В своём праве

      Закончился очередной — пятый для Гарри — учебный год в Хогвартсе. Вечером в гриффиндорской гостиной отмечали сдачу СОВ. Несмотря на происки Амбридж, Гарри удалось сдать все экзамены, кроме зельеварения и истории Магии, на «Превосходно» и теперь пятикурсники отсыпались после вечеринки — до отправки на летние каникулы ещё было время. Сириус обещал забрать крестника прямо с поезда в свой дом и это лето они проведут вместе.       Гарри разбудила декан факультета Макгонагалл и велела придти в кабинет директора. Поттер подозревал, что тот сейчас начнёт свою волынку о том, что Гарри должен вернуться к Дурслям, но настаивать на этом он не мог — Сириус прошлым летом был официально освобождён и являлся его законным магическим опекуном. Так что только он мог решать, где и с кем ему проводить каникулы.       Наскоро накинув на пижаму мантию, Поттер направился к кабинету директора, настраивая себя на противостояние его решению.       Дамблдор, заложив руки за спину, стоял возле феникса, его поникший вид и печальный взгляд говорили о том, что что-то случилось неприятное. — Сэр, — окликнул его Гарри, — Вы вызывали меня? — Да, мальчик мой. Извини, что разбудил так рано. Вы вчера, наверное, неплохо погуляли? Гарри неопределённо пожал плечами, ведь не ради этого его подняли в такую рань… — Гарри, — проникновенным голосом произнёс старый волшебник, делая несколько шагов по кабинету, — Я тебе должен сообщить ужасное известие. Раньше за такие вести гонцу отрубали голову, но смею надеяться, что ты не будешь держать на меня обиду… — Что случилось, сэр? — нетерпеливо перебил его гриффиндорец, зная как тот умеет плести словесные кружева, ходя вокруг да около. — Если вы о том, что я должен вернуться в дом Дурслей, так этот вопрос даже не обсуждается, — нахмурив брови, твёрдо произнёс Гарри, — крёстный меня встретит на вокзале и мы отправимся к нему. Директор после недолгого молчания сел на стул, кашлянуть несколько раз, встал, снова прошёлся по кабинету, опять сел уже в кресло, ещё раз прокашлялся: — Боюсь, что тебе всё же придётся вернуться в дом твоих родственников на это лето. — С чего бы это? — сложив руки на груди, обиженно насупился Гарри. — Дело в том, мальчик мой… Я даже не знаю, как тебе это сказать… Сегодня ночью твой крёстный, выполняя очень важное поручение, погиб, — наконец-то выдохнул старик и поднял виноватый взгляд на застывшего в недоумении парня. — Что значит — погиб? — дрогнувшим голосом неуверенно спросил Гарри. — Сириус, как я уже сказал, выполнял очень важное поручение, и попал в ловушку Пожирателей Смерти во главе с Люциусом Малфоем и Беллатрикс Лестрейндж. Мы успели придти к нему на помощь, но в поединке с кузиной, Сириус был ранен и та, воспользовавшись этим, Ступефаем столкнула его в Арку Смерти. — В Арку Смерти? — нахмурившись спросил Гарри, — Что это за Арка? — Арка Смерти — это магический артефакт, который находится в Отделе Тайн в министерстве Магии. Раньше, когда не было ещё дементоров, так казнили преступников, сталкивая их в эту Арку, — объяснил директор, похоже он и сам мало что знал об этом артефакте. — И что Сириус делал в Отделе Тайн возле этой Арки? — Прости, мой мальчик, но об этом я тебе сказать не могу. — Это вы послали его туда? Он выполнял ВАШЕ поручение? — упрямо глядя на директора спросил Гарри, и когда тот молча кивнул, бессильно плюхнулся на кресло и сжавшись в комок, закрыл лицо руками. — Мне тоже очень жаль твоего крёстного, Гарри, — сочувствующим голосом проговорил директор, — он погиб, защищая тебя. — Защищая меня? — резко вскинулся Поттер и окинул директора недоверчивым взглядом, — Каким образом он ТАМ защищал меня? — и видя, что тот не собирается ничего объяснять, продолжил с болью в голосе, — Вы специально его туда послали. Вы не хотели, чтобы Сириус стал моим