В своём праве

      Когда авроры ушли — вместе с Дамблдором — Гарри тихо рассмеялся и лёг на кровать, прямо на письма. Конечно, он понимал, что старый интриган сможет отбрехаться от всех обвинений, и даже выйдет сухим из воды, но то, что тому придётся оправдываться и объясняться, да ещё провести несколько дней в камере предварительного заключения, просто грело его душу.       Гарри отдал главе Аврората свои воспоминания о том, что происходило в Хогвартсе с самого его первого курса — начиная с того момента, как к нему пришёл Хагрид и заканчивая «беседой» с Лже-Моуди, то бишь, с Барти Краучем-младшим, после окончания последнего тура в Турнире Трёх волшебников. Пусть компетентные специалисты разбираются, как могло получиться так, что такой Великий и Могущественный волшебник не заметил в находящейся под его ответственностью школе ни тролля, свободно разгуливающего по коридорам Хогвартса; ни лича, гнездившегося в затылке профессора по ЗоТИ, который каждый день сидел с ним за одним столом во время приёма пищи; ни трёхглавого пса, достигающего в холке больше двух метров, под ласковой кличкой «Пушок»; ни ползающего внутри каменных стен огромного змея, способного окаменить взглядом любое живое существо; не заметил, что у глупой маленькой девочки хранится темномагический артефакт, вытягивающий магическую силу, причем не только у неё, но и у тех, кто находился рядом с ней; а в семье, в которую он был вхож как друг семьи, не распознал в питомце мальчишек анимага, преступника и предателя, из-за которого невинный человек провёл двенадцать лет в Азкабане; а уж про четвёртый курс — так и вообще — слов нет. Приличных.       Когда Скримджер просмотрел эти воспоминания, он чуть не выдрал клок волос со своей львиноподобной шевелюры и ринулся арестовывать директора школы, но того в тот момент не было в Англии.       Не было никакого записывающего и передававшего запись устройства (откуда бы ему взяться?), не было антиаппарационного купола над домом Дурслей, а был просто артефакт для связи, который дал Поттеру Скримджер, чтобы тот смог вызвать помощь, если понадобится. Гарри блефовал. Но ведь блеф удался — директор поверил, уж кто-кто, а он должен был знать, что может произойти, если врезаться во время аппарации в антиаппарационный купол и не стал рисковать. Старый уже человек, чего с него взять.       Так немножко похихикав, Гарри поднялся с кровати и стал собирать свои вещи, складывая их в небольшой чемодан с пространственным расширением, который подарил ему крёстный на Рождество. — Хедвиг, — обратился он к птице, сидевшей наверху шкафа и с интересом следившей за действиями молодого волшебника. Когда он произнёс её имя, сова ухнула и, слетев со шкафа, села ему на плечо, — Хедвиг, ты полетишь своим ходом в дом крёстного. Хорошо? — ласково погладив свою пернатую подругу по мягким пёрышкам, сказал Гарри. — Клетку твою я заберу. Так что встретимся там. Отдыхай сегодня, а завтра тебе предстоит много работы. Надо же мне ответить на поздравления, а то некрасиво получится.       Сова одобрительно ухнула, довольная тем, что у неё такой воспитанный и добрый друг, несмотря на то, что у него нет перьев и крыльев. Но Хедвиг знала, что он тоже может летать на деревяшке с пушистым хвостом из тонких прутьев, и гордилась им. Она вспорхнула с плеча, предварительно ласково ущипнув его за нос, и вылетела в распахнутую форточку. Гарри давно уже проделал там небольшую дыру в решётке, чтобы Хедвиг могла беспрепятственно протиснуться через неё.       Гарри проследил взглядом за исчезающей белой точкой на фоне уже начавшего темнеть неба, вздохнул и, собрав письма с кровати, положил их поверх одежды в чемодан.       Он в этом году не стал забирать сундук со школьной одеждой, мантиями и учебниками из Хогвартса, не понимая, зачем вообще делал это каждый год — всё равно Дурсли запирали сундук в чулан на всё лето — а в этом году Поттер отдал свои школьные вещи Колину Криви вместе с сундуком. Гарри сильно вытянулся за этот год и всё стало ему мало, а у семьи Криви не так много денег.       Собрав всё, что он посчитал своим, Гарри взял клетку Хедвиг и чемодан, оглядев в последний раз комнату, в которой провёл много не очень радостных и счастливых дней и ночей, и вышел из неё, громко и плотно захлопывая дверь, как будто оставляя за ней свою прошлую жизнь.       