Искусство продуктивности без стресса (антипособие за авторством Ким Тэхёна)

Спойлер: Тэхён ненавидел фанатов Чонгука. — Что-нибудь из напитков? — очаровательно улыбнувшись, предложила менеджер какого-то приглянувшегося Чону кафе: второе с конца самых дорогих, Тэхён должен был заподозрить неладное. На щеках хостес заиграли ямочки, едва подкрашенные глаза заискрились, пожалуй, не слишком уместной, но счастливой улыбкой. Впрочем, когда снаружи раздался очередной восторженный вздох, она шагнула влево, будто бы действительно рассчитывала спрятать их от собравшейся у входа в кафе толпы, и этим заработала себе пару-тройку баллов кимовой симпатии. Ненадолго: приняв заказ, счастливица скромно поинтересовалась, не подпишет ли он ей салфетку и не прочь ли он сделать совместное селфи, едва не грохнулась в обморок, когда весь из себя таблоидный Чонгук попросил Тэхёна сфотографировать их вместе, и только после всё же опустила жалюзи на окне. Она, во всяком случае, попыталась. Чон вот даже и не думал. — Ты слишком остро реагируешь, — махнув рукой нахалке с фотоаппаратом с неприлично длинным объективом, проговорил Чон. — Да что ты. Всё началось в отеле. Пока Тэхён смывал с себя хлорку, Чонгук, развалившись в кресле, листал путеводители, что пихнула им с собой Хисон. Что не так с Explore Japan, Ким так и не понял, почему они просто не могут пойти туда, где уже были — тоже. Хиро всегда держал им самый лучший столик, в ресторан и на подъезд к нему не пускали кого попало, сервис был ровно той степени ненавязчивости, какую ожидаешь от среднего чека примерно в штуку баксов, а на десерт подавали самую вкусную кастеллу из всех, что пробовал Тэхён (он учёл ту торговую палатку у вокзала — к этой кастелле подавали приборы). Год назад им даже упаковали с собой, хотя формат ресторана в принципе не подразумевал еду навынос. Хиро сам доставил заказ. Добавил к заказанным блюдам бутылку очень приличного шардоне и себя, и… О. Пожалуй, Тэхён улавливал проблему. В общем, Тэхён отвлёкся, Чонгук поставил его перед фактом, есть хотелось обоим, и хотя менеджер попытался что-то неубедительно возразить: «Оно на пешеходной улице — подъехать ко входу не удастся». «Кафе на десять столиков, будет негде сесть». «Ты спалишься». «Завтрашние заголовки тебе не понравятся». Кто и когда его слушал, боже. Так что спойлер: им пришлось идти пешком (и Чонгуку понравилось), свободных столиков не было (но для них нашли), Чон спалился (но отчего-то не расстроился), и пусть завтрашних заголовков никто из них так и не прочёл, настроение оказалось безнадёжно испорчено. Когда они вышли из прохладного и безопасного салона, Тэхён машинально шагнул ближе к звёздному идиоту, по въевшейся под кожу привычке пытаясь отгородить его от толпы. Он думал о множестве причин, почему конкретно со стороны они выглядят совершенно нормальными туристами, в свой нормальный выходной от своей нормальной работы решив совершенно нормально пообедать в прорекламированной в корейском гайде забегаловке. Он думал о том, почему это нормально — идти на поводу у понравившегося тебе парня, а также примерно о миллионе причин, почему это совершенно точно не так. Закономерный спойлер: они поссорились. — После тебя за мой успех стоит благодарить их. — Я знаю, откуда берутся деньги. — Тогда тем более не понимаю, отчего ты так психуешь. — И не думал. — Ты буквально наорал на тех школьниц. — Я попросил не орать их. — И не затормозил перед пешеходным переходом, хотя… — Там не было пешеходного перехода. — Там были люди… — С каких пор ты так переживаешь за сасэнов? Чонгук наконец повернулся к нему и медленно, словно внезапно оказавшийся в вольере с голодным тигром сотрудник зоопарка, склонил голову к плечу. Счастливая улыбка, что светилась на его губах и зайчиками отражалась в глазах, пока он позировал перед десятками смартфонов и фотокамер, потухла, а ладонь, что расслабленно покоилась на столешнице, нерешительно придвинулась к терзавшим салфетку пальцам Тэхёна. — Что не так? Это не первый наш совместный выход в люди. Всё было охренительно не так. Стоило им войти, Тэхёну пришлось едва ли не локтями проложить себе дорогу к стойке администратора. Благо, их заметили почти сразу: толпа расступилась перед ним как Красное море перед Моисеем, самый дальний столик моментально опустел, а в радиусе двух метров вокруг них организовался долгожданный вакуум. Ким почти распорядился закрыть к чертям собачьим все жалюзи и вежливо намекнул хостес прикрыть кафе на час-полтора, как горе-айдол принялся раздавать автографы всем желающим и с радостью соглашаться на просьбы-требования о фото. Тэхён не наблюдал, но, находясь в крайней степени раздражения, видел: как просто Чонгук наклонился за упавшим из рук особенно впечатлительной официантки меню, как широко улыбнулся на чей-то несдержанный вопль, как вежливо и не сразу отстранился, когда одной из безумных баб пришло в голову его потрогать. Потрогать. Стайка обезумевших хищных птиц в воображении Тэхёна выклевала нахалке глаза, перед собственным взором упала красная пелена, а сам он уткнулся в меню. На японском. В конце кроваво-красного тоннеля забрезжил несмелый жёлтый свет, Чонгук счастливо и тупо выдохнул: — О, тут всё на японском, — и Ким почти почувствовал себя отомщённым, бодро перечисляя всю самую мерзкую дичь подбежавшему менеджеру. Теперь вот угрюмо пялился на замершую возле его пальцев руку и снова по порядку вспоминал, почему конкретно это нормально. Выходило неважно. — Тэ? — обеспокоенно окликнул его Чонгук, когда им принесли первые блюда. Пахло лучше, чем звучало. — Ешь, — проворчал он и, выйдя из-за стола, почти сбежал в туалет. Довольно малодушно, если быть честным. Необходимо, если кто спросит. Из зеркала над раковиной на него смотрел он сам, быть может, чуть бледнее и потрёпанней обыкновенного, все ещё в одежде Чонгука, с дужками из-под очков на переносице и вовсе с не зацелованными губами, как ему показалось, когда их у входа зажала толпа. Кого он пытался обмануть? Дело было не во внезапной публичности, не в обезумевших фанатах, которые, стоило признать, вели себя на порядок спокойнее корейских. Тэхён любил толпу, ясно? Она сулила деньги, их одержимость обещала преданность. Чонгук покупал вежливостью, привязывал искренностью, обнадёживал доступностью. Ким, чёрт возьми, сам научил его этому, пацан родился с совершенно другими заводскими установками, негодными не то что для сцены, а для функциональной социальной жизни вообще. Тэхён слепил этого монстра, и всё действительно было нормально. Как и всегда. (Ну, не всё: они вышли из номера на пять минут позже, потому что тот набросился на него прямо на пороге. Полез сразу с языком, будто испугавшись, что оттолкнут, прижал к двери и разулыбался, шало, почти пьяно) Нужно было взять себя в руки. Спойлер: он взял. Они закончили обед мирно, за беседой о занятиях Бама с кинологом. Чонгук поинтересовался, как дела у его родителей, всё ли нормально с учёбой у его сестры и с работой — у брата. По пути к машине они обсуждали сиквел «Звездных войн», едва не подрались сначала из-за По Дэмерона, а потом из-за водительского места. Выиграл Тэхён: снимать маску с лица Чонгуку не хотелось и в машине, а вести с козырьком на глазах и в наморднике было небезопасно. По номерам разошлись молча. Чонгук выглядел так, будто был расстроен. Тэхён… Снова спойлер: всё для себя решил.