опекуном. Вам зачем-то надо, чтобы я всегда оставался один. Вам нужно, чтобы я жил с людьми, которые ненавидят всё что связано с магией и меня в первую очередь. Вы никогда ничего мне не объясняете, зачем вам это надо. — Гарри! — обиженно воскликнул директор, всплеснув руками, — Что ты такое говоришь? Я, наоборот, очень беспокоюсь за тебя и не хочу нагружать лишними проблемами. Чтобы ты ещё хоть немного смог насладиться детством. Побыть просто ребёнком. — Насладиться детством? Побыть просто ребёнком? — с горьким сарказмом вскричал Гарри, — О чём вы говорите, сэр? Это когда же я был просто ребёнком? Может быть только до года, когда мои родители ещё были живы? Но я этого не помню. Разве вы не в курсе, каким было моё детство, которое я провёл в чулане под лестницей у любимых родственничков, вкалывая на них за прислугу с пяти лет, а в оплату получая за это тычки, подзатыльники и оскорбления? А ведь я старался, я хотел, чтобы меня так же любили, как Дадли… Вот уж никому не пожелаю такого детства. И только я решил, что наконец-то моя жизнь изменится, что я буду для кого-то нужным и у меня будет свой взрослый, который будет заботиться обо мне, защищать, любить, как это у меня сразу же отобрали и спустили с небес на землю… Я что не заслужил этого или так много прошу? Так нет! Вы и последнюю надежду отобрали у меня. За что? — с горестным надрывом в голосе он сгорбившись, засунув руки глубоко в карманы, пошёл из кабинета директора. Но, остановившись в дверях, повернулся к директору и тихо, но твёрдо произнёс: — Согласно постановлению четвёртой статьи Конституции магического мира Великобритании от тысяча семьсот какого-то там года, директор школы, не являясь личным магическим наставником или регентом, назначенным умершими родителями, не имеет права на вмешательство в личную жизнь и пространство ученика во время его непребывания в учебном заведении. А по закону от тысяча двести тридцать восьмого года, сирота из Древнего и Благородного Дома, каким является Род Поттеров, без наличия прямых старших родичей, достигнув возраста малого совершеннолетия, которое у волшебников наступает в четырнадцать лет, имеет право подать заявку в Отдел наследия и родственных связей на проверку кольцом на Главенство в Роду, что мы с Сириусом и сделали на зимних каникулах, — он продемонстрировал перстень на пальце правой руки, до этого скрытый невидимыми чарами. — Сириус стал Главой Рода Блэк, и его кузина Беллатрикс не могла даже просто поднять на него волшебную палочку с желанием причинить вред Главе Дома, к которому она принадлежит по праву рождения. Так что я не верю, что Сириус погиб так, как рассказали вы. Но я всё равно узнаю правду… Поттеры входили в десятку самых богатых семей магического мира Британии, имели свои дома и усадьбы и не только в Англии, а их единственный наследник жил в чулане под лестницей, носил обноски и питался объедками и получал тычки и затрещины от родственников за то, что по незнанию и малолетству не мог справиться с детскими магическими выбросами. И всё это по воле одного человека, посчитавшего себя вправе распоряжаться чужой жизнью… Жизнью ребёнка, оставшегося круглым сиротой по его же вине… И ещё возникает вопрос, как так получилось, что все пригодные для проживания дома, находившиеся на острове и принадлежащие моей семье, оказались разрушены, а хранилище в банке практически опустошено? — и не дожидаясь ответа, кивнув директору, впавшему в растерянный ступор, вышел из кабинета. Он не хотел его видеть, слышать его лживые слова оправдания. Он давно уже понял, что за маской «доброго дедушки» спрятана другая, разительно отличающаяся, настоящая, личина изворотливого интригана и манипулятора, готового идти по трупам к своей цели, только вот какова его конечная цель — никому не известно. Ну не «ради общего блага» же на самом деле?

