том, как это выглядит со стороны. – Мне срочно нужна твоя помощь! Услышав это, я немного напрягся. Как бы я случайно не запустил цепную реакцию из помощи другим и не запутался в ней. Если, конечно, такого рода вещи возможны. А тем временем Мику продолжила. – Дело в том, что я переживаю по поводу моего выбора. Я хочу сказать, вдруг кому-то не понравится музыка, которая будет играть сегодня, и они умолчат об этом, и я об этом не узнаю, потому что они умолчат об этом?! – Я не знаю, что вообще находится на тех кассетах, поэтому сказать не могу, к сожалению. – ответил я, еле вырвавшись из хватки девушки. Несмотря на то, что со стороны Мику может показаться хрупкой, в её руках содержится неслабая мощь. – Так я могу подсказать! В общем, я бы была очень признательна, если бы ты помог мне. Тут ничего сложного нет, правда-правда! Просто скажи, нравится ли тебе та или иная песня, или нет, и мы внесём её в список! С одной стороны, это была работа, что сама по себе является непосильной. Я надеялся, что Мику, являясь экспертом в мире музыки и песен, сама решит, что будет играть на сегодняшнем мероприятии, но тот взгляд, которым та посмотрела на меня... В нём ясно читалось отчаянье и дикий страх, если не за свою жизнь, то за свою репутацию, как ответственного за песни и пляски, и я, судя по всему, был единственный, кто мог бы помочь ей. Я обречённо вздохнул. – Ну ладно… но если там будет какая-то незнакомая песня, то сама решишь, вставлять её, или нет. Получив положительный ответ, Мику буквально запрыгала на месте и быстро захлопала в ладоши. – Ура! Спасибо тебе, спасибо! Хорошо-хорошо, это будет нетрудно, обещаю! И затем она привела меня к её столику, где мы принялись за кропотливую работу подбора сегодняшних песен. *** Но, к сожалению, как бы я не пытался, каким-то образом ускорить процесс утверждения репертуара, и укоротить его никак не удалось, при том, что незнакомых для меня песен было больше ожидаемого. Мику, всё же сильно переживавшая по поводу её лица в пионерском обществе, настоятельно пыталась ознакомить меня с этими песнями… путём их напевания. И даже при выдающихся музыкальных навыках пионерки, ноты и мотивы многих песен она не помнила, отчего выходила какая-то какофония, что ещё сильнее затрудняло процесс. А на попытки вставить песню в список просто, чтобы успокоить пионерку, та нервничала ещё сильнее, и посему ещё более напористо спрашивала, что я думаю о той или иной музыке. Но, как я описывал выше, всё имеет свой конец, и даже наша с Мику работа (насколько я бы не переставал в это верить за день) кое-как завершилась, окончившись не обычным списком, как требовалось изначально, а целыми схемами и чертежами, которые не сможет разобрать даже профессор высшей математики. На лагерь уже опустился вечер, и красный закат покрыл собой окрестности «Совёнка», предвещая о скором наступлении ночи. Вдруг, вдалеке прозвенел горн, который звал пионеров на ужин. В это же время я сидел рядом с японкой со скучающим видом, так как именно Мику вносила записи в бумажку. Горн был хоть каким-то разнообразием за весь остаток дня, отчего я быстро обернулся в сторону двери. – Ну, наверное, лучше пойти поесть. – уверенно заметил я, резко встав со стула. – Завершим уже после ужина. Мику, что была до жути немногословна, когда приобретала сконцентрированный вид, даже не посмотрела на меня, продолжая глядеть в бумажку. – Ты иди, я тут закончу, и потом присоединюсь. Как раз отнесу список Ольге Дмитриевне. Я лишь пожал плечами, как бы говоря «хозяин-барин». Так или иначе, бумажка всё равно была в распоряжении Мику, и я ничего не мог с этим поделать. – Ну ладно, я пошёл тогда. И затем быстрым шагом направился к двери, которую закрыл снаружи, действительно убеждённый, что Мику справится со своей частью работы. *** Вышел из столовой я уже обеспокоенный. За всё время ужина Мику так и не появилась тут. Конечно, ел я не один, и возможно был настолько занят разговором, что не заметил проходящую мимо тараторящую девушку, но всё же краем глаза я старался высмотреть её. И даже поиски после ужина внутри здания не дали никаких результатов. Я почти что выбежал на улицу и направился в уже знакомый за сегодня музыкальный клуб в надежде обнаружить там пионерку. И когда я вошёл внутрь здания, то обнаружил… задремавшую на столе японку, рядом с которой лежал заполненный список песен. Видимо, бедняжка совсем утомилась за день. Девушка использовала предплечья в качестве подушки, и мирно посапывала, находя комфорт в тёплом и уютном сне, нежели от местной еды. Такая картина не могла не умилить даже меня, отчего я снисходительно улыбнулся. Какое-то время я просто наблюдал за дремлющей пионеркой. Воистину, за всё это время лагерь пробудил во мне какие-то чувства, которые не мог испытывать ранее. Не могу сказать, изменил ли он меня хоть немного, но я могу с точностью сказать, что во мне появились какие-то сомнения. Быть может, всё-таки есть надежда на исправление? Неужели такой человек… нет, такой монстр, как я, может надеяться на искупление? Я хотел было присесть рядом с Мику и внимательно подумать об этом, но мой взгляд упал на бумажку с готовым списком, и я вспомнил о поручении. Точно! Надо вернуть это вожатой, и если Мику не может, ввиду уважительной причины (будить её точно не стану), то за неё это сделаю я. Я аккуратно вынул список из-под девушки, стараясь не пробудить её, что вышло с успехом. Свернув бумажку, я крепко ухватился за неё и направился на поиски Ольги Дмитриевны, не забыв тихонько закрыть за собой дверь, в надежде, что ничто не сможет потревожить хрупкий сон японки.