Сердце

      Свет.       Зелёный свет уходящих вдаль фонарей.       Красный свет перебивает эту зелёную прохладу и красит комнату в тёплые раскрепощающие тона, особенно сияющих с деревянных панелей. Её узоры, ушедшей когда-то давно жизни, отливают золотом на розово-красных поверхностях полированного дерева, прерываются у ковров и очага, сидений и низкого столика с кувшином вина сбоку, линии ведут к её рукам, побуждают вспомнить прошлое.       Она кривит губы и осушает бамбуковый стаканчик с вином.       Вспоминает. И отфыркивается.       — Такое уж точно повторять не следует.       — Что повторять? — рядом любопытно спрашивает Сю Лань, сидя в легких трехслойных нижних одеяниях синего, как море осенью, цвета.       Глаза большие, карие, говорят, что медовые и теплые. Как говорившие это увидели, остается загадкой. Она наблюдала холодную обречённость с надеждой на лучшее и ясным пониманием неизбежности этого события. Карий был чёрным тогда, с широкой радужкой. Таких теплых глаз тогда не было. Да и сейчас нет. Ей просто любопытно. И искры освещают цвет. Поэтому:       — Жизнь, дорогая, жизнь. Чужую особенно.       Сю Лань озадачилась. По её мнению, пока живёшь, многое хочешь повторить, конечно, только положительные моменты и важные события. Одно из которых не состоялось по явно неприятным причинам. Прожить чужую жизнь могут лишь злые души, вселяющиеся в едва живого человека. Сказками о них пугала её старшая сестра, которую выдали замуж в пятнадцать лет, тогда её семья заключила очень выгодные договоры и приобрела ещё больше связей. Госпожа усмехнулась, явно читая мысли:       — Верно мыслишь. Первое — все явно или не явно хотят прожить намного больше, чем должны и отведено. Второе — таким душам есть всегда за что хвататься, им без разницы, живы жертвы или нет. Третье — когда знаешь, что можешь всё повторить, ты уже обесцениваешь эти моменты.       Сю Лань пожевала губу, — ей это не запрещали, как дома, — и сравнила себя и госпожу с этими душами. Тогда она бы явно не выжила. После такого яда — нет. Семья её несостоявшегося жениха богата, а двоюродный дядя и вовсе кто-то значимый в мире боевых искуств. Что стоило устранить такую слабую здоровьем цель, не оставив следов?       Стало неожиданно зябко, страшно виновато перед неизвестной девушкой, чьё тело она теперь заняла. Подвинулась к госпоже Ли Хэ Юнь ещё ближе, так, чтобы ощутить еле уловимое тепло через четыре слоя одежды. Сейчас желание тепла обострилось, она покраснела, но осталась благоразумной юной девой. Долго мяла она свои рукава и задала, мучавший всю дорогу, вопрос:       — К какому типу вы относитесь?       Госпожа качает полным стаканчиком, любуясь тёплыми бликами от освещения, лукаво смотрит в ответ, острые уголки тонких губ поднимаются, видны маленькие выступающие клычки.       — Мне явно есть за что подержаться, а тебе?       «А я на распутье» — мысли мечутся только вокруг этого. Она сглатывает ком в горле, ладони и кисти рук окончательно скрываются в рукавах и подрагивают от страха.       — Я… Мне не за что, — Сю Лань в смущении просит несколько дней на раздумья.       — Бери, — теперь она смотрит так, будто увидела что-то интересное, — только не переусердствуй, очень скоро станет нечем.       Госпожа Ли Хэ Юнь молча приложила свою неожиданно тёплую ладонь к её лбу, слегка нахмурилась, что было видно по едва заметной морщинке на лбу и более грозному выражению лица. Повторила: — Решайся. И думай. — слегка задумчиво повторила, видимо явно уже не ей, так как определенный жест она распознала как идти и подумать, сказав уже точно ей: — Будь расторопней, времени мало.       Сю Лань поклонилась, решив для себя, что подумает в офуре, когда найдёт его. Но и здесь помогли: — Я заплатила за источник, идешь влево и прямо, там наши места.       Ещё раз поклонившись, она ушла куда сказано. Подумав, что раз такой мастер как она говорит поторопится, то Сю Лань не противится. — Хм. Ну вот, на те же грабли, Ли Хэ, на те же грабли…       Ли Хэ Юнь повторила это несколько раз, застонав и опрокинув в себя ещё один стакан вина. Причина её сокрушения ясна: ранее, будучи очень юной особой, она поклялась, что пока не научит хотя бы одного ученика основам, не осмелится взять ещё одного. Однако, лишь увидев Сю Лань, её лисий разум возликовал, как при вороне с сыром.       Всё подходило: возраст, достаточно молодой, духовные силы, в зачатке, но какой потенциал! Даже кровь, дальние предки с территории Сянлэ идут плюсом. Кровь, не вода, передаёт память потомкам.       Но повод встречи… Как именно всё сложилось… Не иначе, как движение песчинок, задетых Судьбой. Ранее, полмесяца назад, старый друг поделился намерением взять под покровительство злобного духа с этой горы. Прошло с неделю, как она на обратном пути решила полюбопытствовать и была приятно удивлена встречей, но не обстоятельствами.       Как злобный дух она удивила, а вот обстоятельствами оставила неприятный осадок, но всё сгладилось с появлением Сю Лань и разгадкой секрета духа. — Ха, когда печь Тунлу откроется, мир потрясут неприятные изменения. Жун Ци, ты будешь дураком, если упустишь всеизменяющую волну!       Так был допит кувшин вина из постоялого двора, ещё не оценённым Повелителем ветров, Ши Цинсюанем.       А мысль, мысль Ли Хэ Юнь такова: раз удача Сю Лань распорядилась именно так, то ей и решать, принять этот шанс или упустить его.