Нелюбовь.

***

Всего каких-то три дня казались для Чжун Ли вечностью, он столько раз опустошенным падал на простыни, теряя сознание в болезненных оргазмах, что потерял счёт времени. В извечном мраке было не разобрать: ночь сейчас или день, вечер, а может только наступило утро. Каждый раз, открывая глаза, Архонт надеялся, что недавние воспоминания окажутся дурным сном, что Тарталья просто несмешно подшутил над старшим и совсем скоро жизнь вернётся на свои круги…только холодные прикосновения тёплых рук Аякса каждый раз быстро возвращали мужчину в жестокую реальность. Человек постепенно привыкает ко всему: к хорошему, к плохому, даже к постоянной боли и унижению. И садисту всегда доставляет удовольствие смотреть на подобную ломку, первые эмоции страдающего, эти непонимающие взгляды, полные разочарования и страха, дрожь и мурашки, бегающие по телу, особенно возбуждают. Вряд ли Чайльд забудет обезумевшее лицо своего ненаглядного подопечного в тот момент, когда его лезвие чуть надломило драконий рог. Гео Архонт тогда совсем опустился в глазах простого смертного, позволив себе истошно визжать подобно шавке, жалобно царапать когтями изголовье деревянной кровати…но когда полосы на теле мученика засветилось сильнее, словно вбирая в себя всю доступную энергию земли для регенерации утраченного, сердце предвестника забилось сильнее. Чжун Ли был похож на драгоценный камень, только его сияние не шло в сравнении даже с тысяча каратным бриллиантом, он казался самым ценным, самым прекрасным сокровищем из всех существующих. И сейчас он всецело принадлежал только одному человеку, только Аяксу. «А когда он счастлив, то может быть настолько же красив?» Чжун Ли прикусил губу, сжав в руках край одеяла. Он лежал фактически на кровати, но его пятая точка располагалась прямо на коленях у Тартальи, будто шатен был провинившимся в чем-то ребёнком, а фатуи же являлся строгим папочкой, наказывающим непослушного малыша. Предвестник беспрепятственно лапал аппетитные ягодицы своего партнера, шлепал их, оставляя красные отпечатки. — Ты что, возбуждаешься от этого? Какая же ты шлюха, сенсей, — с усмешкой проговорил Чайльд, чувствуя как твердеет член Архонта. — Строил из себя такую неженку, но любишь грубо, да? Хах, признай уже, что тебе это нравится Чжун Ли промолчал. На деле ему были ближе нежности, чем все эти непристойные пошлые игры, однако сил встать не было, только недавно Тарталья самым жестоким образом отымел его, после чего и речи не могло было быть о напускной гордости, сохранении своего достоинства. — Я не слышу, сенсей! Шлепок прямо по уже горящему от многочисленных ударов месту заставил шатена сдавленно простонать. Чужие пальцы развели упругие булочки Архонта, отчего тот нервно заерзал на коленях предвестника. Две фаланги сразу же оказались внутри, начав входить и выходить из узенькой промежности. — Не надо… мх…— прохрипел Чжун Ли, болезненно жмурясь. — Больно там… — Тогда скажи: «я люблю, когда мой хозяин грубо трахает меня». Только громче. Тарталья безжалостно ритмично заработал рукой, отчего Гео Архонт почти что запищал. Его анус ужасно болел после нескольких недавних раундов, в конце которых Аякс немного повредил нежное колечко чужих мышц. — Я люблю… Ах! — начал консультант, однако в этот момент Тарталья задел простату, и вырвался громкий вскрик. — Больно… перестань, прошу… я люблю когда мой хозяин грубо трахает меня! Ты обещал, прекрати, прошу… Ай… — Что обещал? Вопрос завис в воздухе и повторялся раз за разом в голове Чжун Ли, внося дополнительные нотки ужаса и отчаяния в ситуацию. Только что Бога Контрактов жестоко обманули, заставили произнести столь постыдные вещи, но свою часть договора Аякс не выполнил. Как же так… Вместо того, чтобы терпеть всю эту боль, Моракс давно мог вцепиться когтями в чужое горло и найти способ, как выбраться из подземелья, он ведь даже связан не был. Наверное, это и есть самый лучший вариант для унижения гордого Рекса Ляписа. Просто предоставить тому полную свободу и смотреть, как тот все равно послушно принимает любой плевок в лицо, выполняет все желания своего хозяина.

