whimsy, baby and his daddy

      Чонгук резко вскидывает голову, смотря на своё распятое тело. В комнате душно: пахнет потом, табаком и, кажется, его страхом. Он не знает, что ожидать от мужчины, который сейчас сидит в кресле и прожигает его своим прищуренным взглядом. Чонгук лежит на широком столе, связанный по рукам и ногам. Абсолютно открытый. Он прекрасно чувствует на себе каждый отпечаток чужих глаз и невольно пытается сжаться, хоть как-то прикрыться. Чонгук с тихим стоном откидывает голову обратно на стол и жмурится, сжимая кулаки. Руки занемели от веревки, что туго перетянула его запястья. Он вообще не думал оказаться здесь, не помнит уже, сколько так лежит, сколько раз по его телу прошёлся чужой тяжёлый взгляд. Всё, что он может сейчас — это отчитывать секунды и не позволять себе расслабиться.       Мимолётное прикосновение к своей груди заставляет его вздрогнуть и моментально распахнуть глаза, впиваясь взглядом в лицо мужчины возвышающегося над ним; красивое, с лёгкой не выбритой щетиной, густыми темными бровями и медовой, грубой кожей — поистине мужественное. Он ведёт длинными, мозолистыми пальцами вдоль пресса, обводя пупок и плавно переходя на внутреннюю сторону бедра. Чонгук резко втягивает в себя воздух, дёргает ногами в попытке сдвинуть колени, но плотная веревка напоминает о себе, больно впившись в нежную кожу бедра и предотвращая всякие попытки. Грудь часто вздымается из-за тяжелого дыхания, Чонгук втягивает плоский живот, когда пальцы мужчины возвращаются обратно, приятно щекоча. Тело покрывается мурашками, а голову кружит одеколон мужчины с еле заметным запахом древесины и чего-то горького. Вся эта ситуация одновременно возбуждает, но и вместе с этим Чонгук отчётливо чувствует крупицы волнующего страха, отчего тело его сильно напряжённо и это не укрывается от внимательных глаз.       — Что такое?       Глубокий, басистый голос впивается в слух, провоцируя дрожь во всём теле. Да, у Чонгука чертов фетиш на голос этого мужчины. Нет, соврал. У него фетиш на всего этого мужчину, который сейчас стоит рядом в своих классических чёрных брюках, рубашке и пиджаке. Его ладонь ласково касается гладкой чонгуковой щеки, успокаивающе поглаживая и убирая мешающую прядь за ухо.       — Я-я… Ты…       Чонгук сглатывает, жмуриться и пытается собрать мысли воедино.       — Я хотел не так.       Голос предательски тихий, дрожащий и Чонгук ужасается, понимая, как жалко смотрится со стороны. Беспомощный, возбуждённый и такой нуждающийся. Он хочет прикосновений мужчины, чтобы грубо, чтобы его властный тон подчинял, а его большие ладони держали крепко, клеймя своими отпечатками. Нет, он хотел именно так. Он любит именно так.       Мужчина ухмыляется, скользит взглядом по такому красивому молодому телу, которым всё налюбоваться никак не может: красивые изгибы, тонкая талия; нежная, светлая кожа и практически без единого волоска. Открытый вид доставляет немалое удовольствие и мужчина не отказывает себе провести рукой рядом с чужим пахом, наслаждаясь гладкостью кожи. От прикосновения юное тело сразу же реагирует, изящно прогибаясь в пояснице. Чонгук невозможно чувствительный: ломает аккуратные брови и приоткрывает губы в немом стоне. Прекрасно. Тэхён бы душу отдал ради того, чтобы каждый чёртов раз видеть эту мимику, с жадностью запоминать каждую эмоцию на этом совершенном лице.       Воздух в комнате будто бы сгущается: дышать уже нечем. Или Чонгук просто сходит с ума. Да, определённо. Он не замечает, как бессознательно задерживает дыхание, когда мужчина исследует его тело и чуть ли позорно не взвизгивает, когда правого соска касаются подушечки пальцев и сильно его скручивают. Он гнётся в спине, мычит так сладко, протяжно, а Тэхён готов уже сейчас спустить в брюки. И ему будет совершенно не стыдно, потому что то, что он видит — абсолютно незаконно, порочно. Невозможно красиво.       