Сердце

      Примерно завтра... Она решит свою судьбу сама, впервые сама примет решение и озвучит его госпоже. Сердце ускорило свой бег, а ладони стали потными донельзя. Сю Лань неловко сжала жесткие края широких рукавов: они стали мятыми с мутными пятнами в складках, крайне жестких для её нежных рук. Ткань отличалась от давно привычной: она была грубой, мялась лишь при сильном сжатии, легко впитывала влагу и выравнивалась со временем. К тому же одежда из нее была всегда зеленой, неяркого и приятного оттенка, не волнующего глаз.       Сидела Сю Лань на деревянном бортике горячего источника, прижав колени к груди, ничуть не беспокоясь о распущенных волосах, которые могут замараться. Очень странный факт: у госпожи есть серебристые волосы на затылке. Этот факт несколько её смутил. Она видела в своей короткой жизни лишь два типа женщин: цветки и зрелые персики.       Эти женщины готовили её к свадьбе, наговаривали различные глубокие мудрости с покровительственным взглядом и со странно изогнутыми уголками губ. Однажды к ней подошла женщина, очень зрелый персик, и сказала одну вещь, от которой её бросило в холод, Су Лань чуть не закричала от ужаса тогда. Та спокойно произнесла: «Если изменишь мужу, будь готова окончить свой путь, дабы очистить имя своей семьи и семьи мужа».       Её и так подташнивало от волнения, а услышав столь жестокие слова, она нестерпимо возжелала освободить свой желудок! Но кто бы ей дал! Усадили, как куклу, и продолжили свои невозмутимые приготовления.       Тогда, именно тогда, и ни днём раньше, Сю Лань вознамерилась вытерпеть на зло всю свадьбу.       В детстве всё было так. Её не особо хвалили и не особо баловали, Сю Лань была в тени своих многочисленных сестёр и новорожденного брата.       Если бы и было божество терпения, то оно явно одарило её своим даром. Даром, имеющим свою цену и невозмутимо забирующего из покорных рук.       Каждый день она смотрела, как проявляют эмоции люди вокруг, считывала каждую и втайне мучала свое лицо в множественных попытках изобразить их. Отражение было ни радостным, ни печальным, ни счастливым — оно было никаким. И Сю Лань не могла ничего с этим поделать, что уж и говорить, она и так делала всё, что могла, на тот момент.       Крепко уясненный однажды урок не уходил из её головы в те моменты переполненности эмоциями. Они исчезали, стоило негативному опыту напомнить о себе. После этого она не могла даже приподнять уголки губ, не то, чтобы улыбнуться. Казалось, её щеки держат великие горы, в которых запечатали демонов.       Жалкое, наивное по-детски лицо с поджатой губой и опущенные пушистые ресницы — вот что отражала всегда безучастная гладь медного зеркала.       Сю Лань терпела всю свою жизнь, её трудности и лишения. В конце очередная «трудность» погубила её, даже не встретившись с ней лицом к лицу.       Когда лучший игрок в кости с шестнадцатилетним стажем, как у неё, проигрывает незнакомцу, который даже не удосужился представиться, не то что снять маску, некогда лучший игрок, наверное, чувствует то же, что и Сю Лань. Только вот, что? Какая из неизвестных ей эмоций объединила бы их?       Прошлая жизнь закончилась унизительным проигрышем неизвестному. Не пора ли начать новую?       Да и... В её воображении крутится малахитовая кость, с золотыми символами на гранях.       Так страшно. Нынешняя ситуация против всех правил и устоев, где она была выращена — не видно куда ступать в кромешной темноте.       Но разве сейчас Сю Лань не свободна? Разве она не может дышать обычным воздухом полной грудью, не сжимаемой прочными тисками семьи? Разве нельзя вечно скрытому пиону расцвести при виде солнца и луны? Разве это запрещено — просто жить?       Тогда может ли она сделать шаг навстречу этой жизни?       Теперь ей можно? Можно выбрать? Так странно. Эта Лань лишь раскидывает кости.       Сю Лань хочет прожить эту жизнь на максимум.       Она открыла глаза: госпожа расслабленно пила рисовую водку из светлой пиалы, иногда пачкая изящные пальцы кусочками хурмы и слизывая с них сок языком, ничуть не стесняясь её присутствия.       Дева Лань от неожиданного смущения неловко шевельнула ногой в тканевом носочке, сейчас насквозь промокшем и оттого без труда скользящем. Баланс был нарушен, и она свалилась в горячую воду источника. Одежда вмиг стала тяжелым грузом, тянущим на дно, жертва пыталась избавиться от него, но пальцы соскальзывали с узелков и путались в завязках, лишь усложняя ситуацию.       «...»       Сильная рука схватила за шиворот и легко подняла её голову над водой так, чтобы Сю Лань смогла выплеснуть набравшуюся в рот воду и освободить нос от неё. Ворот жал на горло, и дева Лань ничего не могла сказать мутному образу госпожи.       «..!»       «Даже так, госпожа величественна словно верхнее божество!»       Госпожа подтащила её к краю и лишь тогда отпустила её ворот.       — Раздевайся.       Заметив смущенный взгляд Сю Лань, она лишь едва вздохнула, темные тонкие брови чуть нахмурились. Она быстро добавила:       — Залезь по лесенке и переоденься за ширмой.       Неловкая девушка быстро взобралась и скрылась за ширмой, тайком переводя дыхание.       Теперь осталось лишь ответить.       А уж как осветить свой путь, она найдёт решение.