Искусство продуктивности без стресса (антипособие за авторством Ким Тэхёна)

Тэхён был старшим ребенком в семье, это было заметно, но едва ли сам он понимал, из-за чего вокруг столько шума. Его брат и сестра нуждались в опеке лишь однажды: когда трепетный кассир в кинотеатре не продал им билеты на фильм с рейтингом R. Он об этом пожалел, сразу, почти дал заднюю, но вспомнил вдруг, за что ему платят деньги, и испугался административной ответственности. Очень раскаивался минут пятнадцать спустя, но дело было сделано. Близняшки Грейди больше не казались ему жуткими, глаз дёргался неделю, а младшие Ким Тэхёны получили первый свой практический урок по выживанию. Птенцы выпали из гнезда и больше в помощи Тэхёна не нуждались. Впрочем, так действительно было только с ними, а Ким был старшим ребёнком в семье, и это было заметно. Хотя первый его подопечный оказался отнюдь не безнадёжным. Тэмин не сразу разобрался, откуда в шоу-бизнесе берутся деньги, а Тэхён, несмотря на отсутствие опыта и смешной для любой самостоятельной работы возраст, с детства умел обращаться с кошельком. Парнишка схватывал налету, был действительно талантливым, и они быстро нашли общий язык. Выдохся тот, правда, спустя всего полтора года после завершения контракта: серая мораль закулисья поп-индустрии по вкусу приходилась не каждому, и хотя, по мнению Кима, добиться парень мог много большего, поступись он парой другой личных принципов, тот свой выбор сделал. И Тэхён его уважал. Одновременно с ним он работал с начинающей альтернативной хип-хоп группой. С ними он задержался на полгода дольше предполагаемого контракта: ребята так громко выстрелили в соцсетях, что уже со вторым альбомом и третьим синглом их пригласили выступать на Коачелле. Калифорния Тэхёну понравилась, а вместе с успехом подопечных пришёл и личный — его гонорар вырос ровно в три раза от изначального, а предложения зазвучали совсем иначе. До Хери он легко отверг троих кандидатов. С ней же пришлось провозиться чуть дольше: буйный нрав с самого начала стал проблемой. Не успевала она вылезти из одного скандала, как тут же радовала Тэхёна следующим громким заголовком, и так они жили почти полгода. Ей не приходилось объяснять, что значит имя айдола для агентства, но когда доходило до дела, все наставления Тэхёна она оставляла за бортом. Так было до тех пор, пока Ким не разобрался, что к чему и не объяснил ей, что ему очень лестно и приятно, но нет. А после нее — после нее был Чонгук. Самый талантливый и самый социально неловкий. Неуверенный в себе и в своих планах на будущее, как будто бы неприспособленный — вообще ко всему. Он стал настоящим вызовом для всех профессиональных навыков Тэхёна, а Ким не был бы собой, не реши он для себя, что этот орех ему по зубам. Как оказалось — только ему и по зубам, и до того, как Тэхён понял, в чём дело, это льстило ему куда больше. И хотя, оглядываясь назад, всё, что он делал, теперь казалось ему уголовно наказуемым извращённым флиртом, он был уверен: никто (никто!) не считает себя читером, угощая старшеклассника горячим шоколадом с зефиром, ясно? Он налаживал контакт. Искал общий язык. Настойчиво стучал острыми когтями по твёрдому панцирю и наконец додумался перевернуть нелюдимого зверька пузом кверху, чтобы… Фу! В общем, Тэхён просто был старшим ребёнком в семье и действительно не любил, когда отданных под его ответственность младших критиковал кто-нибудь кроме него, понимаете? То есть буквально. Вот вообще кто угодно. Кроме него. Особенно, если дело касалось Чонгука.

