Сердце

Эх, жизнь моя жестянка! А ну ее в болото! Живу я как поганка… А мне летать, А мне летать, А мне летать охота!

      А какое оно там, сердце: холодное или горячее?       В душе не представляю, мальчик, твой голос отвлекает от самобичевания.       Эх, какого неваляного круга я здесь делаю? Сама не могу ответить. А начиналось все вполне прилично. Не в первый, но, видимо, в последний раз пошла с младшим братом развлечься в кино на последних «Богатырей». Сходили, посмотрели, и я, подавившись дорогущим попкорном, оставила брату моральную травму. Или же психическую? Черт ноги сломит.       Пусть я начала забывать о своей прошлой жизни здесь, но чувства все же остались. Они откликаются на уже мутные образы моей прежней жизни, скучно прожитой и постыдно теперь вспоминаемой.       Вишу уже в этом пространстве неизвестное количество веков, будто в формалине, который видела в анатомическом музее. Ради малейшего движения перемещаю свое шарообразное тело туда-сюда, вверх и, предполагаю, вниз. Прям надоедливый светлячок среди темного леса, на которого, хвала надеждам моей мертвой душонки никто не охотится.       В свободное, от подсчитывания веков, время тасую воспоминания, словно карты, запоминаю каждый момент, вглядываюсь до изнеможения, вкалывая там, где не должна. А по сути всё. Отдых на том свете, который и был обещан древним дядькой в смутные времена. Страдайте, и да воздастся вам!       Если конкретно так подумать, то это сущий отдых. Никто не гонит тебя исполнять чьи-то хотелки, и самой не надо напрягаться ради получения призрачной возможности исполнить уже свою хотелку. Никто не орёт, не требует, не притесняет, не навешивает гордое «должна» ради кого-либо или чего-либо. Никто не стоит над душой, и не нужно теперь лицемерить, давить улыбки и слёзы, откровенно лгать в лицо, честно утаивая правду, дабы не разрушать связи. Но вот только они всё равно ускользают словно сухой песок из крепко сжатого кулака, а надежды на новые рассыпаются сами по себе.       Честно признаюсь самой себе, что я была обложена надеждами со всех сторон и ошибочно выдавала их за собственные желания и цели. Жила я с этим грузом всю жизнь. Эх, печалька. Не знаю, что было бы со мной в лет тридцать, если уже в двадцать не справлялась. Хоть и поступила в мед на микробиологию, но как-то не то. Еле как до бюджета дотянула — слава олимпиадам и синей корочке в художке, которую мне засчитали, как и книжку волонтера.       Как вспоминаю эти дни — вздрагиваю. Но тут нечего больше делать, кроме как ворошить прошлое и тянуть, растягивая, как полный бокал вина на выпускном, неприятно, но пока есть нарезка ничё так.       Эх. Вот достать бы платок красный и сарафан в розовую крапинку да пугать соседских пацанов, лезущих за малиной. Ух, крапивы на них не хватает. Бедную мою малину обворовывать…       Не о том. Человек я увлекающийся. И вовсе не в том плохом смысле, в котором обо мне думают. Если меня увлекло, то полная самоотдача неудивительна. Ох, что же я вытворяла в шестнадцать. На тогдашний мой график мне нынешней было больно смотреть. Зато напоминало, что раз тогда смогла, то и сейчас — тоже.       Конспектомания в наличии. И хобби, и палочка выручалочка. Ярый киноман с самого детства. Да я читать научилась раньше, чем попробовала конфеты. Да-да, не удивляйтесь. Зато зубы здоровы.       Правда, есть у меня один недостаток существенный с девизом «Больше информации богу информации». Пока не узнаю все и вся, пропадаю для мира. Я очень люблю торговаться за неё. Не в плане денег, нет. За сладенькое, остренькое, жирное, кислое, блестящее, иногда даже ненужное. По-другому никак. Иначе мой хомяк поднимал вой, ибо как так: просто и без пользы?       Что я о себе-то да о себе? Уж не так важно это, мертвому каяться в серости своей жизни атеиста. Каяться живым надо, мертвые ничего не изменят, так как уже наказание своё несут.       Грустно мне от судьбинушки своей, дорогие мои.       Но грусти и печали на корню убивает появившаяся в нигде воронка, в которую меня потихоньку засасывает.       Примерно представляя что со мной будет в таком случае и не использовав даже школьный курс физики, я погребла подальше от этого дикого явления. Извините возможные зрители, но приключатся вообще желания нет. Уж слишком тянет от этого угрозой. Уж слишком дорога мне моя шкурка и меньше ценить её после смерти я не стала.       Блин, наверно так и выглядят обычные приключения отбитых попаданок. — Стой, я не хочу туда! — сумелось воскричать мне воронке. От удивления мои псевдо конечности рассеялись как дым от сигарет и меня засосала воронка.       Какой вонючий отстой.