Искусство продуктивности без стресса (антипособие за авторством Ким Тэхёна)

Откровенно говоря, деньги были не только там, где был Чонгук. Так что в действительности у Тэхёна не было сносного оправдания тому, почему он всё ещё к чертям собачьим не уволился. За последний год он получил почти два десятка предложений, шесть из них — внутри их агентства. Эгоманиакальные соображения давно оставили его ум, но всё растущий спрос на его услуги не мог не льстить его самолюбию, а мысль о том, чтобы передать Чонгука кому-нибудь ещё, грела его теми ночами, когда он всё-таки оказывался дома. Он развлекал себя неосуществимыми планами на гипотетический и нескорый отпуск, представлял, как в подопечных у него снова окажется какой-нибудь несмышлёный дебютант, и жил этими воздушными замками тогда, когда перед глазами начинало темнеть, а уставший от бесконечного стресса мозг отказывался генерировать решения элементарных задач. Та степень усталости, когда раз в несколько минут выходишь из кабинета, чтобы отлить, и забываешь, зачем шёл, пока шагаешь по коридору, отвечая по пути на миллион входящих звонков, сталкиваясь в этих же коридорах с коллегами, с новыми трейни и в самые неудачные дни — с самим Чоном. Профдеформация: многозадачность была синонимом синдрома аквариумной рыбки — круг по аквариуму, и новая жизнь. Плюсы: Тэхён не был злопамятным. Минусы: он не очень хорошо помнил, что ел на завтрак (и ел ли вообще). Возможно, поэтому он и не мог собраться с духом и завершить контракт. Тэхён был кризисным менеджером агентства, славился тем, что мог из любого дерьма слепить конфетку, но времени не хватало даже на то, чтобы хотя бы посмотреть видео с кастинга — о том, чтобы прийти на прослушивание самому, не могло быть и речи. Он садился писать заявление, отвлекался на входящий звонок Чимина или Юнги, что просили вытащить заработавшегося Чонгука из студии звукозаписи или танцевального зала, и забывал про заявление, вернувшись домой. Он садился за него утром следующего дня, нечаянно проливал на брюки кофе, одной рукой отвечал на очередной звонок, второй пытался спасти собственные яйца от ожога. Тэхён не слишком грамотно распоряжался собственным временем (и он знал, кто был тому причиной), но виртуозно управлялся с чужим. Ему платили за это. Достаточно, чтобы не слишком переживать из-за испорченных брюк от Tom Ford и преспокойненько лежать теперь на не особенно чистой скамейке во внутреннем дворе агентства в рубашке от Gucci. — Ты не выглядишь выспавшимся, — бесстрашно заметил Чонгук и переступил с ноги на ногу. — Ты охуеть какой заботливый, — проворчал Тэхён и, чуть отведя руку от глаз, глянул на подопечного. — За каким хером ты тут? — Я плачу тебе… — Мне платит агентство, — раздражаясь, перебил его Ким и резко поднялся. Это — непрофессионально, но, положа руку на сердце, они с Чонгуком были давно знакомы. Ким осмотрел того с ног до головы: чёрные трикотажные брюки, огромная чёрная толстовка и чёрная же панамка в проклятую тридцатиградусную жару — если он не свалится от теплового удара, то это за него сделает Тэхён. Из темноты под полями панамы смотрели чуть припухшие, воспалённые глаза, и, признаться, выглядел Чон в разы хуже самого Кима. Тэхён был в этом уверен. Он видел себя в зеркало. Ну, может быть, они оба выглядели не очень, но… — Ты, твою грёбаную мать, не спал. — Не трогай мою… — Рехнулся?! У тебя сегодня две фотосессии, а вечером прямой эфир на Music Bank! — Ты сказал, что у нас мало времени, а Чимин… — Я его придушу. — Да нет же! Я сам… — Я сижу над твоим расписанием по двое суток каждый месяц не ради того, чтобы ты падал со сцены как припадочная… — Не собираюсь я падать! — …Цаца, и где твоя благодарность? Ночами пялишь в экран на очередную лирическую муть, чтобы в итоге крутить задом под изначально хороший трек, а потом сливаешь тонну денег и времени, моего, скармливая вагоны сомнительного контента прыщавым школьницам. Пиздишь о псевдоромантике полуночных забегов по заброшенным складам, охуительности рыбных рынков в пять утра и прозаичности городских свалок, чтобы на следующий день вырядиться в Chanel и манерно отгибать пальчики на вечернем шоу у Кимелла. Ты… — Тэхён набрал воздуха для очередного залпа и тут же осёкся, встретившись взглядом с побледневшим Чонгуком. Огляделся по сторонам, на собравшихся вокруг них зевак, и резко