* * *

Шихёк напоминал раскормленного французского бульдога. Низкорослый, с круглым от любви к пиву и жаренной картошке пузом, стрёмной причёской, неправильным прикусом и сальным взглядом узеньких глаз, генеральный директор BigHit Тэхёну категорически не нравился. Он хрюкал, когда смеялся, имел впечатляющую, но раздражающую привычку говорить по трём телефонам одновременно, с точностью счётчика банкнот оценивал каждого потенциального дебютанта и не давал вторых шансов. В середине девяностых, когда о корейской поп-музыке за рубежом слышали разве что мигрировавшие из страны корейцы, он познакомился с Пак Чинёном. Вместе они основали дуэт и начали музыкальную карьеру в одном из сырых подвалов Итэвона. Попались на глаза какому-то неравнодушному меценату в одном из местных баров и после не особенно приятного знакомства с изнанкой поп-индустрии основали JYP Entertainment. В подвале чуть получше. Шихёк присоединился к прозорливому напарнику в качестве композитора, продюсера и аранжировщика. Почти сразу стало ясно, что с чужим талантом Шихёк работал лучше, чем со своим, и первая же их группа под амбициозным названием g.o.d. принесла им славу. Что играть в команде Бан не может, Чинён знал заранее. Что тому хватит дерзости уйти на пике успеха — не ожидал. Что тот утащит у него самого талантливого из продюсеров, пожалуй, предполагал, но уход Намджуна, а затем и Юнги стал для молодого агентства фатальным. JYP обанкротилось, BigHit долго сидело в подполье, и хотя до Тэмина у Шихёка было много талантливых артистов, только с его дебютом акции агентства взлетели до небес. Этого было достаточно, чтобы с Тэхёном считались. После ещё двух успешных проектов Киму досталось место среди акционеров, и хотя ему ни разу не пришло в голову воспользоваться своим положением, вот это было уже чересчур. Был вторник. Дождливый, как и большинство ноябрьских дней, суматошный — как и каждый будний день Тэхёна. На завтра был назначен финальный день оценки, из трёх финалистов должен был остаться только один: осенний набор оказался скромным, у агентства не было планов на группу, Шихёк хотел солиста. Двое других — два замечательных парня, восхитительно талантливые, со школьной скамьи заточенные на сцену. Одному уже подправили нос, второму скорректировали разрез глаз, что не умаляло их таланта, но отчего-то действовало Тэхёну на нервы. С ними не нужно было работать, им нужно было дать шанс и цель. Выбирай агентство между ними, пришлось бы, вероятно, устроить кулачный бой. Фокус в том, что ни один из них не стал бы драться: фингал под глазом накануне оценки — не к добру. Чонгук… Чонгук бы стал. Но его отсеяли до итогового голосования, и, — вот же несчастье!.. — поспешили об этом сообщить. И теперь был вторник, Чимин гонял по залу двух из трёх финалистов, и среди них очевидно не обнаружилось Чонгука. — Какого хрена? — с порога спросил Тэхён. Чимин выглядел одновременно злым и виноватым. Младший менеджер — позорно растерянным и до чёртиков испуганным. Никто из них не торопился отвечать. — Ну? — Ч-Чонгук, — младший менеджер переступил с ноги на ногу и с надеждой посмотрел на Пака. Помощи от него, впрочем, ждать не приходилось. — Он поехал домой. Должно быть, с лицом у Тэхёна сделалась совсем беда: несчастный парень на четыре года старше него побледнел, лоб его покрылся испариной, короткие пухлые пальцы задрожали. — Повтори. Чимин попытался вмешаться. Ким коротко мотнул головой. — Так что? — Он уехал, — проблеял менеджер. — Его… Ну, его отсеяли. Он все равно хотел потренироваться до официального отбора, но я решил, что аренда зала на большее количество часов… Вообще Тэхён не получал удовольствия от скандалов. Он и голос-то повышал редко, ему никогда не требовалось объяснять, за каким хреном отданному ему в распоряжение стаффу нужно было выполнять свои прямые обязанности. Им за это платили и платили хорошо: Ким не зря сидел на ушах бухгалтерии каждую вторую половину месяца и строчил зубодробительные отчеты об объёме переработки. Это было частью рутины, только так всё и получалось. Вот до сего момента. — Ты видел приказ о его отчислении? Менеджер снова бросил взгляд на Чимина, затем на двух присмиревших финалистов. — Н-нет. — Кто-то другой видел приказ? — Вроде нет, но… — Его имени нет в завтрашней программе? — Я-я не смотрел, н-но Шихёк… Шихёк, по глубокому убеждению Тэхёна, мог идти в зад. Он и его хитровыдуманные манипуляции. Вытащив из кармана сотовый, Тэхён набрал номер Чонгука и приложил телефон к уху. Трубку тот, разумеется, не взял. Негромко ругнувшись, Ким надел снятый было пиджак обратно. — Тэ! — позвал Чимин.

kth Даже, мать твою, не смей

— Куда ты смотрел? — рыкнул Ким, схватившись за ручку дверь. — Я узнал немногим раньше тебя, — нахмурился лучший друг.

kth Чонгук блять

— И не позвонил мне сразу, потому что… — Поезд на Пусан отходит только через полтора часа, — коротко улыбнувшись, сообщил Чимин. — Ты успеешь. Стиснувший внутренности капкан немного отпустил. На смс Чонгук не отвечал. — Ты. — Тэхён ткнул пальцем в бледного как моль менеджера. — Д-да? — Ты уволен.