* * *

Было нечто действительно ироничное в том, по каким немыслимым виражам несла иногда Тэхёна жизнь. Ирония заключалась в том, что он имел поганую, наверное, привычку большинство виражей планировать. Импровизация была хороша в мелочах, конечная цель никогда не менялась, предсказуемость собственного успеха не позволяла и без того расшатанным нервам сорваться, и хотя, спроси его кто, чего ради он горбатится, он бы вряд ли придумал что-нибудь кроме красивой жизни и безбедной старости, в каждодневной суете виделся какой-то глубинный смысл. В самом начале карьеры он прочёл пару-тройку книжек про триумф с нуля, толковых советов в них было чуть, а ни один из громких лозунгов не подходил тому, чей товар дышал, ел, спал, разговаривал и мыслил (и был в него влюблён), но в одном все авторы были правы: без маломальского умения ходить по головам ловить в мире больших денег было нечего. Чонгук вот по головам не умел. Тэхён же всегда был человеком отсутствующего стыда и серой морали, так что забавно, как распределились роли сейчас. Потеря контроля никогда не входила в список избранных менеджером опций и надо же! Оказалось, что не во всём. Чон выключил воду. По ту стороны двери послышался шорох полотенца, звон зубной щётки о стаканчик и наконец — шлёпанье босых ступней по плитке. Чонгук вышел как был: тёплый, пахнущий лавандой и ментолом, в одном полотенце вокруг бёдер, с растрёпанной мокрой шевелюрой и с лосьоном для тела в руках. — Предусмотрительно, — брякнул Тэхён. Чонгук крупно вздрогнул, обернулся к кровати и вытаращил на менеджера испуганные глазища. — Ты что здесь делаешь? Кхм. Спойлер: Тэхён точно знал. Подошёл медленно, почти подкрался, отбросил в сторону влажное полотенце, и толкнул мелкого говнюка в кресло. — Тэхён, подожди... Тэ!.. На вкус Чонгук был как гель для душа, мускус и соль. Стонал он так же до одури прекрасно, как пел.