***

— Сенсей, вы когда-нибудь влюблялись? Голубые затейливые глазки Тартальи скользят по лицу Гео Архонта, взгляд останавливается на янтарных радужках, проходит по бледной коже и спускается вниз по шелковой пряди. Рыжие волосы почти сливаются с закатным небом, но одновременно горят контрастом на фоне зелёных деревьев. — Да, — отвечает Чжун Ли и чуть улыбается, глядя на то, как Чайльд ревниво дует щеки. — Драконы влюбляются лишь однажды и, если их пара умирает, проживают все оставшееся время в одиночестве. Хуже, если их чувства не взаимны… Проходит буквально мгновенье, и фатуи вовлекает своего собеседника в поцелуй, не дав закончить свою длинную речь, итог которой становится понятен даже самому недогадливому. Вместо слов он нежно обводит языком чужие дёсны, проходится по нижней губе, чуть оттягивая ее. Дует ветер, роняя на воду лепестки вишни, несколько падают на макушку предвестника и Архонт заботливо смахивает их рукой. — Почему вы обманули меня? — вдруг спрашивает рыжеволосый, опустив взгляд. Его романтический настрой резко улетучился, словно совсем не он только что так страстно целовал стоящего рядом мужчину. Солнце полностью зашло за горизонт, теперь его лучи лишь отдаленно поблескивают из-за гор, коими покрыт почти весь ландшафт Ли Юэ. Атмосфера мрачнеет, даже воздух вокруг будто бы становится тяжелее. — Я не врал тебе, никогда. — Ха… Мы ходили вместе обедать в «Народном выборе», гуляли по городу, слушая ваши рассказы, мы наслаждались друг другом и, знаешь, я подумал, что действительно люблю вас и понимаю, но… — Чайльд на секунду прервал свой рассказ. Его лицо теперь выражало исключительное презрение, взгляд обжигал холодом и с каждой секундой его становилось все больше. —…вы предали меня. Вы правда думали, что если расскажете, что вы и есть Гео Архонт, то я отвернусь от вас, что вычеркну вас навсегда из своей жизни… или боялись остаться без Сердца Бога одной прекрасной ночью?.. — Ты и так украл мое сердце, Чайльд, пусть уже и не Бога. — Если так, если вы действительно любите меня, то расскажите условия контракта с Царицей! Что вам было важнее людей, которые в вас верят, города, который вы сами и построили, моего доверия и меня? За что вы готовы отдать свою Божественную силу?.. Позвольте хоть раз понять вас, прошу. Моракс не мог ответить. Слова становились беззвучными, как только вылетали из его горла. Пусть и бывший, но он бог контрактов и нарушить собственные договоренности с Царицей не мог, как бы не хотел, как бы сильно не хотел оправдаться перед человеком, которым дорожил больше всего на свете. — Не могу, прости, но я правда очень сильно тебя… — Ха…все же людишкам нечего вмешиваться в дела Архонтов, да?

***

Чжун Ли поморщился во сне от неприятного воспоминания, что вдруг вернулось к нему спустя неделю. Если бы только он переступил через себя, через свою порядочность, через правила сделки, если бы все же в тот день он озвучил причины, понял бы его Тарталья, будучи импульсивным мальчишкой? — Прости, прости меня…— повторял бывший Архонт безостановочно, тяжело дыша и тихонько всхлипывая. Чайльд только наблюдал за этим представлением, с особым интересом осматривая таинственные драконьи рога своего пленника. Этот костяной аксессуар был действительно впечатляющим украшением, словно корона на голове величественного существа, однако которое теперь вынужденно было по некоторым причинам подчиняться жестокому человеку. От прикосновения Тартальи золотое свечение от рогов тут же померкло, а сам Чжун Ли поморщился. Вспышка полных радости янтарных глаз заставила Чайльда судорожно прикусить губу. Что он наделал?.. «…но я правда тебя очень сильно…» Слёзы подступали к глазам от осознания, что единственный человек, что правда любил предвестника сейчас лежал перед ним, истошно извиняясь ни за что. Тарталья ведь и сам знал, что шатен не может никому рассказать об условии чертового контракта, как и о многих вещах, что были спрятаны глубоко в душе у экс-Архонта. Внутри все ужасно заныло, он окончательно запутался в своих чувствах. Что им движет? Только ли желание схватки для оценки собственных способностей? Или же это нечто большее, желание, чтобы Моракс наконец-то открылся ему до конца, начал доверять и полагаться хоть иногда, приняв тот факт, что человек тоже сможет помочь дракону и защитить его в случае опасности. В истерике рыжеволосый не понимал, что делает, он захлёбывался собственными чувствами, что выходили наружу из-под маски холодного убийцы, воспитанника Бездны. И только золотое свечение глаз Чжун Ли вернуло парня в исходное состояние. — Проснулся наконец-то? — с прежней ухмылкой презрения, спросил Тарталья. Он и сам будто бы не мог открыться перед Мораксом, боялся показать свою нежную сторону, стать действительно всего лишь жалким смертным в этих драгоценных глазах, куда легче было представлять себя охотником, от которого добыча точно не сможет скрыться. Но думала ли лисица, что вместо птенца под слоем скорлупы может оказаться дракон? Чжун Ли молчал, осматриваясь вокруг и постепенно отходя от сна, возвращаясь к настоящему кошмару, наступающего с уходом ночи. В голове было слишком пусто, даже слов согласия там не нашлось, чтобы ответить хоть что-то. — Ты плачешь?.. Бедное дитя… — кое-как проговорил шатен. В его голосе звучала печаль. Глубокая печаль, словно во сне он прочувствовал боль близкого человека. Ослабевшей рукой огладив щеку своего мучителя, Чжун ли стёр с неё следы слез и тепло улыбнулся. Лёд на сердце Чайльда, кажется растаял, но лишь на мгновение, так уже в следующее рыжеволосый резко отстранился от Архонта. «Бедное дитя»? Да как он смеет столь нагло издеваться над одиннадцатым предвестником?! Он, что ещё некоторое время назад кричал, вопил, как щенок, и умолял о пощаде… А может, эта фраза вывела парня из равновесия только потому, что когда-то он так отчаянно хотел ее услышать?.. — Слёзы? Пф-ф, не смеши меня… как будто фатуи способны на такую чушь…