выдохнул. — Боги, прости. Уронил лицо на раскрытые ладони, и сквозь шум в ушах услышал мрачное чонгуково: — Чего уставились? Думали, я сам по себе такой охеренный? Тэхён негромко фыркнул, не отнимая рук от лица, и покачал головой. Послышалось шуршание подошв расходившихся по своим делам сотрудников, их же негромкие перешептывания и совсем рядом — шорох одежды. Чонгук, помявшись, всё-таки сел рядом и очевидно неловко свёл колени вместе. Он всегда так сидел, когда нервничал. А нервничал он… Ну, всегда. Два года назад Тэхёну приходилось поворачивать все стулья на собраниях спинками вперёд, чтобы тот перестал сидеть как благородная девица на приёме у короля. Это не помогло, но выработало определённую привычку. На публике. Среди своих он обыкновенно срывался, и Тэхён мог бы рыкнуть и сейчас, но не после того, как так сказочно проебался. — Я послушал демо, — в достаточной степени извиняющимся тоном проговорил он. — Очень хорошо. Если ты спрашивал моего мнения, то для заглавки она не прокатит ни в коем случае, остановись на Got It, но… Как ты её назвал? — Декалькомания. Тэхён обернулся, но в тени панамы глаз было не разглядеть. Чонгук сидел, чуть сгорбившись, как большая угрюмая тучка, и нервно колупал заусенец на большом пальце. — Почему? — Помнишь, ты мне рассказывал? — как будто бы нехотя отозвался Чон. — Про изготовление печатных оттисков? Подумал, что очень похоже на то, как работают… Ну, знаешь, впечатления, воспоминания людей о людях. Ты ещё валялся тогда у меня на диване в гостиной, а когда встал, на подушке… — Тут Чонгук спохватился, густо покраснел и дёрнулся в сторону. — В общем, мне понравилось название. Но это неважно, Got It в любом случае лучше, Юнги дерьма не напишет, и я знаю, что не должен был… — Я поговорю с Намджуном, — перебил его Тэхён. — Включим её в промо. Ошарашенный Чонгук поднял наконец голову, и на Тэхёна уставились круглые, неубеждённые в искренности Кима глаза. — Но ты сказал, что это очередная лирическая муть. — Эй, я сказал… — Если ты так пытаешься извиниться, то… — Когда я тебе врал? — Чонгук изогнул одну бровь, и Тэхён закатил глаза. — Не считая того случая с гавайской пиццей. И тех презервативов у меня в рабочем столе. Ещё, может, я был не совсем искренен, когда ты спросил меня про тот ужасный костюм с карманами на груди и… — Брови Чонгука взлетели ещё выше, и Ким отмахнулся. — О, да ладно. Я не имел в виду того, что сказал. Пару минут назад. — Посмотрел на часы, и поднялся со скамейки. — Просто тяжёлая неделя… Месяц. Может, год. Чонгук понимающе, но слабо улыбнулся и, отведя взгляд, кивнул. — Тебе правда понравилось? — Я никогда не вру про написанные тобой песни. — …Ладно. — А если повторишь в эфире весь этот влюблённый бред про печатные оттиски и впечатления, то успех гарантирован. — Я не влюблён! — А звучишь и выглядишь влюблённым. — Вовсе не… — Обидно, знаешь ли, последним узнавать, что твоё несмышлёное чадо… — Я не ребёнок. — Конечно, нет, малыш. — Тэхён. Что-то в голосе Чонгука заставило его обернуться. Чон поднялся вслед за ним со скамьи, и хотя на нем по-прежнему был огромных размеров спортивный костюм и нелепая панама, выглядел и звучал тот так, будто бы ни секунды больше на эту тему шутить не собирался. Он выглядел… Тревожно серьёзным, на самом-то деле, а чего каждый уважающий себя менеджер боялся больше, чем сорванных графиков? Верно. Не вовремя влюбившихся подопечных. — Эй, остынь, — поднял он раскрытые ладони. — Я давно не ребёнок. — Ок. Хорошо. Я уяснил. — Нет, ты не понимаешь… От необходимости и дальше выслушивать сумбурные размышления Чонгука на тему взросления и его внезапно проснувшегося либидо, Тэхёна избавил зазвонивший телефон. Звонил крайне недовольный задержкой Хосок, по второй линии пытался пробиться с самого утра нервный Сокджин. У Тэхёна было чертовски много дел. Но стоило всё же выделить минутку. На допрос с пристрастием. Какого-нибудь Юнги, к примеру. Или Чимина. Эти двое наверняка должны были знать, по кому сохнет их штатная звёздочка, и в их же интересах было по-быстрому сообразить достаточно уважительную причину, по которой о ситуации сиюминутно не было доложено Тэхёну. Ведь чего им сейчас точно было не нужно, так это любовных драм. «Да», — сам себе кивнул Ким, смотря в спину Чонгуку, когда тот уселся в кресло перед зеркалом в гримёрке. — «Без этого дерьма хорошо бы было обойтись».