***

      Тот злосчастный день разрушил все его надежды на то, что и в его жизни что-то может измениться к лучшему. Всё почернело, как будто тонкая защитная скорлупа вокруг него разбилась вдребезги. Мрачные волны отчаяния, безысходности захлестнули его.        Была жизнь. Была надежда. Был смех, радость, пусть и куцая, неуклюжая, но забота родного человека… Казалось, что этих состояний больше не будет никогда… Без него…       Друзья не понимали его горя: — «Гарри, конечно, нам тоже очень жалко твоего крёстного, но ведь ты его практически не знал. Сколько времени вы провели вместе? Месяц в прошлом году и две недели на этих зимних каникулах.» — недоумённые и равнодушные взгляды.       Да что бы они понимали? Эти две недели были самым светлым и счастливым пятном в его мрачной и беспросветной жизни. Несмотря, на плотную оккупацию рыжим семейством — директор настойчиво попросил (приказал) Сириуса приютить их у себя, так как Артур Уизли перед самым Рождеством попал в больницу, кстати, тоже выполняя какое-то важное поручение Дамблдора, то им проще было посещать его, находясь в Лондоне — они всё равно находили возможность каждый день сбегать из дома и заниматься своими делами.       Правда, по возвращению им приходилось выслушивать укоряющие и обвиняющие в беспечности и безответственности вопли миссис Уизли, которой, по сути, не должно было быть никакого дела до того, чем занимается и где проводит время хозяин дома со своим крестником на законных каникулах. Чем и затыкал ей рот Сириус. А через неделю в дом на Гриммо, двенадцать приехала Гермиона Грейнджер и теперь бдение за ними усилилось втрое: миссис Уизли, Джинни и Гермиона не спускали глаз ни с Гарри, ни с Сириуса. Рону и близнецам было просто завидно, что те плюют на всё и всех и отрываются по полной, а они вынуждены сидеть взаперти в этом мрачном доме, потому что если выйдут, то обратно провести их может только Сириус, а тот вместе с Гарри исчезал рано утром и возвращались они лишь к ночи. Где и чем они занимались не рассказывали, а лишь весело переглядывались и загадочно перемигивались. Гермиона и Рон были обижены на своего друга за его скрытность: «Гарри, мы же друзья! У тебя не должно быть от нас никаких тайн! Ты должен нам всё рассказывать!», а когда Гарри рассказал что ходит с крёстным по борделям и, если Гермиона так настаивает, то он может поведать ей во всех подробностях, чем они там занимаются… И только после этого она больше не приставала к нему, чего не скажешь о Роне, тот, наоборот, хотел услышать всё и именно в подробностях. Но Гарри не вёлся и просто посылал настырного друга подальше. Короче, Рон, Гермиона и Джинни обиделись на него — Рон из-за зависти, что Поттеру было доступно то, что не было доступно ему, Гермиона, потому что перестала быть авторитетом для Гарри, а Джинни… Джинни просто ревновала, так как считала его своим парнем, только непонятно, из чего она сделала такое предположение — что и проявляли в течение всего пятого курса. А Гарри это было только на руку, он с головой ушёл в учёбу и даже то, что Амбридж, непонятно за что, отстранила его от квиддича — он не принимал участие в драке между гриффиндорской и слизеринской командой, он тогда только и успел что спуститься на землю и сразу же попался на глаза этой жабоженщине, которая с самого первого занятия провоцировала его на скандал, но Гарри упорно держался и не поддавался на её выпады — не особо расстроило Поттера. В итоге Гарри сдал все экзамены на отлично и хорошо и с удовольствием рассматривал недовольное лицо своей подруги, которая считала его если не совсем тупицей, то… тупым.