Дурсли сидели в гостиной и нервничали… Увидев спустившегося с лестницы племянника одного с чемоданом и клеткой в руках, Вернон спросил: — А где твой…гость? — Ушёл, — безмятежно ответил Гарри. — А ты куда это собрался на ночь глядя? — нервозно крутя в руках чашку с чаем, спросила Петуния. — Я тоже ухожу. — спокойно проговорил Гарри. — Думаю, что мы больше не увидимся с вами, поэтому напоследок хочу сказать вам огромное спасибо за всё, чему вы научили меня, хоть и не любили. Все эти навыки выживания пригодятся мне в дальнейшей жизни. И позвольте дать вам совет. Мистер Дурсль, продавайте дом, свою фирму, забирайте жену и сына, и уезжайте. Уезжайте куда подальше от этого места, если хотите, чтобы вас больше не доставали такие же, как я, люди. И даже, может быть, это спасёт вашу жизнь. — Но куда ты пойдёшь? — встревоженно спросила Петуния, что было весьма неожиданно. — Тот старик сказал, что ты должен жить здесь до твоего семнадцатилетия, — поддержал жену Вернон Дурсль. — Обстоятельства изменились, — широко улыбнулся Гарри, глядя на их шокированные лица, — Теперь то, что говорил «тот старик», не имеет никакого значения. А куда я пойду, вам знать не надо. И… всё же, Мистер Дурсль, я настоятельно рекомендую вам прислушаться к моему совету. Боюсь, что меня начнут искать как «светлые», так и «темные», и «серо-буро-козёльчатые» волшебники. Мне бы не хотелось брать ответственность ещё и за ваши жизни. А теперь прощайте и, как говорится — не поминайте лихом. Я, Гарри Джеймс Поттер ничего не должен семье маглов, носящих фамилию Дурсль. Я В СВОЕМ ПРАВЕ! — произнёс волшебник и в этот миг где-то в глубине дома, что-то звякнуло, как будто оборвалась туго натянутая струна. Вернон схватился за сердце, Дадли что-то хрюкнув, скатился со стула под стол, а Петуния побелела и глубоко вздохнув, упала в обморок.        Но Гарри этого уже не видел, он вышел из дома и пошёл в конец улицы, в то место, где он три года назад вызвал волшебный автобус «Ночной рыцарь».       Недолго раздумывая, Поттер взмахнул волшебной палочкой и стал ждать. Через минут десять перед ним появился, буквально из воздуха, трёхэтажный автобус фиолетового цвета «для волшебников и ведьм, попавших в затруднительное положение» и из открывшейся двери вывалился всё тот же кондуктор — Стен Шанпайк, вспомнил Гарри имя этого парня. Кондуктор невозмутимо посмотрел на него и равнодушно произнёс гнусавым голосом: — Автобус для ведьм и волшебников попавших в затруднительное положение. Куда едем? — В Лондон, — ответил Гарри и, обойдя кондуктора, поднялся на первую ступеньку. — Ясно, — парень почесал нос. — А можно поконкретнее? — К клинике Святого Мунго. — Ну вот это другое дело. Заходите в салон. Проезд до Лондона одиннадцать сиклей. За четырнадцать можно получить кружку горячего какао, а за пятнадцать — ещё и грелку на голову и в придачу зубную щётку любого цвета, — лихо протарабанил парень и выжидающе уставился на нового пассажира. — Нет, спасибо, — ответил Гарри, вытаскивая из кармана одиннадцать сиклей. — Ехать-то недолго, так что обойдусь без какао и грелки, а так же без зубной щётки.       Кондуктор разочарованно и с досадой посмотрел на него и занёс следом пустую клетку. Приняв оплату, громко крикнул: — Эрни, в Лондон! К Святого Мунго!       Гарри только и успел усесться в кресло, схватиться обеими руками за поручни и крепко зажмурить глаза, предварительно сняв очки (в прошлый раз они упали и разбились), как автобус, подпрыгнув на месте, с рёвом рванул вперёд. Смотреть, как автобус чуть не проезжает сквозь препятствия: дома, деревья, автомобили, причём эти препятствия сами отпрыгивают в сторону, желания у него не было. В прошлый раз насмотрелся. — А чего тебе в Мунго? Заболел что ли? — сквозь рёв двигателя услышал Гарри голос кондуктора, не открывая глаза, он просто кивнул приставучему парню. — Тебе повезло, мисисс Рохли тоже выходит около клиники. Поэтому домчимся быстро и с ветерком. Правда, Эрни?! — Правда! — скрипучим голосом ответил водитель.       До места назначения и в самом деле домчались быстро, всего за минут десять и всё это время Шанпайк пытался разговорить молчаливого пассажира, но тот лишь или кивал, с чем-то соглашаясь, или отрицательно мотал головой. — Всё! Прибыли! — восторженно воскликнул кондуктор, — Ты пока выходи, а я поднимусь за миссис Рохли на второй этаж.       