Мужчина нехотя убирает руку, ещё раз окидывает тело перед собой потемневшим взглядом и отходит от стола, хмурясь от неприятного ощущения давления на его возбужденную плоть плотной тканью брюк. Не очень-то это удобно.       Чонгук скашивает глаза в сторону куда отошёл мужчина, но в поле зрения, как назло, влезает только голая стена. Он слышит какие-то шорохи, звон железа, — кажется, что-то упало из этого материала — и только потом видит мужчину. Чонгук вдруг плаксиво скулит, когда замечает в руках мужчины грёбанную секс-машину. Он, будь у него такая возможность, сейчас бы капризно задёргал ногами и разревелся, потому что он не любит эти силиконовые имитации членов. Понимает, что сегодня он ограничится только резиновыми игрушками и от этого сильнее раздражается. Знает, что заслужил, но это чертовски несправедливо. Он всего лишь то испортил пару документов, над которыми Ким сидел два дня и три ночи, а Чонгуку приспичило попить кофе и сделать это именно рядом с рабочим местом мужчины. Чонгук пытался исправить ситуацию, быстро подложив альбомные листы, а сверху — какие-то исписанные черновики, чтобы было не сразу заметно, что в стопке только чистые листы альбомного формата, которыми мужчина, вообще-то, никогда не пользовался. Глупо было на что-то надеяться, так как Тэхён сразу же, как только зашёл в свой кабинет, сжал челюсти, дыша, как разъяренный бык. Чонгук надеялся на очередную порку, но никак не ожидал оказаться привязанным в их комнате для наказаний, как прозвал её сам Чон.       Тэхён устанавливает прибор между раздвинутых ног, слышит хныканье своего мальчика — недоволен. Мужчина усмехается, успокаивающе гладит голень Чонгука и берёт со стола тюбик смазки, выдавливая себе на пальцы и растирая. Тэхён приставляет оба пальца к расслабленной дырочке, сразу же входя на две фаланги и аккуратно растягивая, наслаждаясь узостью и жаром. Чонгук коротко стонет, извивается всем телом, смотрит повлажневшими глазами на мужчину и вертит бёдрами, стараясь насадиться ещё больше. Тэхён пока разрешает Чонгуку своевольничать в его ситуации, позволяя насадиться на свои пальцы и скользит свободной рукой по втянутому животу. Перед ним картина, за которую он готов жизнь отдать. Мальчишка перед ним неземной. Завораживает своим мелодичным, тонким голоском, что тянет невозможные ноты при каждом движении пальцев внутри. Аккуратные, тонкие брови поломаны от удовольствия, а маленькие губы призывно приоткрыты, переливаясь оттенками розового.       Мужчина вынимает пальцы под разочарованный тихий стон и тянется за игрушкой, щедро смазывая силиконовый член. Тэхён прикрепляет его к прибору и, приставив к покрасневшей, разработанной дырочке, медленно вводит. Чонгук капризно вертит головой, хнычет, дёргается в крепких узлах жёсткой веревки, за что получает болючий шлепок по бедру и стальной приказ:       — Лежи спокойно.       Мальчишка затихает, но продолжает обиженно сопеть, вызывая у Кима улыбку. Тэхён проталкивает резиновый член до конца, проходит к креслу, что стоит прямо напротив и садится, наслаждаясь открытым видом. Мужчина разводит колени для удобства, однако ткань брюк всё равно продолжает неприятно сдавливать возбуждённую плоть, отчего Тэхён тихо шипит, откидываясь на кожаную спинку. Он пару раз проводит ладонью по внушительному бугорку через брюки и тянется за пультом, сразу же включая скорость машинки на второй уровень.       