И это красиво
7 октября 2021 г., 21:04
— …С сегодняшнего дня у меня антитрахотерапия.
Тэхён поднял взгляд от документов и вопросительно склонил голову к плечу.
— Чего?
— С сегодняшнего дня Ли больше ни с кем не… — Тэхён насмешливо скривил губы, и Чонгук тут же насупился: — Не трахается, — любезно проговорил он и вздёрнул нос: Ли аккуратно гримировала появившееся после очередного старательного бритья раздражение и выглядела при этом одновременно злой и немного довольной.
Словом, жуткой. Она вообще умела наводить ужас на пустом месте, за это Тэхён её и любил.
— Я хочу слышать вот столько, — показал он крошечное расстояние между большим и указательным пальцем, — а слышу во-о-т столько. Какого хрена?
— Ты иногда до смешного дерьмовый друг, — тут же откликнулась Лисичка и назидательно потрясла кисточкой. Пудра облачком опустилась на чонов нос, и тот оглушительно громко чихнул. — Будь здоров.
— Во-первых, неправда, — обиделся Тэхён. — Во-вторых, закрывай рот, когда чихаешь, невоспитанный ты бабуин.
Чон тут же продемонстрировал ему средний палец и утомлённо прикрыл глаза.
Хороший знак.
Надо думать, кризис в их отношениях миновал.
— Вот сам туда и иди.
Они были в гримёрке. Лисичка — Ли Ава, дочь корейской художницы и какого-то по случаю залетевшего в Сеул немецкого басиста — замазывала Чонгуку синяки под глазами после первого безумного дня в Tokyo Dome и, кажется, имела что рассказать о своей последней с треском провалившейся попытке в отношения.
Познакомились они с ней ещё до Чонгука. На год младше их с Чимином, Ава пришла в агентство одновременно с ними и была гримёром первого его подопечного. К ним она устроилась зарабатывать деньги: настоящая её страсть доход приносила небольшой и нерегулярно — выставки боди-арта имели успех у скромной аудитории и не всегда проходили цензуру, а готовые к съёмкам лица поп-звёзд были востребованы изо дня в день. Сдружились они почти сразу, и через пару месяцев у них с Кимом завязался роман.
Быстротечный и несерьёзный, но со стороны красивый: некрупная Ава была прозвана Лисичкой за аккуратное треугольное личико и лукавый прищур глаз. Хорошенькая до невозможности, она одевалась на работу как на подиум, а стоило им с Тэхёном перестать прятаться по углам, взяла за привычку наряжаться ему под стать. Так они веселили агентство почти полгода, пока в День Святого Валентина не застали друг друга с разницей в два часа в одинаково щекотливой ситуации.
Театрально поскандалив, следующим же утром они завтракали за одним столом.
Чимин был в восторге.
Ава быстро стала своей, а если руководство и было недовольно, то все свои упрёки держало при себе: Тэмин тогда дебютировал с таким шиком, что претензии к Киму те высказывали шёпотом и всё чаще — про себя.
Потом их дороги разошлись аж до второго альбома Чонгука. С невзлюбившим её Чоном — многое стало понятным, ага — Ли поладила не сразу, но со временем они сработались.
И теперь, ирония, дружили против него.
— Ну так что? — отложив в сторону бумаги, с вызовом спросил он.
— О чём я сейчас говорила?
— Когда? Когда должна была, ну знаешь, делать свою работу?
Ава сложила руки на груди и возмущённо заломила бровь. Кивнула на восхитительно ровно заштукатуренное лицо Чонгука и хлопнула тому по ладони — сонный Чон попытался почесать подбородок.
— Смотри какой.
— Он с такой мордашкой родился.
— Смоем и сравним?
— И будет только лучше.
— Скажи это вашим диванным критикам с ютуба.
— Я регулярно… — Тэхён осёкся.
Щёлкнул зубами, как контуженная динамитом треска, и отвернулся от вмиг потяжелевшего взгляда проснувшегося Чонгука. Стало немного неловко. Неслишком. Он никогда не скрывал своего логина в соцсетях. Мониторировать онлайн-обстановку было его работой, а если он когда и вмешивался, то…
Что ж, это тоже было его работой.
Вероятно.
Он невнимательно читал трудовую инструкцию.
— Ты регулярно что? — невинно поинтересовался Чонгук.
— Об этом говорю, — выкрутился Тэхён.
— Ни разу не слышал.
— А ты вообще редко когда меня слышишь.
— Только тебя и слышу, — не унимался засранец. — Может, повторишь?
