Автопортрет демона

Закончив с «трапезой», я медленно вышел из столовой, позволив солнечной жаре поглотить меня с головой. Воздуха было всё меньше и меньше, в какой-то момент мне и вовсе показалось, что я задохнусь, если проведу в такой духоте ещё минуту. Я, не спеша, спустился с крыльца и глубоко зевнул. На самом деле, в такое время даже ничего и не хотелось делать (тем более, после того как чудесным образом донёс тяжёлые коробки из музыкального клуба). Я даже хотел было направиться к себе в домик, чтобы подремать часок другой, настолько меня уморил недавний обед, но вдруг мимо меня пронеслись двое пионеров, явно торопившихся куда-то. Затем за ними побежал ещё один, а затем и ещё. Когда расстояние между мной и ещё одним парнем, моим ровесником примерно, сократилось, я решил допросить его: – Эй, в чём весь сыр-бор? Он на секунду остановился и пожал плечами: – Без понятия. Просто говорят на поле какое-то «зрелище», вот я и… – тот словно бы виновато потёр затылок. – А что ещё остаётся делать? Выполнять глупые поручения вожатой? Он улыбнулся лукаво, будто говоря «ну, ты должен меня понять». И в ту же секунду рванул с места, ничего не сказав. Любопытство взяло верх над сонливостью, и я побежал за тем пионером в сторону футбольного поля. Интересно, о каком «зрелище» он говорил? *** Понял я это только уже по прибытии, да и то только косвенно. Дело в том, что зевак и зрителей набралось СЛИШКОМ много. Около футбольного поля уже стояла толпа пионеров, мешавших нормальному обзору. К тому же, из-за их постоянных перешёптываний, я ничего не смог нормально разобрать. Однако, насколько я понял, Ольга Дмитриевна устраивала показательное наказание Двачевской за то, что та употребила нецензурную брань прямо под ушами вожатой. Среди тех тихих фраз, что пионеры перебрасывали друг другу, я услышал осуждение Алисы, а также советы не материться перед Ольгой Дмитриевной. – Твоё поведение недопустимо для пионера, Двачевская! Ты хоть понимаешь, какую угрозу представляешь своей же репутации? Как ты позоришь достижения своих родителей в твоём воспитании… - вожатая осмотрела рыжеволосую с головы до ног и добавила, – … если, конечно, они в нём участвовали. В таком виде «показательное унижение» продолжалось где-то ещё минут десять до тех пор, пока вожатая буквально клешнями не вытянула из Алисы слабое: «Я больше так не буду». Затем она распустила зрителей, что послушно разошлись по своим делам, не сильно будучи довольными результатом. Я же засмотрелся на небо, отчего застыл на месте, как вкопанный, пока на поле не остались только я и Алиса. Мой взор упал на неё, и в ту же секунду её взгляд встретился с моим, отчего та по какой-то причине вспыхнула и буркнула раздражительно: – А ты чего уставился? Шоу уже закончилось, можешь валить. – А я и не ради тебя пришёл. – ловко парировал я. – Мне в отличие от кое-кого есть, чем заняться. Рыжая бестия в ответ на это лишь фыркнула и отправилась прочь от меня. Я же решил сократить дистанцию с пионервожатой. – Здравствуйте, Ольга Дмитриевна. Я слышал, что сегодня намечаются танцы, так? Я решил зайти издалека, и посему начал с заискивающего вопроса. Будем, конечно, надеяться, что Ольга правильно поймёт меня, но я не удивлюсь и альтернативному варианту развития событий. Как-то после расстрела и до сего момента попадать в просак мне выходило не впервой. – Да. – протяжно ответила та, явно не понимая, к чему будет вестись наш разговор. – А тебе что-то нужно? – Ну, я просто хотел сказать, что организация такого мероприятия дело не простое, тем более для такого небольшого лагеря, как наш «Совёнок». – тут, конечно, я сильно слукавил. Я не знаю, когда «Совёнок» был возведён, но я с уверенностью могу сказать, что этот пионерлагерь раза в три длиннее лагеря, где стоял "Чергид" и предшествующий до него клуб, «Романтик» вместе взятых. То же самое можно сказать и про количество пионерии здесь. Но при этом узкий штат местного руководства (один пионервожатый) вызывает вопросы. – И я подумал, что возможно вам понадобится хоть какая-то помощь от меня. Если, конечно, она требуется. Я старался дать понять Ольге Дмитриевне о моём явном желании и настрое работать на благо лагеря. Конечно, я мог бы попробовать это сделать и взглядом, но уж сильно глаза вожатой лезут в душу, отчего даже мне, пятидесятилетнему истукану, было тяжело в них смотреть. Но, видимо, я попал в точку, так как на лице Ольги зародилась довольная улыбка. – Что за вопрос? Конечно, требуется! Лишняя помощь никогда не бывает лишней! Она даже подмигнула мне, отчего по моей спине пробежали мурашки. Выглядело это настолько странно, что мне иногда казалось, что мне могло это привидеться. (всё же под солнцем стоял я очень долго) – Сейчас, посмотрим… – произнесла та и приняла деловитый, задумчивый вид, словно бы залезала в архивы своей памяти в попытках найти нужное досье. Так она простояла чуть меньше минуты, пока наконец не щёлкнула пальцами и не сказала. – Кажется, мальчикам в клубе кибернетиков нужна помощь. Они занимаются настройкой музыкальной аппаратуры, и «Совёнок» был бы очень признателен, если бы она была готова, как можно скорее. И в тот момент моя душа упала в пятки. Участь, которую не пожелаешь никому, даже врагу своему. Лучше бы я вместо этого ещё раз в карты с Алисой поиграл, причём на раздевание. Лучше бы я вместо этого ещё раз побегал за мячом с Ульяной прямо на этом поле. Да лучше бы вместо этого меня ещё раз пригласили в «кабинет»! Всё, что угодно, кроме компании заносчивых, занудных кибернетиков! Возможно, скорое предчувствие смерти было написано на моём лице, ведь в этот момент вожатая вновь призадумалась, после чего сразу сказала: – Впрочем, кажется, у меня есть для тебя поручение, которое нужно исполнить немедленно. В моих глазах загорелась надежда. Я правда был готов на какую угодно работу, лишь бы не проводить даже и минуты с «братьями-акробатьями». – Мне нужно, чтобы ты отправился в музыкальный клуб и обговорил репертуар для танцев на сегодня. Пусть Мику запишет его на бумажке и принесёт мне, ладно? И опять я оказался на перепутье между кибернетиками и японкой. Что за странный день сегодня? Но, я уже говорил, что готов был на что угодно, я это «что угодно» с радостью и выполню. Хотя, из-за свойства Мику выстреливать пулемётными очередями из фраз, слов и речевых оборотов, не все из которых имели бы пользу, конечно, затруднится наше общение. Но это жертва, на которую я готов был пойти. Как никак, я сам вызвался помогать вожатой, и как говорится «назвался груздем – полезай к Мику».