Охота на экзотических животных

Крокодайл не мог припомнить, когда в последний раз просыпался с кем-то в одной постели, и уж тем более не помнил, когда хотел остаться с этим человеком в кровати подольше. Блаженно вздохнув и разлепив тяжелые веки, он погладил обнимающую его руку и аккуратно перевернулся на другой бок. Лицо спящего выглядело умиротворенным и даже более молодым, так хотелось дотронуться до пушистых светлых ресниц, провести пальцем по брови, погладить по виску и щеке, тронуть сине-фиолетовые следы собственных зубов на коже, но Крокодайл держал руку при себе и лишь любовался. Тогда в бунгало он уснул не нарочно, просто решил прикрыть глаза на секунду и проснулся уже спустя пару часов один. Интересно, что тогда подумал и испытал Дофламинго? Крокодайла совсем не удивило, что тот не остался вздремнуть с ним, он бы и сам так поступил, однако вопрос был в том, как он вообще позволил себе уснуть в такой ситуации. Он не доверял Донкихоту тогда, не доверял в достаточной степени сейчас, да и в принципе будет идиотом, если когда-нибудь целиком доверится такому человеку. Тем не менее в его обществе Крокодайл определенно чувствовал себя расслабленно. Эта ночь была еще одним подтверждением. Ласково пройдясь ладонью по теплой щеке с легкой утренней щетиной, он аккуратно выбрался из объятий и, накинув халат, направился в ванную. Мышцы в теле ныли и, особенно в пояснице и бедрах, отдавали приятной болью, напоминая о насыщенной ночи. Конечно, он немного потянулся, пока чистил зубы, но это мало помогло, и Крокодайл решил не бороться с этими ощущениями. К тому же собирался вернуться в постель, как только умоется. Побрившись давно заученными, точными движениями, он зачесал волосы назад, хотя в этом не было большого смысла, и наконец направился обратно в спальню. Он думал, что обнаружит Дофламинго все еще спящим, но тот с душераздирающим зевком тянулся, высунув одну длинную ногу из-под одеяла. — Где мой утренний поцелуй? — он еще сонно щурился и улыбался, раскинув руки в стороны в приглашающем жесте. — Сначала зубы почисти, потом целуй сколько хочешь, — Крокодайл снял с себя халат, не преминул провести ладонью по выставленной напоказ ноге и забрался обратно под одеяло. Постель все еще была теплой и уютной. — Сколько захочу? Ну, с таким соблазном сложно бороться, — Дофламинго поспешил подняться, хотя с удовольствием лежал бы и дальше, и направился в ванную. Естественно, Крокодайл проводил его взглядом и вопросительно дернул бровями, увидев пару следов от укусов на крепких ягодицах. Прокрутив в голове события ночи, он вспомнил, что Дофламинго уснул первым, а сам Крокодайл отправился принимать душ, потому что терпеть не мог ощущение подсыхающей спермы на коже. Горячая вода его окончательно разморила, и в постель он вернулся с почти слипающимися глазами, но Дофламинго, устроившийся на животе поверх одеяла, выглядел настолько соблазнительно, что Крокодайл бездумно укусил его за самую выделяющуюся в таком положении часть тела. Донкихот даже не проснулся. Сейчас, вспоминая об этом, Крокодайл смотрел в потолок и не верил, что вообще мог сотворить подобное. Из ванной послышался шум воды, и в ожидании мужчина даже успел задремать, а проснулся уже от легкого прикосновения к губам. Влажные волосы Дофламинго торчали во все стороны, а сам он довольно улыбался. — Как насчет того, чтобы не вылезать отсюда весь день? — он скинул полотенце на пол и устроился под одеялом. — А сколько времени? — Крокодайл потер ладонью лицо, чтобы немного стряхнуть сонливость. — Одиннадцатый час, — Дофламинго навис над ним и снова наклонился за поцелуем. Благосклонно ответив, Крокодайл ласково провел по его волосам, затылку, широкому плечу и