***

POV Гарри Поттер       После четвёртого курса я перестал слепо доверять Рону и Гермионе, а директору перестал полностью доверять после того, как узнал, что тот не помог Сириусу, когда того упрятали в Азкабан без суда и следствия. И ничего не сделал, после…       Даже, если Дамблдор был уверен в виновности Блэка, он всё равно должен был настоять на судебном разбирательстве, если только у него не было своих причин, чтобы быстро и тихо покончить с этим делом. Причин — вроде того решения, чтобы поместить ребёнка, в одночасье ставшего круглым сиротой, в дом Дурслей.       Являясь Верховным Чародеем Визенгамота, он готов был хладнокровно позволить невиновному человеку окончить свои дни в Азкабане, чтобы я вырос в выбранном им окружении. А потом, когда Сириус смог сбежать из тюрьмы, он не только ничего не сделал, чтобы помочь ему оправдаться, а, напротив, сделал так, чтобы беглец чувствовал себя загнанным и даже не пытался восстановить справедливость. Хорошо, что у Люпина хватило здравого ума заставить друга обратиться в Международный Суд Магии, находящийся в Швейцарии.       Сириус Блэк уже через неделю после подачи заявления, был полностью оправдан. Потом целый год у него ушёл на восстановление здоровья, психики и магии. А теперь старик, видимо, поняв, что его «ручной герой» (я) срывается с поводка, решил устранить препятствие… Ну не верю я, что Сириус погиб так глупо. Да и не слушался он последнее время приказов Дамблдора, когда узнал правду о моей жизни у Дурслей. И клятву мне дал, что больше не поведётся на агитацию Дамблдора… Что же такое произошло, что он отправился выполнять его «важное поручение»? И мне не нравилось, что это «что-то» как-то связано со мной… Fin POV Гарри Поттер

***

      Солнце уже клонилось к закату и Гарри, закончив все дела в доме, вышел в палисадник, чтобы полить цветы. Сегодня ему исполнилось шестнадцать лет, но об этом в доме Дурслей никто не вспомнил, впрочем, как и все годы, что он жил с родственниками, так что все задания по дому он должен был сделать так же, как и в любой другой день. Но Гарри был не против.       Дурсли не понимали, что чем больше они загружают работой «ненормального» племянника, тем больше спасают его от отчаяния, такого всепоглощающего уныния, когда в душе человека гаснет последний луч надежды, и он чувствует себя окружённым непроницаемым, беспросветным мраком.       Он бы и сам забыл бы про свой день рождения, если бы рано утром, когда Дурсли ещё спали, не прилетело несколько сов, принёсших поздравления и подарки: от Римуса Люпина — он прислал книгу об анимагии, от Невилла Лонгботтома и Луны Лавгуд — эти двое, как будто сговорились, прислали семена каких-то необычных растений. Рон, как обычно, постер с изображением своей любимой команды по квиддичу «Пушки Педдл» — наверное, уже в его комнате некуда вешать. Гермиона прислала магловскую книгу по психологии: «Как пережить утрату близкого человека». А Колин Криви — целый фотоальбом со снимками — с занятий ОД, игры в квиддич и так далее. Были ещё просто открытки с поздравлениями и разные сладости, которые он ещё не успел разобрать, оставил на вечер. Последней прилетела Хедвиг и принесла подарок от Хагрида — безразмерный мешочек из кожи какого-то волшебного животного.       Естественно, это внимание согрело душу подростка и он, впервые за полтора месяца, весь день ходил со счастливой улыбкой на лице, чем неимоверно пугал своих родственников.       Закончив поливать последнюю клумбу с гортензиями, Гарри закрыл кран и начал сворачивать шланг, чтобы отнести его в сарай. В это время на улице Тисовой появился человек. Появился неожиданно и бесшумно, как будто вырос из-под земли или возник из воздуха… Он был высок, худ и очень стар, судя по серебру его волос и бороды — таких длинных, что их можно было заправить за пояс. Он был одет в длинный сюртук, поверх которого была наброшена подметающая землю лиловая мантия, а на его ногах красовались ботинки на высоком каблуке, украшенные серебряными пряжками. Глаза за затемнёнными очками были голубыми, очень живыми, яркими и искрящимися, а нос — очень длинным и кривым, словно его ломали, по крайней мере, раза два. Казалось, что этот человек абсолютно не понимает, что появился на улице, где ему не рады — не рады всему связанному с ним, начиная от его имени и заканчивая ботинками. Однако его, похоже, это нисколько не беспокоило и он спокойно перешагнул через невысокий забор дома под номером четыре и пошёл по влажной садовой дорожке к крыльцу.       