Поттер быстро выскочил из автобуса и возрадовался тому, что ничего сегодня не ел, иначе его бы вывернуло наизнанку прямо на дороге. — Вот так, потихоньку, миссис Рохли, — участливо помогая молодой женщине в широком платье и с большим животом спускаться по крутой лестнице вниз, заботливо проговорил Шанпайк. — Ну вот и всё. Ещё один шаг и мы уже на земле. Ты же поможешь миссис Рохли добраться до целителя, Невилл Лонгботтом? — насмешливо произнёс кондуктор и, запрыгнув в автобус, помахал рукой парню. — Конечно, помогу, — ошарашенно глядя на исчезающий в воздухе автобус пробурчал Гарри. — Миссис, обопритесь об меня, — предложил он руку женщине, взяв в другую чемодан и пытаясь уместить в ладони ручку от клетки. — Вам неудобно так, — сказала женщина, — почему не уменьшите клетку? — Мне нет ещё семнадцати лет, мэм, и колдовать нельзя, — вежливо ответил Гарри. — Ох уж эти дурацкие законы, — проворчала она и, достав палочку из кармана широкого платья, навела её на клетку и произнесла уменьшающее заклинание, клетка стала не больше спичечного коробка. — Спасибо, мэм, — поблагодарил Гарри женщину. Подняв уменьшенную клетку, засунул её в карман брюк. — Давайте я вам помогу.       Гриффиндорец сам взял женщину под локоть и они прошли к витрине магазина, на дверях которого уже несколько столетий висела табличка: «Закрыто на ремонт», а внутри стояло несколько разномастных манекенов, на одном был надет халат лилового цвета. Женщина сказала, что ей надо в родильное отделение, манекен кивнул лысой головой и они, шагнув прямо в стекло витрины, оказались в холле клиники Святого Мунго — просторном светлом помещении, стены которого окрашены в бледно-лиловый цвет. Вдоль одной стены стояли лавки с мягкими сиденьями, напротив — несколько каминов, из холла на верхние этажи ведёт пологая лестница с широкими ступенями из тёмного мрамора. Посреди холла стойка регистрации, за ней сидела молодая ведьма и ленивым сонным взглядом смотрела на вечерних посетителей.       Вдруг миссис Рохли охнула и, схватившись руками за живот, застонала и покачнулась. Гарри подхватил женщину за талию и с испуганными глазами взглянул на дежурную. — Что такое? — та неохотно отложила в сторону журнал, который смотрела до этого, поднялась с места и подошла к ним. — Мне кажется, воды отошли, — чуть слышно прошептала женщина. И действительно, под её ногами образовалась небольшая лужица жидкости. — И зачем было доводить до последнего? — недовольно проворчала медиведьма и громко крикнула: — Глюки! — в холле появилось ещё одно лицо, домовой эльф одетый в робу медицинских работников младшего персонала. — Глюки, забери эту дамочку в родильное отделение. — Хорошо, мисс, Глюки всё сделает быстро и аккуратно.  Эльф взял за руку миссис Рохли и в одно мгновение исчез вместе с ней.       Регистраторша кинула неодобрительный взгляд на растерявшегося парня, криво усмехнулась и махнув головой, указала ему подойти к стойке регистрации.       Усевшись на рабочее место, она достала лист пергамента и вопросительно посмотрела на него. — Имя, фамилия? — через пару секунд спросила медиведьма. — Что? — выходя из ступора, повернулся к ней Гарри. — Я спросила имя и фамилию… — нетерпеливо повторила регистраторша. — А. Простите. Гарри Поттер. — Гарри Поттер? — удивлённый взгляд женщины, уже привычно для самого Гарри, переместились на его лоб. Гарри тяжело вздохнул и нарочито стал закрывать шрам чёлкой. — Да. Гарри Поттер. И почему это вас удивляет, мэм? — Он достал из кармана летней рубашки свои знаменитые очки и напялил их на нос. — Похож? — раздражённо буркнул парень, сердито глядя на неё. — Похож, — немного смутившись ответила та и перевела взгляд на пергамент, — но я спросила имя и фамилию женщины, с которой вы прибыли в клинику. — А. Это. Не знаю, — пожал плечами Гарри, — кажется, её кондуктор из «Ночного рыцаря» называл миссис Рохли. Но я не с ней… Я сам по себе. Мне надо к целителю Рошаль. Она ещё здесь? — Эмилия Рошаль? Конечно, ещё здесь, — она с уважением произнесла имя знаменитой на весь магический, и не только Англии, мир целительницы-менталиста-эмпата Эмилии Рошаль. — Второй этаж, третья дверь налево по ходу движения, — благосклонно ответила дежурная и демонстративно уткнулась в свой журнал, давая понять посетителю, что он ей интересен не более, чем другие посетители.       Гарри благодарно кивнул её затылку и направился к лестнице, чувствуя изучающий взгляд где-то между лопаток.