вдавил ладонь в грудь, заставляя того отстраниться и лечь на спину. Вот теперь можно было пристроить голову на плече, собственнически обнять поперек живота и сплестись ногами. — Завтрак в саду отменяется, значит. — Можем там поужинать, — он улыбался, поглаживая чужую руку на себе, и думал, что мог бы лежать так вечность. Ну, или хотя бы пока не захочется перевернуться на бок. — Я все хотел спросить: почему подчиненные отправили тебя именно сюда? — Один из моих ближайших людей вычитал про это место в каком-то модном журнале и подговорил остальных сделать мне подарок на День рождения, — Крокодайл тяжело вздохнул. Дофламинго, в свою очередь, тихо рассмеялся. — Это довольно мило с их стороны. — Да. Мне стало даже неловко, и я не сказал, что отношусь к воде не лучшим образом. — Но ты плавал. И плавал неплохо, — Донкихот даже закусил нижнюю губу при воспоминании. — Как бы сказать. Я люблю море из-за того, что оно может дать. Это символ свободы, в конце концов. Но долго намокать мне не нравится. В номере повисла тишина. Крокодайл бездумно водил ладонью по груди и животу Дофламинго и не размышлял ни о чем конкретном, а из этого почти медитативного состояния его вырвал небрежно заданный вопрос: — Значит, не вернешься? — Не вернусь, — подтвердил он и дернул уголком губ. Этот ответ оставил неприятный осадок, и, чтобы избавиться от него, Дофламинго взял ладонь мужчины, поднес ее к губам и поцеловал, закрыв глаза. Наконец Крокодайл решился тронуть кончиками пальцев его светлые ресницы, провел по ровной переносице, заметной носогубной морщинке, явно появившейся из-за частых улыбок, и очертил сами приоткрытые губы. Приподнявшись на локте, он придержал Дофламинго за подбородок и медленно, оттягивая момент, дразняще провел языком по нижней губе. Тот слабо улыбнулся и шутливо прикусил кончик чужого языка, только после этого наконец получив слегка ленивый поцелуй. В нем не было страсти — ее они растратили ночью, — зато эти неспешные касания губ дарили некое умиротворение, так нужное этим утром. С тихим чмоком отстранившись, Крокодайл улыбнулся и поводил большим пальцем по колючему подбородку. — Кофе? — Кофе, — согласился Дофламинго и потянулся к телефону. *** Робин покачивала ногой, помешивая лед в коктейле трубочкой, и бегала глазами по строчкам книги, воплощая собой полнейшую безмятежность. Рядом с ней можно было физически ощущать спокойствие, и Крокодайл, признаться, немного жалел, что она больше не была на его стороне. Присев напротив, он махнул официанту, чтобы заказать чай, и расслабленно откинулся на спинку стула. — Знал бы он, чем чревата твоя привязанность, — первое, что произнесла вслух Робин, извлекая из кармана флешку в виде кошачьей лапки. Было даже забавно, что на такой несерьезной вещице находились файлы, которые могли разрушить чью-то жизнь. — Он выдержит, — усмехнулся Крокодайл, забирая флешку. — Не сомневаюсь, — она глянула на страницу книги, запоминая номер, и отложила ее, чтобы усесться удобнее и серьезно посмотреть в глаза собеседнику. — Что же ты там такого увидела, что не сомневаешься? — смена настроения не осталась незамеченной, и он слабо прищурился. — Сам все поймешь. Может, впервые ты решил откусить больше, чем можешь проглотить. *** Дофламинго аккуратно прошелся пальцами по предплечьям, дошел до рукавов темной рубашки и устроил ладони на плечах Крокодайла, ткнувшись носом в макушку и вдыхая аромат шампуня вперемешку с характерным запахом табака. Ему было плевать, что и кто мог подумать со стороны об этих нежностях, — он бы вообще на весь этот день привязал себя к Крокодайлу, к тому же тот позволял все эти ласки и спокойно принимал их, а это было главным. Вынув сигару изо рта, тот выдохнул струю