Автопортрет демона

В точности определить, откуда исходил глухой хлопок я не мог, и поэтому решил, что будет мудро сначала отправиться на центральную площадь, а там уже решить, куда направляться. Однако, толпа зевак, что уже стояло посередине лагеря говорила, что настоящее зрелище здесь и состоится. Еле протиснувшись вперёд сквозь тела пионеров, я сумел лицезреть следующее: Ольга Дмитриевна, очевидно злая осматривала почерневший от золы памятник Генды и оценивала возможные повреждения. Смею предположить, что предпринималась террористическая попытка уничтожения памятника, но злоумышленник потерпел поражение. Кроме приобретения черноты, сам памятник никак не изменился, продолжая также смотреть на всех свысока задумчивой позой. Однако, мысль о данном акте по-настоящему будоражила. Кому из этих милых, сознательных, патриотических безобидных пионеров придёт в голову совершить преступления политического толка? Кроме, разве что одной персоны… Вожатая развернулась в сторону пионеров с грозной гримасой и руками на боках и принялась их допрашивать: – Ну? Сознавайтесь же, чьих это рук дело? Толпа народа начало перешёптываться друг с другом, и на их фоне Ульяна вместе с Алисой слишком сильно выделялись, пускай и усиленно пытались скрыть вину со своих очей. Кажется, это заметила и вожатая, и поэтому подозвала их. – Вы двое, ко мне! Немного запротестовав, те всё же шагнули вперёд. – А что сразу я?! – воскликнула первая Ульяна, что сильно испугалась за свою дальнейшую судьбу. – Если Вы считаете… – продолжила Алиса, но её прервал громогласный голос вожатой. – А ну-ка, покажи-ка руки. – А что с ними не так? Алиса попыталась состроить удивление, но измазанные чем-то чёрным руки рыжеволосой выдали ту с потрохами. Ольга Дмитриевна, словно понимавшая, что это рано или поздно произойдёт, причём от рук именно этих двух, лишь раздражённо сказала: – Ясно. Из чего бомбу делала? Дввачевская долго думала, имел ли смысл сознаваться в содеянном, а затем заявила, приняв гордый вид: – Активированный уголь, селитра и сера! – А почему именно памятник? Чем тебе помешал уважаемый деятель, борец за права…? Тираду вожатой прервал Сыроежкин, который что-то тряс у себя над головой и победоносно кричал: – Нашёл! Нашёл! Все мигом обернулись в сторону Электроника, который держал в руках ботинок и продолжал возглашать это слово. – Что случилось? – озабоченно спросила вожатая. Блондин начал объяснять. – Это ботинок Шурика. Я его нашёл в лесу. На тропе в Старый Лагерь. Вдруг, по толпе прошёлся недобрый шёпот. Упоминание какого-то «старого лагеря» возбудило волнение среди всех. Включая непосредственно Ольгу Дмитриевну. – Постой. Ты точно уверен? – Абсолютно. – Простите, что вмешиваюсь. А что такое Старый Лагерь? – спросил я. Пояснением занялся блондин. – Да так, ничего особенного. Старый корпус лагеря. По легенде, когда тот лагерь ещё действовал, там работала вожатая, что когда-то была влюблена в пионера, но от несчастной любви, была вынуждена покончить собой. – Сделала харакири кухонным ножом! – вмешалась Ульяна с довольным лицом. – А того пионера автобус сбил. – А теперь там, якобы, обитает призрак этой вожатой, не способная покинуть это место. Но это неважно, наука уже давно опровергла существовании приведений и сущностей подобного рода. – Всё равно туда должен кто-то пойти! – заявила Ольга Дмитриевна, и прямо на наших глазах ряды пионеров начали редеть с геометрической прогрессией. Все воспринимали легенду про приведение всерьёз. И тут у меня в голове щёлкнуло. Злачное место, которое никто не осмелится посетить из-за старых слухов, расположенное в далёком от «Совёнка» районе. Место, о котором в лишний раз боится вспоминать каждый, кто хотя бы неделю прожил в этом лагере. Судя по всему, тема старого лагеря – табу среди местных пионеров, и даже если бы что-то действительно трагичное случилось там, никто бы не захотел подойти к нему даже на пушечный выстрел. Это местная «долина смерти». И именно в этот самый момент я окончательно осознал, даже в этом лагере мне нет прощения. Сама вселенная предоставила мне возможность снимать, снимать даже когда я почти поверил, что у меня есть шанс искупить свою вину! Однако, это не так. Животное когда-то животным и останется на всю свою жизнь… или даже на две жизни. Удел Анатолия Сливко – не радоваться существованию и не улыбаться, а губить чужие невинные души и искажать своё лицо извращённой похотливой гримасой. Все мои надежды на мирную жизнь скатились в тартарары. Мне предложили искушение, и я на него сразу же поддался, потому что я есть падший человек… даже не человек, а самый настоящий демон. Мне нужно было сходить туда, что бы это мне ни стоило. Теперь, когда у меня есть законные основания осмотреть это место, я должен воспользоваться им, пока его вероломно не отняли у меня. – Я туда схожу! – я поднял руку, дабы меня заметили, но в этом не было никакого смысла, учитывая, что, по сути, кроме меня и ещё некоторых уже знакомых мне пионеров не было. Ольга Дмитриевна наполнилась энтузиазмом, поняв, что нашёлся хоть один желающий (пусть и со своими мотивами). – Отлично. Тогда завтра отправишься на поиски. – Завтра? Но что, если с Шуриком что-то случилось, и он нуждается в помощи? – возразил я. Мне нельзя было завтра, каждая секунда теперь на счету. Вожатая в свою очередь сильно замялась. – Ты уверен? Уже темнеет, как-никак. Ольга долго решалась, как поступить, но всё же поддалась на моё настаивание. В конце концов, идти туда не ей. – Ладно, пошли за мной, я дам тебе кое-что. И мы направились к домику вожатой. Оказавшись на месте, та вошла внутрь, оставив меня снаружи на какое-то время, пока я пребывал в своих мыслях. Старый лагерь… как бы не прошли поиски кибернетика, это будет очень интересное предприятие. Как минимум, самое продуктивное за все эти четыре дня. И как раз-таки, потому что именно этим я и должен был заниматься всё это время. Уже через минуту Ольга Дмитриевна появилась на крыльце и выдала мне увесистый фонарь, а также набор из ножа и верёвки. Очевидно, это должно было пригодиться мне в лагере, однако, возможность нести это всё долгое время находилось под вопросом. Но так или иначе, я поблагодарил вожатую и тронулся в путь. Конечно же, скинув нож и верёвку на скамье на площади. Фонарь я решил оставить при себе, ибо в тёмное время суток применение я точно смогу найти.