Эхо моих сожалений

***

      Дни в Сирии проходили по одинаковому сценарию почти каждый день: кровь, боль, смерть, ходившая рядом, палящее солнце над головой и море песка. Каждое утро Олег Волков просыпался с неимоверным желанием жить, потому что ему было для кого и зачем. Где-то там, в далёком и холодном Питере его ждал Серёжа, его рыжее чудо с созвездиями веснушек на острых ключицах и молочных плечах. Олег обещал, что вернётся, обещал, что никогда не бросит и будет рядом, обещал, что защитит от всех невзгод. Волков не раз и не два оказывался на волосок от смерти, гулял по краю, но всегда перед глазами всплывала широкая улыбка и мягкий взгляд синих глаз, и тогда мужчина понимал, что он не может просто взять и оставить своего солнечного мальчишку. Так было и в этот раз, группа во главе с Волковым отправилась на очередную вылазку, но так и не вернулась в назначенный срок. Поиски длились около двух месяцев, за которые их успели объявить погибшими и отправить данные в Россию. Олег вернулся к своим спустя полгода, весь израненный и сильно похудевший. Ему и ещё нескольким солдатам удалось сбежать из плена. Волков выгрызал зубами свободу и право на жизнь, и всё ради человека с глазами цвета неба и волосами, похожими на всполохи огня. В один из дней, сидя в одном из многих мест, в котором был какой-никакой телевизионный сигнал, слух резануло до боли знакомое имя, искажённое арабским акцентом. Олег впился взглядом в экран, видя фотографию Разумовского. Он не мог поверить в то, что видел, но жестокая правда обрушилась проливным холодным дождём. Волков встрепенулся и отправился на поиски главнокомандующего. Ему как можно скорее нужно было отправиться обратно в Питер. Волков понимал, что не успел, не уберег, бросил, когда был нужен, но он обязательно попытается изо всех сил вернуть всё на круги своя. Плевать было на службу, на запреты и всё прочее, главное — спасти, а там уже и смотреть, что дальше делать. По дороге до штаба, Олег вспомнил, что нужно не только собрать отряд для штурма психбольницы, но и найти временное убежище, чтобы переждать основную волну поиска. Решив, что позже разберётся с этим, Волков продолжил свой путь.