***

      В кабинете его встретила высокая женщина, на вид не старше тридцати лет, с длинными пепельными волосами, собранными в пучок на затылке, две длинные пряди, как принято, выпущенны у висков, оставляя приоткрытыми не очень длинные острые аккуратные ушки и с огромными, буквально на пол-лица глазами цвета грозового неба. У неё были резкие, чётко очерченные черты лица с острыми скулами и подбородком и чуть припухлые губы. Эта женщина не скрывала того, что является потомком Ночных Эльфов и ей уже далеко за полсотню лет. — О, мистер Поттер! — увидев в дверях молодого волшебника, воскликнула она гортанным напевным голосом. — Давненько вы не посещали нас. — Простите, мадам Рошаль, — виновато улыбнулся Гарри, — обстоятельства не позволяли придти раньше. — Да, да. Я слышала о вашем крёстном, — с сочувствием произнесла она и жестом пригласила войти в кабинет. — Мадам Рошаль, — усевшись в предложенное кресло, взволнованно сказал Гарри. — Я подумал и решил, что заберу вашего пациента домой. Крёстный оставил мне дом на Гриммо, так что теперь есть, где нам с ним жить. Да вы и сами говорили, что домашняя уютная обстановка может помочь…       Целительница внимательно посмотрела на него своими пронизывающими до мозга костей фиолетовыми глазами и внезапно тепло улыбнулась. — Да, мистер Поттер. Я на самом деле считаю, что человек, у которого насильно отобрали память, может восстановиться в привычных до потери памяти условиях. Тем более, он вполне адекватен сейчас… Но оставлять его одного, без присмотра, пока всё же не следует. Как вы будете присматривать за ним, когда отправитесь в Хогвартс? — О! Не беспокойтесь, мадам Рошаль, он не будет один. В доме Блэков сейчас проживает жена Сириуса с сыном, она имеет образование психотерапевта, правда магловское. Но именно она смогла вытащить крёстного из длительной суицидальной депрессии. Она сквиб из очень древнего и известного Рода итальянских магов-менталистов. Вам, конечно, не ровня, но своё дело знает. — Что за Род? — удивлённо приподняла она чёрную бровь. — Род Алигьери. Уже, к сожалению, вымерший три столетия назад… осталось лишь два человека из этого Рода, и те — женщины. Мать и дочь. Да ещё маленький Дан… Первый волшебник в этом Роду. — Алигьери. Они из Дневных Эльфов, — утвердительно произнесла она, — Мой отец был знаком с Данте Алигьери, автором «Божественной комедии», которую тот написал для маглов. Что ж. Не вижу никаких препятствий. Вы своём праве забрать своего близкого родственника домой. Но с одним условием, что вы позволите нам и дальше работать с ним. Прогресс восстановления памяти за эти три месяца уже налицо. Он вспомнил своё детство до одиннадцати лет. Вспомнил имена родителей, дом, в котором они жили и что ему подарили на одиннадцатилетие. — Правда?! — Гарри радостно вскинул брови и растёкся в счастливой улыбке, — Это же замечательно. И, конечно же, вы продолжите занятия. Всё будет оплачено, как вы и договаривались с Сириусом. А как вам будет удобнее, чтобы он посещал вас здесь, или же лучше заниматься дома? — Наверное, всё же лучше дома, — тепло улыбнулась мадам Рошаль. — Заодно с миссис Блэк и маленьким Даном познакомлюсь. Вы хотите забрать его сейчас? — Да. — радостно закивал Гарри, — А чего тянуть до утра? Я тут принёс ему магловскую одежду. До Гриммо доберёмся на такси. А завтра у нас начнётся новая счастливая жизнь и я никому не позволю больше разрушить её. — твёрдо произнёс гриффиндорец и для убедительности стукнул кулаком по своей коленке.