Нелюбовь.

      Запах дикой лисицы довольно резкий, совсем не такой, какой был у птицы-наседки. Хищница обладает острыми когтями, ее длинные клыки так и ждут повода впиться в сочную плоть маленького птенчика, родовое несходство очевидно, однако это не пугает самого пернатого юнца. Его инстинкты самосохранения притуплены кратковременной заботой пушистой плутовки. Она для птенца все: мама, папа, учительница, кормилица, без рыжей охотницы малыш просто не выживет больше.       Пригретый лаской и нежностью, для лисицы птенец кажется невероятно лакомым кусочком. При виде ещё живого деликатеса хищница облизывается и единственное чувство, что у неё возникает по отношению к подопечному — голод.

***

      Не успел Чжун Ли и ста метров пройти после выхода из хижины Бубу, как чей-то холодный, пробирающий до мозга костей взгляд коснулся его затылка, отчего он сразу же остановился и осмотрелся вокруг. Это «что-то» будто с самого начала пути преследовало Архонта, кралось за ним по темным углам гавани, только сейчас осмелившись так прямо показать своё присутствие. Однако, обернувшись, шатен обнаружил всего лишь Тарталью.       — Я соскучился, — ласковый голос рыжеволосого прозвучал прямо над ухом, заставляя вздрогнуть, в то время как его руки аккуратно сплелись вокруг талии.— Сенсей, я же попросил дождаться меня дома, ваши раны...       — Уже в порядке, — ответил Чжун Ли, отстраняясь от чужих объятий.       После разговора с Ху Тао Архонту было немного не по себе. Множество тревожных и одновременно пугающих мыслей рождались одна за другой в его сознании, мужчина был настолько погружён в них, что даже не заметил, как виновник всех переживаний оказался так близко. По пути Чайльд увлечённо рассказывал о чем-то, а Моракс лишь молча шёл рядом, шаркая ногами, словно идти было невыносимо тяжело. Дорога казалась слишком короткой, слишком быстрой. На секунду шатен подумал, что было бы лучше, будь тропинка длиной в бесконечность...

***

      Оставаться в предательских толстых стенах Чжун ли не желал больше всего на свете, поэтому попросил Чайльда поужинать в ресторане. И хорошо, если там будет много людей, хотя ранее бывший Архонт предпочитал наоборот места потише. Погода казалась чересчур хорошей, ненастоящей, скрывающей за собой что-то, как и эта милая улыбка Аякса.       Лишь оказавшись в дорогом заведении, шатен немного расслабился за счёт виноградного сока, которым он как раз запил таблетки, приготовленные Бай Чжу, и атмосфере веселья, воссозданной другими посетителями, оркестром и здешним интерьером.       — Вы какой-то странный, нет аппетита? — немного обеспокоено, поинтересовался Чайльд. — Не переживайте о деньгах, я угощаю.       — Прости-прости, просто все думаю о вчерашнем...Могу я задать вопрос?       — Конечно.       —Тогда...       Если спросить напрямую о причастности Тартальи ко вчерашнему инциденту, будет ли вопрос звучать странно? Ответит ли фатуи честно?       —...как ты меня нашёл?       Повисло молчание, что немного напрягло Чжун Ли, но смех Чайльда развеял в секунду все сомнения старшего. Такой звонкий и веселый, явно не принадлежащий человеку, что мог переломать кому-то ноги.       — И это вас гложило, сенсей? — все ещё хихикая, переспросил рыжеволосый. — Я выполнял задание на склоне Уван и случайно наткнулся на вас...из всего, что было, почему вы спросили лишь об этом?       Чжун Ли по-прежнему только пил и смотрел, как Чайльд ест, как разрезает стейк столовым ножом, углубляясь стальным лезвием в мертвое животное... стало так противно, что живот скрутило. Архонт вдруг почувствовал резкую боль. Яркая вспышка, и перед глазами заплясала часть утраченных воспоминаний. С таким же неприятным лязгом в его живот раз за разом вонзалось водное лезвие, безжалостно пробивая насквозь нежную кожу. И как сейчас нож скрипел, терся о тарелку, так же клинок бился о каменные плиты.       «Бежать. Куда угодно.»пронеслось тут же в голове у Архонта. Он больше не мог скрывать свой страх, сердце забилось так часто, что руки застучали о поверхность стола. Почему, почему сам Моракс, прошедший через ужасы всей войны Архонтов, боится какого-то мальчишку?.. Даже без своей былой силы Чжун Ли вполне смог бы дать отпор любому из предвестников, но именно одиннадцатый внушал дракону несвойственный страх.       — Сенсей, что-то случилось? — многозначно улыбаясь, проговорил Тарталья.       Все люди вокруг в миг исчезли, музыка стихла, предметы начали смешиваться в огромное цветное пятно, только лицо Аякса по-прежнему оставалось чётким. Только эта пугающая жуткая улыбка. Что происходит? Что за таблетки приготовил Бай Чжу? Консультант встал из-за стола, в панике бросился найти выход из этого отвратительного места, однако дверь также растворилась, смешалась с пространством. Голова кружилась от пестроты красок и быстрой сменой картинок, глаза готовы были расплавиться в любую секунду. Смех рыжеволосого эхом раздавался будто бы в самих барабанных перепонках Моракса, отчего становилось все хуже. Кажется, он потерял сознание.