дыма и усмехнулся, рассматривая окруженный свечами столик. Похоже, весь сад на этот вечер был выделен только для них двоих. — Ты не перестарался? — Я люблю вычурность, — Донкихот довольно улыбнулся. — Да, я заметил, — Крокодайл завел левую руку назад, и Дофламинго, пожалуй, впервые испытал на себе прикосновение прохладной перчатки, под которой отчетливо ощущался жесткий протез вместо настоящей кисти. Искусственные пальцы надавили на шею сзади, а сам Крокодайл немного развернулся и чуть запрокинул голову, чтобы оставить на губах легкий поцелуй. После этого он высвободился из объятий и направился к столику, прекрасно зная, что обнаружит там пепельницу. Затушив сигару, он устроился за столом и подхватил тканевую салфетку. Дофламинго уселся напротив и подал знак официанту, мол, можно подавать блюда. Крокодайл с довольной ухмылкой отметил, что официант был тем самым, что обычно обслуживал его по утрам. — Ты же не сделал ничего опрометчивого из ревности? — Нет, даже выдал этому мальчишке специальный бейджик, чтобы его лишний раз за зад не лапали. — Не боишься, что внезапно в суде наплодятся дела о сексуальных домогательствах? — Крокодайл тихо и низко рассмеялся, подперев голову рукой. — В договоре персонала это прописано, они ведь могут выбрать другую работу. Но, похоже, куда проще отработать пару сезонов здесь, побыть обслугой и сексуальными игрушками богачей, а потом, например, разом закрыть кредит на учебу и получить хорошие рекомендации для резюме. Это их решение ставить подпись, я не принуждаю, — Донкихот широко улыбнулся. — Ты же тоже не принуждаешь никого на себя работать, раз тебе дарят подобные подарки. Он взмахнул рукой, обозначив этим жестом весь гостиничный комплекс, а Крокодайл не торопился отвечать. Только когда перед ними поставили тарелки и официант отошел подальше, он заговорил: — Отличие в том, что ко мне не идут работать из-за сложившейся жизненной ситуации. Моя организация уже не того уровня, чтобы собирать любых отчаявшихся идиотов, которые еле держат оружие в дрожащих руках. Ко мне идут те, кто любят качественно выполнять незаконные вещи. Они весьма ценят сложившийся порядок вещей и свои рабочие места. Оба замолчали, наслаждаясь ужином, но чем ближе они становились к десерту, тем чаще Дофламинго бросал на собеседника короткие взгляды — Крокодайл не совсем мог это видеть из-за очков, но каждый раз ощущал. — Останешься на ночь у меня? — наконец произнес Донкихот. — Пожалуй, нет. Такси приедет в пять, а я еще не собирал чемодан, — отчасти это была ложь, но на остаток вечера Крокодайл имел совсем иные планы, к тому же он хотел бы пару часов поспать перед отъездом, а с Дофламинго это точно не выйдет. Тот слабо поджал губы, поскольку надеялся на совсем иной ответ, но кивнул. — О, не делай такое лицо. Будто тебе ночи и утра не хватило, — с улыбкой произнес Крокодайл и спрятал ее за стаканом. — Как мне вообще может хватить тебя? — тон Донкихота за секунду стал соблазнительным. — Подхалим. Дофламинго взволнованно смочил губы языком и сунул руку в карман, чтобы достать небольшую темно-зеленую коробочку, обитую бархатом, и поспешил ответить на повисший в воздухе вопрос: — Когда я был у тебя в номере, заметил парочку. Крупный камень, желтое золото. Подумал, что еще один тебе не помешает. — Надеюсь, камень там не розовый кварц, — Крокодайл бросил на него красноречивый взгляд и открыл коробочку. Кольца он любил, с этим не поспоришь, но из номера с ними предпочитал не выходить, поэтому сейчас его пальцы были совершенно свободны, и он гадал, на какой именно подойдет размер. Содержимое его не разочаровало: крупный изумруд при полумраке свечей казался почти черным, но заметно переливался зеленым. Усмехнувшись, он