Прибор начинает гудеть и приходит в движение, а игрушка начинает то исчезать, то появляться, трахая возбужденное тело мальчишки. Мужчина слышит тихие стоны Чонгука, видит, как его грудь вздымается от частого дыхания, а тело красиво блестит из-за пота. Тэхён хочет довести своего мальчика до бессознательного состояния, когда его уже будет ломать от удовольствия, когда ангельский голосок сорвётся, а тело будет неистово содрогаться в мощном оргазме. Мужчина прекрасно знает ту грань, когда Чонгук становится гиперчувствительным после оргазмов: плачет, сводит колени, пытаясь уйти от острых ощущений, когда в очередной раз Тэхён, не останавливаясь, продолжает втрахивать разгоряченное тело в кровать. Чонгук становится до невозможности красивым, начиная бессвязно о чем-то просить, скулит, закатывая глаза и дрожит всем телом, чтобы потом с визгом излиться себе на живот. Мужчина прикрывает глаза от ярких воспоминаний, переключая скорость на пятую из десяти.       Чонгука практически подкидывает на столе. Он громко стонет, выгибается до хруста позвонков и закатывает глаза, чувствуя, как игрушка каждый раз попадает прямо по простате. Кажется, будто ещё немного и он задохнётся от переизбытка чувств. Слишком много разных ощущений и Чонгук не сдерживает своего вскрика, когда резиновая головка проезжается по раздражённому бугорку нервов, крепко стискивая ладони в кулаки.       Мужчина ухмыляется, наблюдает за этой прекрасной картиной и сам полурычит, массируя рукой свой член. Он медленно поднимается и подходит к столу, смотрит, как его мальчика гнёт в спине от удовольствия, как бесстыдно блядские глазки опускают свой взор на очертания его возбуждения и Тэхён рычит, хватает Чонгука за щёки, сдавливает, наклоняясь к лицу.       — Маленькая шлюха.       Мальчишка скулит, поддаётся вперёд, но Тэхён ловко отстраняется, хрипло посмеиваясь.       — Не-ет, малышка. Сегодня никаких поцелуев.       И переключает скорость на последнюю, откидывая пульт на стол и наблюдая, как машинка набирает сумасшедшую скорость, вдалбливаясь в дрожащее тело. Чонгук кричит, бормочет что-то наподобии «слишком быстро» и «выключи», но мужчина не обращает внимание на жалкие поскуливания, слушая надрывные вскрики. Он медленно ведёт рукой вдоль пресса и останавливается рядом с чужим возбуждением, издевается. Мальчишка практически пищит, что-то про себя шепчет, просит, кусает губы и совершенно теряется в своём вакууме. Он дёргает ногами, пытаясь их сдвинуть, хоть как-то уйти от слишком быстрой стимуляции. Мужчина видит его состояние, понимает, что тот скоро кончит и быстро сдавливает член у основания, свободной рукой поглаживая внутреннюю часть бедра.       — Н-нет… Не-еет! Тэхён, пожалуйста-пожалуйста… О, г-господи!       Чонгук плачет, не сдерживается, потому что невозможно. Внизу живота всё невыносимо стянуло, дырочка судорожно сжимается, оргазм должен был вот-вот прострелить тело неистовой судорогой, но у мужчины, видимо, совершенно другие планы. У Чонгука перед глазами какие-то мушки пляшут, тело, кажется, вовсе занемело, но он не обращает внимание. Резиновый член на сумасшедшей скорости проезжается по раздражённым стенкам, попадая по комку нервов и заставляя Чонгука при каждом толчке крупно вздрагивать. Он не чувствует, как с уголков губ стекает слюна, капая на железную поверхность стола. Голос уже давно охрип, глотку неприятно саднит, вырывая из приоткрытого рта только тихие хрипы. В голове фарш, Чонгук не понимает ничего абсолютно.       Он хочет кончить.       — Умоляю, пожалуйста… Тэхён! Я б-больше не мог-гу…       Тэхён ухмыляется, не спешит разжимать руку и наклоняется к зарёванному лицу, свободной рукой стирая солёные капли. Он прекрасно ощущает чужую сильную дрожь, убирает руку с аккуратного члена и, потянувшись к пульту, выключает машинку.       Чонгук выдыхает, всхлипывает и пытается сфокусировать взгляд хоть на чем-нибудь. В голове шум, перед глазами всё размыто из-за частых слёз. Он может ориентироваться только по звукам и слышит, как мужчина куда-то отходит, а потом чувствует на своём члене какой-то мягкий, эластичный материал. Чонгук вздрагивает, промаргивается, чтобы смахнуть влагу и видит белую ткань, что плотно, вместе с рукой мужчины, обхватила его плоть.       — Это марля, малыш. Расслабься.       И Чонгук расслабляется. Только не подозревал он, что это было очень зря.       Тэхён кладёт другую свою руку на бедро мальчишки и крепко сжимает, фиксируя, и сразу же начинает делать резкие, быстрые движения, грубо надрачивая. А Чонгук на время теряется, смотрит в одну точку, а после натурально визжит, гнётся в пояснице, насколько позволяет крепкая хватка мужчины и окончательно срывает голос. Из-за ткани ощущения кажутся каким-то другими, более острыми, приятнее, а из-за резких движений ему кажется, что он сейчас сойдёт с ума. Чонгук мотает головой, зажмуривается, что-то бормочет, но только не понимает уже: у себя в голове или на яву. Он видит звёздочки под веками, успевает построить линии большой медведицы и слетать на луну, ловя лунных кроликов.       Через пару таких же резких движений Чонгук взрывается в сумасшедшем оргазме, открыв рот в немом стоне, закатывая глаза и дрожа всем телом. Он не чувствует себя абсолютно, не понимает, где находится сейчас, не слышит голоса, зовущего его по имени. Тэхён упивается видом, понимает, что мальчишка сейчас в некой пространции и поэтому аккуратно убирает руку, откидывая испорченную ткань куда-то в сторону. Мужчина с лёгкостью избавляет размарённое тело мальчишки от верёвки и заключает в свои объятия. Чонгук, словно ребенок, вцепляется в пиджак мужчины, до сих пор содрогаясь в послеоргазменной судороге и рыданиях. Тэхён успокаивающе поглаживает его по затылку, перебирая мягкие, слегка спутанные пряди.       — Тише, тише. Успокаивайся.       Тэхён знает, что после таких оргазмов Чонгук становится до ужаса плаксивым, но уже не капризничает. Он может плакать так часа два, ища в сильных руках мужчины защиту и тепло. А Тэхён с удовольствием отдает ему свою заботу, успокаивающе поглаживая по волосам, спине и тихонько покачивая, словно маленького ребенка. Чонгук до безобразия ранимый. Как-то раз мужчина накричал на него из-за поганого настроения, а мальчишка потом сутками плакал в своей комнате. Мужчина тысячу раз проклял свою несдержанность, а Чонгук потом ходил надутый, всячески игнорируя мужчину. Эта нелепая ссора завязалась аж на две с половиной недели и Тэхён прекрасно помнит, как после они накинулись друг на друга. Чонгук дико скучал, а Тэхён чертовски изголодался и сам поставил себе крест, что впредь будет контролировать свою злость.       Тэхён слово сдержал. Хотя так хотелось взять этого маленького паршивца за шкирку и натыкать, словно котёнка, в свои проделки, да отругать так, чтобы на всю жизнь запомнил. Чонгук бывает иногда уж слишком неаккуратным или неуклюжим до такой степени, что мужчина еле сдерживается, скрипя зубами и молясь не заработать себе нервный тик. Но каков бы его мальчик не был — Тэхён любит до безумия. До пожара внутри, готовый простить ему все выходки и целовать, целовать, целовать. Знает, что у них это взаимно, прекрасно видит, когда, сквозь обиду, Чонгук ближе к нему льнёт, не осознавая этого. Когда, показушно надув щёчки и отвернувшись, Тэхён видит, как мальчишка еле сдерживает свою улыбку и всегда подыгрывает ему, скрестив руки на груди и, передразнивая говорит, что обиделся, за что сразу же получает подушкой по спине.       