В какой-то момент у Чонгука, вероятно, сорвало тормоза. Тэхён во всём винил пропавший багаж: он слишком нервничал из-за бесследно исчезнувшей одежды на несколько сотен тысяч долларов, чтобы поймать с концами озверевшего Чона перед прыжком в эмоциональный карьер. Почувствуй он вовремя исходящие от подопечного агрессивные эманации, Ава не смотрела бы на него так, словно что-то для себя поняла.
Чонгук не выглядел бы так, будто чего-то добился, а Тэхён…
— Это так смешно, — обронил Чон и встал со стула.
А Тэхён не сдавал бы ещё одному человеку все свои карты.
Чонгук потянулся за пиджаком, едва не задев Аву плечом, и Ким сокрушённо вздохнул.
— Что именно?
— У меня столько лет не было ни одного шанса, — с какой-то мученической, злой обречённостью проговорил тот. — И именно теперь оказывается, что тебе не всё равно.
Ли тихонько ахнула.
Дверь за Чонгуком закрылась почти бесшумно, и эй! Один чёрт знал, куда он пошёл: весь стафф был совсем за другой дверью, коридор этот вёл в кладовку со швабрами, и было бы даже смешно, не будь всё так… Нелепо запутанно.
Почему-то всё, что происходило между ними, напоминало средней паршивости трагикомедию.
Тэхён это понимал. Не был в восторге от своих собственных решений, но ничего не мог поделать: ругаясь, они с Чонгуком словно бы срастались головами. Глупость одного тянула за собой ещё большую глупость другого, и Тэхён отлаивался как мог. Знал, прекрасно знал, что в такие моменты становился ещё невыносимей обыкновенного, делался прямолинейным почти до некомфортной бестактности, а Чон внезапно мялся, скукоживался весь, как потревоженная улитка в раковине, мямлил что-то напоследок и уходил.
Вот как сейчас.
Правда, обыкновенно они были одни. Теперь на него смотрела Ава. Будто бы до этого всё было просто.
— Антитрахотерапия? — попробовал Ким. — Твой неудавшийся роман с тромбонистом?
— О, нет-нет, даже не вздумай, — затараторила та и, пододвинув стул, села прямо напротив него, колени к коленям.
Что не так с этим проклятым туром, господи помилуй!..
— Слушай, он просто…
— Да все давно знают, что Чонгук в тебя по уши, — отмахнулась от него Ава.
Тэхён медленно моргнул. Выпрямился.
— Поясни.
Ли как-то неловко дёрнула плечами и нервно улыбнулась.
— Это… Очевидно?
— Да ничего, нахрен, подобного…
— Слушай, никто не виноват, что ты слеп на оба глаза, когда речь об общечеловеческом. — Ава сердито поджала губы, и Тэхён заткнулся. — На самом деле мы об этом никогда не говорили. Всё равно что жить в одном доме с тяжело больным — все вроде и знают, что до зимы не доживёт, но вслух никто не… Прости.
Восхитительно.
— Тогда к чему вот это вот всё? — он махнул рукой на крохотное расстояние между ними и неуютно поёрзал.
Навязанные разговоры по душам давались ему плохо.
Или не давались ему вообще: взгляд у Авы подозрительно потеплел, а до сего момента резкая, холодная даже улыбка вдруг сделалась снисходительно нежной. Не стоило её спрашивать. Не стоило разговаривать с ней совсем, слишком близки они однажды были, чтобы Тэхён теперь хотя бы попытался соврать.
Коридор, в котором спрятался Чонгук, вдруг показался очень привлекательным. Он там сейчас, наверное, агрессивно глотал пыль и придумывал, как бы с достоинством вернуться обратно или протиснуть свой раскачанный зад в вентиляцию.
Тэхён мог бы составить ему компанию.
Всё лучше, чем краснеть под взглядом бывшей любовницы, а это о многом говорило.
— Тэ.
— Ну что?
— Я видела, как ты выглядишь, кончая.
…Надо ли говорить о том, что в своё время они с Авой сошлись не просто так?
— Но влюблённым я вижу тебя впервые.
Он об этом не жалел.
— И это красиво. — Ли встала и, убрав волосы за ухо, звонко чмокнула его в макушку. — Держись за него.
Среди всех прочих несомненных достоинств Авы было умение хранить даже самые пикантные секреты. Смущённо прокашлявшись, Тэхён поправил чонову рубашку и постарался вернуть лицо.
Вышло, наверное, не очень, но Ли милосердно спустила ему это с рук.
— Так что там с тромбонистом?
— Боги!.. Вот сколько ты можешь не дышать?