kth Сиди на месте Догоню — придушу

Все три сообщения Чонгук прочитал через пару секунду после доставки. Сидел сейчас наверняка на перроне и смешно морщил лоб. Нервно кусал губы, всем своим видом напоминал ощерившегося своевольного котёнка, колупал заусенцы на пальцах и злился. Чонгук вообще просто выходил из себя: вспыхивал как спичка, трещал несколько секунд жёлто-синим пламенем, пока от злости не оставался только пепел, и очень быстро терял весь запал, не окажись рядом кого понапористей. Может быть, не самое лучшее качество для сольного артиста. Может быть, вообще не лучший вариант для сцены. Но не было ничего красивей, чем потрескивающий, сверкающий от злости, нетерпения, азарта, желания, страсти… Вот такой вот Чонгук. В эти самые моменты Чон был, пожалуй, действительно прекрасен. Во все прочие — исключительно смешной идиот. Нелепость. Маленькая капризная гадость, прилипшая к Тэхёну, как дерьмо к ботинку. Это так, для справки. — Ты знаешь, за безнадёжных я не берусь. Чонгук тогда состроил забавную физиономию: обиженно-оскорблённую. Проворчал себе что-то под нос, ковырнул в очередной раз уже до крови замученный палец и отвернулся. Он так выглядел два месяца назад, на своё девятнадцатилетие, когда Тэхён оттаскал его за только-только пробитые уши и, совершенно убийственно, чмокнул его в макушку. Это он не подумал, конечно. Чрезмерная тактильность вообще мало кому заходила и иногда давала ложную надежду. На всякое. А Тэхён ни разу не намекал. Он налаживал контакт. — Не мямли. Чон сердито пожал губы. — Шихёк прав, я не справлюсь. — Он тебе так сказал? — Нет, но… — Я тебе так сказал? — А ты бы сказал? А вот это было уж обидно. И требовало конкретики. — Ну ты и говнюк. — Нет, серьёзно, тебе платят за то, чтобы меня поддерживать… — Ты поёшь как умная колонка, — Чон смешно клацнул зубами и заткнулся. — Редко понимаешь, о чём в действительности поёшь и часто звучишь как бот-автоответчик, — до этой секунды нахально пялившийся на чего Чонгук сошёл с лица. — Ты заикаешься во время интервью, не смотришь в камеру и заламываешь пальцы. — Я не… — Ты хорошо танцуешь, но совершенно не владеешь лицом, — повысил голос Тэхён. — Не улавливаешь юмора, если в помещении больше двух людей, хамишь, когда боишься, и выглядишь так, словно страдаешь запором, когда пытаешься казаться соблазнительным во время своего отборочного танца. Чонгук совсем скис и хмуро поджал губы. — И как это должно было меня мотивировать? — А никак, — пожал плечами Тэхён. — Я не мотивировать тебя нанимался. — Тогда за каким чёртом… — Я нужен для того, чтобы ни одна из крупных площадок в этой стране не смела отказать носатому крысёнышу с дислалией, пока он сам не встанет на ноги. А если этот носатый крысёныш не ценит моих стараний… — Ой, всё. Я понял, — отмахнулся Чонгук и отвернулся. Шмыгнул носом, порозовев ушами, и скрестил руки на груди. — Заткнись. — Ни черта ты не понял, — разозлился Тэхён и, должно быть, появившаяся в его голосе резкость убедила Чонгука в его честности. — Я нужен, чтобы все вокруг увидели то, что вижу я. — Как я наматываю сопли на кулак? — Как ты любишь сцену, — отрезал Тэхён. — Как хочешь. Всего и сразу. Нет ничего, Гук, что продавалось бы так же хорошо, как искренность. Чонгук тогда, дурак, подумал, кажется, о чём-то совсем другом. Точно не о своих планах на дальнейшую карьеру, не о степени откровенности на сцене и даже не о потенциальной лирике, судя по всему. Он и услышал что-то не то. Красный спутал с зеленым, зря понадеялся, а Тэхён… Тэхён ведь просто налаживал контакт. Искал общий язык. Настойчиво стучал острыми когтями по твёрдому панцирю и наконец додумался перевернуть нелюдимого зверька пузом кверху, чтобы… К чёрту. Поезд подошёл на станцию точно к указанному времени. Тэхён смотрел, как пассажиры рассаживаются по вагонам, рассеянно слушал указания станционных работников, краем глаза следил за присмиревшим Чоном. Тот беспокойно теребил бегунок на куртке и уезжать никуда уже не собирался. Он, вероятно, ждал, пока Ким попросит его остаться. Эдакий психологический выверт, когда не уверен в своей уместности до тех пор, пока тебе трижды прямо не скажут. Казалось, что этого Чонгук и ждёт. Тэхён вообще частенько промахивался в своих предположениях. — Прости, — негромко выдохнул Чон. — Я… Стану лучше. Любого из них. На следующий день за Чонгука проголосовали единогласно. Спустя неделю у Юнги в студии начался обратный отсчёт. — Тэ сказал, я пою как бот-автоответчик, — с порога заявил он продюсеру. Мин с сомнением покосился на менеджера и осторожно повёл плечами. — Ну. Скорее как автовоспроизведение в гугл-переводчике. Или волнистый попугай. О, или… — Я понял, — перебил его Чонгук. — Что делать? Потом Юнги чувствовал себя виноватым. — Пой так, будто поёшь кому-то… Почему, Тэхён узнал только годы спустя.