***

Доктор Рубинштейн сидел в своём кабинете, перелистывая очередные записи о диагнозе Разумовского. В его руках наконец-то находился интереснейший экземпляр. Доктор быстро пробегался взглядом по строчкам, написанным собственной рукой, прикидывая, какое испытание устроить Сергею.Он совершенно забыл, что сегодня очередная крыса из общества психиатров навестит его "пристанище". Этим крысам только повод дай, везде залезут. Каждый предлагал множество способов лечения, каждый стремился разгадать загадку возникновения Чумного Доктора, но Рубинштейн понимал, что нужно действовать осторожно. Он умело делал вид, что безгранично рад помощи своих коллег. На деле же, пропускал их слова мимо ушей, придерживаясь своего плана. — Вениамин Самуилович, к вам Сергей Константинович Загорский, — сообщила дежурная медсестра. — Спасибо, Леночка — Его пригласить сюда или пусть подождёт в приёмной? — Я сам к нему спущусь, и ещё, чуть не забыл,— он потер переносицу, снимая очки.— Подготовьте Сергея Разумовского к нашему приходу. Медсестра кивнула и направилась к палате указанного пациента, по пути раздавая указания санитарам. Тем временем Рубинштейн запихивал все свои наработки в папку и на ходу доедал остывшие пирожки. Быстро собравшись, он спустился в приёмную, где его уже ждал высокий, крепкий мужчина, лет 50 на вид. — Здравствуйте, Сергей Константинович, спасибо, что согласились приехать в столь неспокойное время, — протягивая руку для рукопожатия, начал Рубинштейн. — Ну что вы, Вениамин Самуилович, я всегда рад помочь вам и поделиться своим опытом в таких заболеваниях. После обмена рукопожатиями Рубинштейн предоставил некоторые свои записи для ознакомления с диагнозом и историей болезни. Загорский внимательно вчитывался в заметки своего коллеги, задумчиво почёсывая броду. После они обменялись своими предположениями по поводу происходящего и не спеша направились к палате номер 346, тихо переговариваясь. Рубинштейн кивнул охраннику на входе в палату-камеру и пропустил Загорского вперёд. Перед глазами Сергея Константиновича предстал худой, бледный молодой человек с потухшим взглядом, синяками под глазами, сидящий в белой смирительной рубашке. Руки его были зафиксированы ремнями, сам он был пристёгнут к стулу. В прошлый визит врача Разумовский устроил настоящий бунт, точнее не он, а Птица, которому стало слишком скучно сидеть в глубинах подсознания. — Здравствуйте,Сергей. Как вы себя чувствуете? — задал вопрос Загорский, оглядываясь на Рубинштейна. Разумовский поднял на него взгляд льдистых глаз, на дне которых отчётливо проглядывали золотые нити. Он болезненно усмехнулся и тихо-тихо прошептал: — Как человек, находящийся в психушке. — Меня зовут Сергей Константинович, — начал Загорский. — Я приехал по просьбе Вениамина Самуиловича, чтобы помочь вам. Разумовский лишь ещё раз поднял на него взгляд и опустил голову. Рыжие потускневшие пряди закрыли всё его лицо, перекрывая весь обзор. Серёжа искренне не хотел видеть всех этих бесконечных врачей, которые рассказывают красиво, а на деле ставят на нём различные эксперименты. Да и кто им запретит? Разумовский опасный преступник, к тому же ещё и психически нестабилен, поэтому у этих оборотней в белых халатах полностью развязаны руки. Когда Серёжа вынырнул из своих мыслей, то услышал, как Загорский вещает что-то притихшему Рубинштейну. — Что ж, я думаю, что здесь нужно использовать комплекс всех мер, которые нам известны. Можно попробовать нейролептики, более сильные, чем те, которые были использованы вами. Также рекомендую использовать ноотропильные препараты, которые улучшают мозговую деятельность больного. — Смотри, Сережа, а этот похоже реально решил вылечить тебя, — раздался над ухом голос Птицы. Разумовский вздрогнул, но решил просто игнорировать присутствие демона. — Гипноз тоже можно использовать, — продолжал Загорский. Рубинштейн только кивал и что-то записывал в свой блокнот. —Ты посмотри на них,— хрипло засмеялся Птица. — До гипноза уже дошли, совсем видимо отчаялись.Разумовскому было не до смеха. Он вспомнил, откуда ему знакома фамилия Загорского. Он как-то приезжал в детдом и проводил диагностику воспитанников. То ли это была какая-то благотворительная акция, то ли что-то ещё, сейчас уже и не вспомнить.— Правильно, вы знакомы с ним и это совершенно меняет дело, — продолжал веселиться Птица. — Может добавим им пару зрелищных моментов и освежим доктору память, а? Разумовский почувствовал, как контроль над телом начал медленно исчезать, голоса врачей стихали, словно они находились глубоко под водой. И только мерзкий смех Птицы раздавался в голове. У Сережи не осталось сил на сопротивление, он добровольно отдал контроль над собой в руки демона. Незачем потому что бороться, нет того человека, ради которого ты пойдёшь и в огонь, и в воду, Олега нет...значит и Сергею можно смело утонуть в пучине своего кошмара. — Сергей, вы меня слышите? Сергей?!— громко звал его грубоватый мужской голос. Птица сфокусировал взгляд на стоящем рядом Загорском. — А Серёжи нет дома и видимо он больше не вернётся. — Тогда мы можем побеседовать с вами? Как мне лучше обращаться к вам? Птица усмехнулся. Он чувствовал страх этого человека, он упивался им. Единственным человеком, что никак не отреагировал на его присутствие, так это Рубинштейн. Он уже был знаком с ним, потому спокойно перенёс новость о его приходе. — Мы можем сделать всё что угодно, не отказывайте себе в удовольствии, господин Загорский. — В таком случае... — Профессор Загорский, — подала голос медсестра, — Ваш вылет через пять минут. Сергей Константинович чертыхнулся и засуетился. Он скомкано попрощался с Рубинштейном и, взяв обещание прислать ему остальные данные о болезни Разумовского, спешно покинул палату. — Загорский же был воспоминанием Сергея и явно не особо хорошим? — задал вопрос Вениамин Самуилович, садясь напротив. — А вы умнее, чем хотите казаться. Но вы же затеяли это всё не просто так? — Я уже понял, что ты захватываешь контроль, когда в памяти всплывает новое воспоминание, но я не буду спрашивать об этом. Я хочу поговорить об Олеге Волкове. Как гром среди ясного неба обрушилось на Птицу ненавистное имя. Резко вспыхнули золотыми искрами глаза. — Мы не хотим о нём говорить, — прошипел демон. — Он сделал больно ему, он бросил, больше я ничего не скажу. Рубинштейн молча кивнул, но не спешил уходить. — Я просто не могу понять, насколько дорог был Сергею Олег, что это так отразилось на нём? Сидевший внутри Разумовский снова начинал биться в истерике. Одно только упоминание и Сережу начинала бить крупная дрожь, которую ощущал даже Птица, одно упоминание и Разумовский снова рассыпался на мелкие кусочки. Рубинштейн наблюдал затем, как Сергей приходит в себя, как начинает трястись его туловище, как из глаз катятся ещё редкие слёзы. — Срочно вколите ему успокоительное, — выкрикнул он,поднимаясь со стула. За спиной засуетились санитары, но Рубинштейна не волновало это. Ему жизненно необходимо было разгадать загадку поведения Разумовского и его взаимоотношений с Волковым. " Здесь замешано что-то намного большее, чем дружба,"— пронеслось в голове доктора.