Позволь спасти тебя

[ я знаю тебя ]

      — Джеймс.       Металлические пальцы с хрустящим скрежетом царапали пол. Звук пугал настойчивостью. Словно отчаянный рывок словить нечто ускользающее. Раз за разом пальцы оставляли полоски вмятин, как попытки выбраться из кошмара. Кошмара, что длится вот уже восемьдесят лет.       — Джеймс, проснись, - умолял ослабленный голос. – Пожалуйста, проснись. Джеймс! Баки!       Сложно было представить, что мучило Джеймса Барнса. Понять весь страх, стыд и ужас за прожитые годы, омытые чужой кровью, было не тяжело. Невозможно вообразить, что с этим набором воспоминаний можно жить. Но, куда важнее, что с ними делать. Как жить дальше. Зная, что натворил, но неспособный ничего исправить. Второй шанс дали ему, а как же все те, кто был неповинен, кто просто оказался не в том месте и не в тот час.       С этим ему жить. И этот ужас всегда будет с ним. Как и кровь убитых им людей.       — Баки, проснись сейчас же!       Я со всей силы затормошила мощное плечо. Барнс вздрогнул, оттолкнулся здоровой рукой от пола и уже собрался схватить меня за горло. Но опомнился. Сон слетел, как едкая дымка от сигареты. Оставив горечь на кончике языка.       — Молли? Что ты… Я мог ранить тебя, - просипел ещё сонный голос. – Не подкрадывайся, когда я сплю. Это плохая идея.       Хотелось пошутить. Что-то пошлое и глупое. Чтобы разрядить обстановку, снять нависшее напряжение. Но я только устало привалилась к стене, вытянув ноги на полу.       Джеймс недобро поморщился, тоже приняв сидячее положение. Мимолётом взглянул на меня. Взгляд задержался на шортах, которые одолжила Сара и которые были мне велики.       Плед сполз, открывая его широкую грудь. В свете работающего телевизора на молочной коже бледно сверкали затянувшиеся шрамы старых ран.       — Тебе снился кошмар, - сказала спустя время. – Я хотела разбудить. Не стоило?       Барнс поджал губы. На бледном лице отразилась гримаса боли. Он закрыл глаза. Покачал головой, будто от досады.       — Нет. Спасибо. Это было, - он замолчал, подбирая слово, а я не могла оторвать взгляда от шрама на плече; хотелось прикоснуться, чтобы попытаться разгладить загрубевший рубец. – Спасибо, что разбудила. Обычно я не могу проснуться, пока не произойдёт худшее. Это всегда тяжело.       Он замолчал. Я подтянула колени к груди, обхватив руками. Джеймс бесцельно смотрел в пол. Его дыхание выровнялось, но он по-прежнему выглядел напряжённым.       Было три часа ночи или около того. Я встала, чтобы попить воды. На эту ночь мне выделили спальню Айджея. Барнс должен был лечь спать на диване в гостиной, но Сэм сказал, что ему удобнее на полу. «Военные привычки не проходят бесследно», - сказал он с грустной улыбкой. Так и случилось. Когда я возвращалась, решила заглянуть к Джеймсу, чтобы обсудить вчерашнее. Вот только телевизор продолжал вещать бейсбольный матч Янки-Мец, а Баки спал. Я было собралась уходить, когда услышал этот звук.       Мольба о помощи. Стон раненого, приговоренного к пожизненной каторге. Скрежет метала, в попытке ухватиться за реальность.       — Ты злишься на меня?       — Должен?       — Возможно, - пятки стали мёрзнуть; прижала ноги ближе к груди и уткнулась холодным носом в колени. – Я выдавала себя за другого человека.       — Технически ты не лгала мне, - Барнс едва заметно улыбнулся и накинул мне на ноги плед. – Ты почти не говорила о себе и своей семье.       — Когда я собиралась совершить прыжок в другую реальность, не думала о том, что скажу при встрече. Пришлось придумывать на ходу.       — У тебя неплохо получалось.       — Это потому что ты помог мне.       Можно было ожидать, что это удивит его. Но взгляд серо-голубых глаз выглядел чересчур комично.       В телеке Янки вели счёт, но Мец настойчиво держали оборону. Диктор не переставал нахваливать игру двух легендарных команд, заметив, что после возвращения исчезнувших играть стало интереснее. Шутка о том, что пять лет трибуны были заполнены только наполовину, звучала с оттенком расизма распыленности.       — Мы встречались раньше, в твоём мире? - прошло время, прежде чем Баки собрался с мыслями. Я кивнула в знак согласия.       — Я знаю две версии тебя.       Джеймс выглядел озадаченным. Сон давно ушёл. Тем не менее, сейчас он напоминал заблудившегося щенка – потерянного и напуганного. Пришёл черёд новых вопросов и я не была уверена, что смогу ответить на все.       — И что стало с тем Баки, который в твоём мире?       — Он читал мне Хоббита, когда я была маленькой.       Я улыбнулась. Неосознанно закрыла глаза, вспоминая время, когда не знала горя. Когда я опять посмотрела на Баки, его взгляд был прикован к моему лицу. Темные брови нахмурены. Будь такая возможность, он бы непременно залез мне в голову, чтобы узнать мысли, посмотреть воспоминания. Он ревновал или опять закрывался, как тогда, когда я во всём призналась ему?       — Это долгая история, - предупредила я. Джеймс настойчиво засопел. Металлическая рука издала слабый скрип, когда он поддался вперёд и подхватил меня на руки.       — Тогда стоит отыскать место удобнее, - предложил он.       Пока Баки поднимался со мной на руках по лестнице, я думала о том, как приятно снова оказаться в его объятиях, почувствовать себя маленькой девочкой о которой заботятся.       Кровать заскрипела. Матрас прогнулся под тяжестью двух тел. Места было мало. Мы лежали тесно прижавшись, почти касаясь носами. Какое-то время прошло в молчании. Серо-голубые глаза с тихой нежностью смотрели на меня.       — Можно обнять тебя?       Я сама привстала на локтях, прильнув ближе. Барнс вытянул руку на подушке и я устроилась у него под боком, обняв за талию. Пальцы безошибочно отыскали на его спине старый шрам и стали мягко массировать стянутую, загрубевшую кожу. Джеймс на миг прикрыл глаза. Сделал глубокий вдох, словно готовясь к прыжку в неизведанные воды.       — Расскажи мне всё, - попросил он.       — Это займёт много времени.       — У нас вся жизнь впереди, - макушки коснулось тёплое дыхание.       Баки сжал мою футболку на спине, прижав к себе, и я уступила. Когда он так говорил, я верила ему.