***

      — Чайльд! — громко вскрикнув, Чжун Ли проснулся.       Почувствовав мягкие простыни, Архонт облегченно выдохнул. Это просто плохой сон, просто слишком реалистичный кошмар, ушедший вместе с ужасом ночи на рассвете. Так он подумал. В комнате было темно, даже через шторы не просачивалось ни капли света. Встав с кровати, Архонт направился к месту, где ранее был выключатель, однако его не оказалось на месте. Босыми ногами он чувствовал каменные плиты, хотя ещё вчера на полу в спальне находился ковёр. Какой-то необычный аксессуар, прикреплённый к руке, не дал отойти от кровати дальше, чем на пару шагов. Мужчина с ужасом обнаружил, что это железная цепь...       — Доброе утро! — слишком радостно на фоне мрачной комнаты произнёс Тарталья. — Как тебе спалось на новом месте, милый?       Впервые Чайльд обращался к Чжун Ли на «ты», да ещё и таким противным приторным голосом, словно с издевкой называя «милым». Только сейчас шатен заметил, что, кроме расстёгнутой рубашки, на нем ничего нет, и поспешил прикрыться хотя бы одеялом.       — Чайльд, что здесь происходит?..Прошу, освободи руку...— сохраняя остатки спокойствия, попросил обладатель гео стихии.       — Такой шумный, а я ведь просто спросил, как тебе спалось.       Тарталья резко сократил дистанцию и прижал старшего к простыням, заткнув грубым поцелуем. Гео Архонт засопротивлялся, но стоило ему слегка отпихнуть рыжеволосого, как электрический разряд заставил его сдавленно вскрикнуть. Чжун Ли ранее расценивал Глаз Порчи как игрушку, но теперь должен был признать, что бьет она не по-детски.       — Ну же, тише-тише, если будешь послушным, будет не так больно, обещаю.       Все ещё в состоянии шока, шатен поддался, позволяя охотнику ненадолго насладиться пойманной добычей. С непередаваемым наслаждением Тарталья оставлял следы на чужой коже, после любуясь кровавыми потеками, игрался с чувствительными жемчужинами, расположенными на груди. Слабые электрические разряды пронизывали тело Архонта, делали его более восприимчивым к боли и удовольствию. Все эти игры перечили традиционному понятию любви, превращали нежные чувства в похоть, в насилие и мимолетную страсть, отчего у Чжун Ли кольнуло в области сердца. Тысячи лет одиночества и кровопролитных войн, в которых Властелин Камня потерял множество друзей, убили внутри него всех бабочек, веру в людей и собственное благополучие. И вот, когда наконец-то ему выпадает шанс испытать простое человеческое счастье, быть с кем-то, кто тебя любит, Аякс разбивает все эти надежды в пух и прах.       Точно, шесть тысяч лет Чжун Ли не испытывал ничего: ни тоски, ни радости, ни сожаления... В его контракте никогда не было ни слова о том, что когда-нибудь он будет счастлив, так что сейчас придется самому пробивать себе путь к желаемому. Освободив руку от железной оковы, Моракс пнул Тарталью в живот, а сам подскочил с кровати. Вокруг по-прежнему было темно, только подсвечник, принесённый его похитителем и вносил частичку света. В эту секунду глаза Аякса вспыхнули дьявольским голубым огнём, он определённо ждал именно этого. Ему не нужен был ни секс, ни сам Чжун Ли, фатуи жаждал битвы с Гео Архонтом, нового испытания для проверки эффективности своих тренировок. Копье заблестело у Властелина Камня в руках, его обладатель явно шёл на поводу у рыжего плута и собственных эмоций, которых не мог сдержать. Злость и ненависть материализовались в чуть изогнутые рога на голове бывшего божества, на лице появились золотистые драконьи чешуйки.       Неделю назад Тарталья с легкостью одержал победу над человеком, которым являлся консультант «Ваншэн», но это существо, стоящее перед ним теперь, не могли покалечить ни гидро-клинки, ни Глаз Порчи. Разница в силе стала слишком велика, пробить щит Гео Архонта, пусть и бывшего, было вне способностей смертного.       Лезвие копья коснулось шеи Чайльда, оставив едва заметную царапину. Сейчас Моракс мог с легкостью забрать жизнь у своего мучителя, но вместо этого словно специально подставился под удар. Он вспомнил. Вспомнил, как было весело обедать вместе с Аяксом, в очередной раз слушая фантастические рассказы Тянь Железного Языка, как они гуляли в порту и как неделю назад впервые коснулись друг друга губами... а потом и то, как оказался в жутком подземелье, как в его животе образовалась огромная дыра, как хрустели кости под ударами Тартальи...От всех внезапно накатившихся воспоминаний на глазах у Чжун Ли появилась влага. Мужчина и сам не понимал, почему ему так больно: от только что образовавшейся кровоточащей раны или от осознания того, что он не может разлюбить корень своих страданий, что его счастье оказалось не покоем и мирной человеческой жизнью, а чертовой рыжеволосой бестией...