Как раз в это время Гарри вышел из сарая и, увидев названного гостя, на мгновение застыл на месте. — Директор Дамблдор? — наконец смог вымолвить он, подходя ближе, — Что вы здесь делаете? — А, добрый вечер, Гарри! — сказал Дамблдор, взглянув на него сквозь полукружия очков с самым довольным выражением. — Простите, сэр. Добрый вечер, — с тревогой произнёс Гарри, — Что-то случилось ещё? — Нет, мой мальчик. Ничего не случилось. Просто нам необходимо обсудить с тобой кое-какие вопросы, — спокойно ответил Дамблдор, — и я предпочёл бы не делать этого посреди улицы. Придётся нам самую малость злоупотребить гостеприимством твоих дяди и тёти. Может ты пригласишь меня в дом? — Не думаю, что это хорошая идея, — покачал головой Гарри и посмотрел на него исподлобья. — Они не любят таких как мы и не уверен, что будут рады встрече с вами, директор. — И всё же, я попробую договориться с твоими родственниками, — настойчиво проговорил Дамблдор и стремительно шагнул вперёд в открывшуюся дверь и беззастенчиво прошёл внутрь дома.       Вернон Дурсль с такими же густыми усами, как и у Дамблдора, только русыми, одетый в домашний халат, уставился на гостя своими крошечными глазками, словно не веря им. — Давненько я здесь не был, — произнёс Дамблдор, глядя сверху вниз на Вернона. — Смотрите-ка, ваши африканские лилии отлично цветут.       Вернон Дурсль упорно молчал. Гарри не сомневался, что дар речи вернётся к нему, и очень скоро — пульсирующая жилка на виске дядюшки предупреждала об опасности и Гарри, не став дожидаться вспышки злости от Вернона, быстро среагировал: — Сэр, может поговорим в выделенной мне в этом доме комнате? — В твоей комнате? — удивлённо повернулся к нему Дамблдор. — Да. — уверенно кивнул Гарри, — Я думаю не стоит провоцировать мистера Дурсля… Вы-то уйдёте, а мне ещё жить здесь. — Ну хорошо. Раз ты считаешь, что так будет лучше, — неохотно согласился старый волшебник, — то, конечно, пойдём поговорим у тебя в комнате.       Поднявшись на второй этаж, Гарри жестом указал на дверь с несколькими внутренними и висячими замками и с кошачьей дверцей внизу двери, пристально наблюдая за директором — но тот, к искреннему разочарованию парня, не обратил никакого внимания на все эти запоры, спокойно прошёл в комнату и, оглядевшись, скептически ухмыльнулся.       Помещение было маленьким, в нём помещались лишь односпальная кровать с тонким матрасом, стол, одностворчатый платяной шкаф и табуретка — всё любезно притащено с мусорки, куда эту «мебель» выкинули соседи, когда у них умерла бабушка. На столе и кровати лежали нераспечатанные письма, открытки и подарки.       Гарри быстро всё смёл в одну кучу и предложил директору табуретку, а сам уселся на кровать, которая жалобно скрипнула под его весом. — О! Это подарки и поздравления от твоих друзей? Гарри молча кивнул. — О, прости старика, мой мальчик, я совсем забыл, что тебе сегодня исполнилось шестнадцать лет. — Ничего, сэр. Вы и не должны этого помнить. Я же не родственник вам. Итак, о чём вы хотели поговорить со мной? Вы меня, конечно, извините, но уже поздно, я устал и хочу есть. — Да, да, конечно. Я понимаю, — сказал Дамблдор. — Возникла одна трудность, которую, я надеюсь, ты сможешь для нас разрешить. Говоря «для нас», я имею в виду Орден Феникса. Но прежде всего я должен сообщить, что неделю назад было обнаружено завещание Сириуса Блэка и что он всё своё состояние и недвижимость оставил тебе, с некоторыми оговорками в пользу Римуса Люпина и Андромеды Тонкс, это его двоюродная сестра. — Я знаю, кто такая Андромеда Тонкс, — ответил Гарри. — И что значит — было обнаружено? Разве подобные вещи просто так обнаруживаются? — Нет, конечно. Такие, как ты сказал, вещи не обнаруживаются просто так. Они официально оформляются в банке Гринготтс и в Отделе наследования и родовых связей. Но, видимо, Сириус не успел оформить всё, как полагается и это завещание хранилось у его двоюродной тёти миссис Уизли. — Хм, — только и мог произнести Гарри. Как же — «хранилось»! Поди, нашла его в Блэк Хаузе, когда изображала там генеральную уборку и припрятала до поры до времени. — Ну и в чём затруднения? — Наша проблема состоит в том, что Сириус оставил тебе, среди всего прочего, дом номер двенадцать на площади