демонстративно протянул руку Дофламинго. — Надень сам. Донкихот послушно вытащил перстень из подложки и с выразительной улыбкой надел его на безымянный палец. — Серьезные амбиции, — усмехнулся Крокодайл. — Может, я устану сидеть здесь и распивать коктейли. Отправлюсь искать тебя по миру и буду вознагражден за проделанный путь, — он поднес руку к лицу и с особой нежностью коснулся губами тыльной стороны ладони. — Если ты думаешь, что я могу быть наградой, то сильно ошибаешься. Из меня выйдет только хорошее наказание, — с улыбкой наблюдая за этой незамысловатой лаской, Крокодайл не мог не задуматься, сколько в этом мужчине нерастраченной нежности, которая в мгновение ока могла превратиться в жестокость. — С какой стороны посмотреть. При достаточной степени мазохизма и наказание становится наградой, — на этот раз он поцеловал уже саму ладонь и тут же прижался к ней щекой, с широкой улыбкой глядя на собеседника. — Ты своими сладкими речами все равно не склонишь меня остаться с тобой на ночь, — Крокодайл погладил большим пальцем его скулу и убрал руку. — А еще на пару дней? Или недель? — Тем более. Донкихот демонстративно вздохнул, но, если бы он действительно хотел удержать мужчину здесь дольше, он бы придумал способ, а так уже смирился с предстоящей разлукой, хоть и не был уверен, как будет себя чувствовать завтра. — Прогуляемся? — Крокодайл сложил тканевую салфетку на стол и кивнул в сторону пирса, а Дофламинго сначала вопросительно выгнул брови, но затем охотно поднялся из-за стола. Во-первых, ему было интересно, куда они направятся, во-вторых, он не мог припомнить, когда вообще в последний раз совершал с кем-то романтический променад. Ну и в-третьих, чем дольше продлится их время вдвоем, тем лучше. К морю они шли молча, но достаточно близко, чтобы иногда соприкасаться руками, и Крокодайл повел его вдоль берега подальше от огней, чтобы их окружил полумрак. Звуки гостиничной жизни здесь почти не были слышны — лишь шум моря. Собственное сердцебиение для Дофламинго казалось оглушительным. Крокодайл все так же молча сел, снял туфли и носки, тут же зарывшись ногами в остывший песок, и Донкихоту не оставалось ничего иного, кроме как последовать примеру. Никто из них не проронил ни слова, но тишина была комфортной. Они соприкасались плечами, и оба чувствовали, что так и должно быть: никаких пустых разговоров, даже молчать друг с другом было приятно. Наверняка думали они все равно об одном, и слова были лишними. Крокодайл спустя несколько минут аккуратно тронул его предплечье, безмолвно призывая повернуться к нему, и Дофламинго послушался. Прохладные пальцы задели переносицу, прихватывая мостик очков и потянув их прочь. Наверное, хорошо, что в этом полумраке было сложно разглядеть выражение лица, потому что Донкихот совсем не хотел, чтобы тот видел его растерянность — этот небольшой жест будто бы запустил отсчет их последних минут вместе. Крокодайл подался вперед, но проигнорировал приоткрытые для поцелуя губы, вместо этого прижимаясь к его лбу своим и закрыв глаза. Этот жест почему-то ощущался куда более интимным, и Дофламинго зарылся пальцами в песок, лишь бы не вцепиться отчаянно в чужую рубашку. Тонкие теплые губы коснулись переносицы, и Крокодайл надел очки обратно, а после аккуратно поднялся и отряхнул брюки. Донкихот тоже подскочил, желая схватить за запястье, задержать, утопить в объятьях и дышать друг другом бесконечно долго, но так и не сдвинулся с места. Он чувствовал себя персонажем какой-то дурацкой мелодрамы, потому что с его опытом и возрастом не должно было уже быть так, чтобы в груди щемило от расставания, а в горле застревал ком, который все не получалось сглотнуть. Он смотрел на