***

      Каким же наивным и жалким Чжун Ли теперь казался сам себе. Он не сопротивлялся больше, боль в области таза, увеличивающаяся с каждым новым толчком Тартальи, приносила непонятное удовлетворение, словно успокаивала бушующую внутри ненависть. Чем сильнее руки рыжеволосого сжимали его горло, тем лучше становилось на душе, как будто это наказание за свою беспечность, беспомощность; покаяние в грехах, после которого на сердце не останется тяжести.       — Такой скучный...что в тот день неделю назад, что сейчас, почему ты вечно поддаешься мне? — шептал на ухо шатену Чайльд. — Я не тот, к кому стоит проявлять жалость.       —...не могу...— тихо прохрипел Чжун Ли в ответ. — ...Я люблю тебя, Чайльд.       Тарталья ускорил темп, выбивая из груди своего партнера болезненные стоны. Парень не хотел слышать подобных слов, это унижало, задевало его гордость. Все его усилия заставить Архонта ненавидеть, сражаться всерьёз оказались тщетными. Ничего не менялось, Моракс, казалось, издевался над предвестником, резал без ножа самолюбие фатуи.       Через час жестокого измывательства над телом Чжун Ли, последний потерял сознание, да и к тому же, от использования большого количества энергии во время битвы и душевных переживаний сил совсем не осталось. Насиловать спящего Тарталья не хотел, какой в этом смысл, если жертва не щурится от боли. Но в его голове зародилась другая идея, нездоровый интерес к драконьим рогам, по всей видимости, являющихся очень чувствительными.

«А что будет, если их отпилить?»