Тэхён не сдерживает лёгкой улыбки и немного отстраняет от себя разомлевшее тело, стирая слёзы подушечками больших пальцев и заглядывает в глаза-бусинки.       — Ты же поможешь мне, малыш?       Чонгук уже более менее пришел в себя, однако слова мужчины доходят до него медленно. Когда он осознал, о чём просит мужчина, быстро-быстро закивал, шмыгая носом, а Тэхён тихо посмеивается, помогая ему спуститься со стола. Чонгук сразу же опускается на колени, послушно открывая ротик и поднимает взгляд, смотря исподлобья на то, как мужчина достает свой член. Тэхён облегчённо выдыхает, когда на его возбуждение ничего не давит и кивает своему мальчику, разрешая коснуться себя.       А Чонгук не медлит. Сразу же берет наполовину, прикрыв глаза от удовольствия и начинает неторопливо сосать, словно самый вкусный леденец на свете. Пропускает головку за щёку, втягивая её и слышит рычание сверху. Его хватают за волосы на затылке, предупреждающе больно сжав около корней и направляя. Чонгук мычит, представляет себя со стороны и чувствует, как снова начинает возбуждаться. Тэхён наблюдает за своим малышом, как тот старательно вылизывает каждую венку, как берёт член глубоко, давится, но продолжает сосать так, что искры из глаз сыпятся. Мужчина срывается на быстрый темп, фиксируя голову Чонгука и буквально трахает его рот, слушая хлюпающие звуки.       Отсасывающий Чонгук — ещё одна причина продать душу дьяволу. Заплаканные, покрасневшие глазки смотрят на мужчину исподлобья и заставляют Тэхёна возбуждаться снова и снова; стекающая по подбородку слюна пошло хлюпает, а такой сломленный, нуждающийся Чонгук срывает тэхёнову крышу к чертям.       Тэхён резко входит до конца и кончает, издав хриплый стон. Мальчишка всё проглатывает, облизывается и смотрит своими невозможными глазами, вызывая у мужчины улыбку. Он плюёт на свои слова, не удерживается, опускается на корточки и целует в эти клубничные губы, что призывно раскрываются, пропуская тэхёнов язык. Он чувствует свой вкус, но не брезгует, углубляя поцелуй, пальцами зарываясь в непослушные пряди мальчишки. А Чонгук открыто льнёт, ластится, получая свою порцию долгожданной ласки и вовсе не желая отпускать своего мужчину.       Они отстраняются друг от друга спустя пять минут, давя в себе желание снова повторить и мужчина помогает мальчишке подняться с пола, не удерживается и снова коротко целует в уголок губ, отчего Чонгук мило хихикает, начиная одеваться.       — Пойдём смотреть мультфильм?       Чонгук оживляется, поворачивает голову к мужчине и Тэхён замечает горящие, счастливые глазки.       — Май Литл пони?       Тэхён кивает, а Чонгук не сдерживает улыбки, понимая, что мужчина его давно простил за его выходку. Он быстро-быстро одевается, буквально выпрыгивая из комнаты, не забывая при этом подпрыгнуть на носочках и клюнуть в губы мужчину, уколовшись о щетину. Чонгук счастливо улыбается, убегая на второй этаж прытким крольчонком, чтобы дождаться своего мужчину и потом вместе смотреть его любимый мультик. А если быть точнее, то смотреть будет только он, так как мужчину это не интересует совершенно. Тэхён будет сидеть рядом, как всегда поглаживая своими грубыми, большими ладонями его волосы и улыбаться, смотря на счастливое лицо своего малыша.       Мужчина провожает маленькую фигурку взглядом, тихо смеётся и выключает свет в комнате, закрывая дверь на замок.       К ней они вернуться ещё очень не скоро.