удаляющуюся спину и ощущал, что Крокодайл был песком, ускользающим сквозь пальцы. Сколько ни стискивай в кулаке — все равно не останется ни песчинки. «Это пройдет через пару дней», — уверял он себя, развернувшись обратно к темному морю и сунув руки в карманы брюк. «Это пройдет рано или поздно», — Дофламинго продолжал уверять себя, рассматривая потолок собственной спальни саднящими из-за недосыпа глазами. Не хотелось сравнивать это утро с предыдущим, но с разительным контрастом ничего не поделаешь. В постели один, невыспавшийся и чуточку злой. Рывком сев, он с ненавистью посмотрел на часы и схватил с тумбочки очки. Крокодайл уже был где-то высоко в небе. Разогнув дужки, Дофламинго слабо нахмурился и всмотрелся в цветные линзы. Курортные романы должны оставлять чувство легкости, немного ностальгии и нотку грусти, чтобы вспоминать и согреваться одинокими вечерами, а не вот эту гнетущую пустоту. Скольких людей он перевидал, со сколькими спал, имел отношения или подобные интрижки на несколько дней, но ни от кого не оставалось настолько выжженного внутри следа. Донкихот тяжело вздохнул, надел очки и выбрался из кровати. Завтрак наверняка должен был скрасить начало дня. Действительно, еда и крепкий кофе помогли хотя бы приободриться, а дальше все пошло по привычной колее. Что ж, это были замечательные дни, но пришло время возвращаться к своей рутине, привкусом пыли и слишком сладкого ананасового сока оседавшей на языке. Небрежной походкой он вышагивал вдоль шезлонгов, окружавших главный бассейн. Как обычно, ничем интересным разговоры постояльцев не пестрили. Да и сами постояльцы казались теперь наискучнейшими. Нацепив на лицо привычную улыбку, фальшивость которой нельзя было доказать из-за того, что глаза скрывали очки, Дофламинго перебрасывался короткими фразами с теми, кто желал поговорить — а судя по всему, его роман с постояльцем не ускользнул от всеобщего внимания и был главной темой обсуждения в последние дни. Он поторопился в любимый из баров на территории: если сейчас не выпьет, то точно убьет кого-нибудь. Уже вцепившись в стакан и сидя на высоком стуле, он проводил взглядом небольшую компанию постояльцев, покидавших отель. По всей видимости, отдыхали они здесь вместе, и одну из них он даже узнал: та самая девушка, в компании которой он иногда видел Крокодайла. Будто почувствовав на себе взгляд, она обернулась, внимательно посмотрела в ответ и улыбнулась. Раздвижные двери бесшумно закрылись, и этаж с ресепшеном снова погрузился в тишину, если не считать тихих разговоров работников и журчание небольшого декоративного фонтана. Алкоголя в стакане больше не было, и Дофламинго задумчиво посмотрел на подтаявший шарик льда на дне. Отвлекло его очередное движение дверей, вот только вошедшие люди были совсем не теми, кого он хотел бы встретить в такой день. Полицейских было человек пять, но, выглянув в начищенное окно, владелец гостиницы увидел еще пару десятков, а их машины заняли весь подъезд. Поставив стакан на стойку, он встал со стула и направился прямо к тем полицейским, которые тихо расспрашивали побледневшую девушку за стойкой ресепшена. — К сожалению, мы не занимаемся корпоративным размещением, — он улыбнулся. Не первая проверка в его жизни, хотя он чувствовал, что на этот раз все было иначе. — Донкихот Дофламинго? — к нему подошел один из полицейских, судя по всему капитан, и продемонстрировал значок. — Чем могу помочь? — Помочь? Без сопротивления проехать с нами в участок. Вы обвиняетесь в наркоторговле, уклонении от налогов, организации занятия проституцией другими лицами… Пока офицер зачитывал не самый короткий список его обвинений, улыбка Дофламинго становилась все шире и шире. Вот как, значит…