Гриммо. — И вы, я так понимаю, хотите и дальше держать там свою штаб-квартиру? — Да, — честно ответил Дамблдор. — Но видишь ли, согласно семейной традиции Блэков дом всегда переходил по прямой линии к очередному наследнику мужского пола, носящему фамилию Блэк. Сириус был последним в роду. Его младший брат умер раньше него и ни у того, ни у другого не было детей. В завещание чётко сказано, что он хочет передать дом тебе. Но, тем не менее, дом может быть каким-то образом заколдован, чтобы им мог владеть чистокровный волшебник. — Вы ошибаетесь, сэр, считая, что у Рода Блэков нет чистокровного наследника. — О чём ты, мальчик мой? — глядя на Гарри поверх очков, удивлённо произнёс Дамблдор. — Вы ошибаетесь, считая, что у Сириуса не было детей, — членораздельно повторил Гарри, — у него был и есть родной сын. — Сын? Откуда? — Я так думаю, что оттуда, откуда берутся все дети, сэр, — насмешливо хмыкнул Гарри. — А вы думаете, что их находят в капусте или аист приносит? — И кто этот мальчик? — не обращая внимания на сарказм парня, взволнованно спросил Дамблдор. — Простите, сэр, но это не ваше дело. Сириус доверил мне эту тайну и я поклялся сберечь её, пока он сам не решит раскрыть её перед магическим сообществом. — Но он умер! Значит клятва уже не действует. — Я не видел его тела, сэр… — сложив руки на груди произнёс Гарри и упрямо сжал губы. — И сколько лет мальчику? — нахмурившись, спросил директор. — Не важно. Главное — что он есть. И Сириус не мог написать завещание… Зачем ему это делать, если есть наследник? Может вы не знаете, сэр, но в чистокровных семьях волшебников, не пишут завещания. Главы Рода пишут рекомендации, которые необходимо соблюдать наследнику, когда он вступить в права наследования. Всё имущество, по умолчанию и так передаётся в руки прямого наследника. А вот в рекомендациях уже даются советы, как наследник может — не должен, а может — распорядиться наследством. У Рода Блэков есть чистокровный наследник. Но… Я могу намекнуть, кто он, если вы скажете, что за поручение выполнял Сириус и почему он погиб. — Я не могу тебе этого сказать, Гарри, — сдерживая раздражение, сказал Дамблдор. — Это строжайшая тайна и тебе пока рано знать её. — Ну, что ж, — поднимаясь с кровати, ответил Гарри. — Как хотите. Я не особо настаиваю. Тем более, что я знаю об этой строжайшей тайне. Вы недооцениваете домашних эльфов, господин директор. Я знаю, что вы вынудили Сириуса, применив запрещённое заклинание подчинения, отправиться в Отдел Тайн, чтобы охранять пророчество от Волдеморта, в котором сказано, что на исходе седьмого месяца родится тот, кто сможет победить Тёмного Лорда и родится он в семье волшебников трижды бросавших ему вызов. И ни один из них не сможет жить, пока жив другой. Дословно не знаю. Но что-то вроде этого, — Дамблдор ошарашенно смотрел на парня и не знал, что сказать. — Мне жаль, мой мальчик, но ты об этом должен забыть, — ласково улыбаясь, проговорил Дамблдор, доставая и направляя на него палочку. — Я может быть и забуду, мне и самому не очень хочется помнить о том, какой вы есть гнусный человек, но запись нашей с вами приватной беседы уже ушла в Отдел дознания при Аврорате. Не думали же вы, что я оставлю смерть единственного родного человека без расследования? И отмщения? Так что через несколько минут здесь будут авроры.       Дамблдор вскочил с табуретки просквозив Поттера убийственным взглядом, и попытался аппарировать. — Не получится, господин директор, — почти с нежностью сказал Гарри. — Мистер Скримджер сам лично установил антиаппарационный купол на этот дом. И Феникса запер в антимагическую клетку.       Только успел Гарри закончить говорить, как в дверь ворвался глава Аврората и за ним три аврора. — О! Какие люди! — весело воскликнул Скримджер. — Мистер Дамблдор, вы арестованы за применение запрещенного вами же заклинания подвластия. И будете задержаны до окончания разбирательства. — Вы не имеете права, — высокомерно проговорил Дамблдор, — я — Верховный Чародей Визенгамота и председатель МКМ. Я неподсуден. — Вашу палочку, мистер Дамблдор. Я же сказал, что во всём разберёмся. Мы же не вы, чтобы без следствия и суда упрятывать невинных граждан в Азкабан, — насмешливо хмыкнув, произнёс Скримджер. — Мистер Поттер, всё нормально? — Да, спасибо, мистер Скримджер, всё нормально, — ответил Гарри. — Ну тогда, с днём рождения вас, Гарри. — Спасибо.