Красная Тварь

      Странно.       Как, в принципе, и все в моей жизни, если так подумать. А вообще — да, именно это слово достаточно емкое и простое, чтобы можно было описать очень и очень многое.       Странно.       Странно и до дрожи неуютно осознавать, что вновь можешь чувствовать. Отпустить себя, рыдать ли или смеяться в голос.       Страшно.       Потому что чудится, что вот-вот, что сон, который давно был принят реальностью, вновь словно мираж и оттого готов рассыпаться в любой момент.       Неуверенно.       Осторожничая, словно зашуганный зверь, ступать на запретную ранее территорию, боясь получить наказание.       Вдохнуть, выдохнуть и наконец позволить отпустить себя настоящую, не забивая ногами в воображаемую клетку.       Тварь больше не бушует. Тварь ласковой зверюшкой, словно одомашненная, хоть и дикая кошка, стелется по полу, ластится, подставляя живот странному человеку по имени Фонг, но все равно готовится в любой момент вцепиться в протянутую руку и откусить пальцы.       Я, как ее постоянный сосед, чувствую эти изменения и малейшие колебания очень четко, как и свое эмоциональное состояние.       Осознанно.       В первый раз после долгого времени не побояться и позволить себе выразить эмоции, не шарахаясь от осознания своих действий, и не дичиться, чувствуя себя странно… первый шаг к свободе и успеху.       Первый шаг… и понеслась.       Я никогда не была пай-девочкой, тихоней и милым ребенком. Да и, по чести сказать, я давно уже не была дитем малым, и стоило мне только почуять, что сейчас я могу позволить себе расслабиться, меня было уже не остановить.       Первыми были вопросы. Их было много.       Дальше последовали действия, когда на многие вопросы я не нашла ответов.       Я была тем редким типом людей, которые готовы были таранить стены головой в поисках ответов на свои вопросы. Потому что неприятное чувство незнания совсем не радовало, так что китайский язык встал во главу приоритетов, но…       Нашла коса на камень. С Вэнь Ли мы не сошлись характерами. И возможно, будь я младше или немного другого склада ума и характера, мы бы разошлись как в море корабли, но, увы…       Увы.       Она не была плохой. Она была отличным учителем, вероятно, потрясающей подчиненной. Строгая. Требовательная. Но… так же она требовала подчинения и полной покорности, причем аргументов было, в общем-то, много и многие были обоснованы с ее точки зрения. Но не с моей.       В ее глазах я была ребенком.       Но я им не была и четко понимала границы, что можно, что нельзя и что от меня требуется. И когда поучительный тон девушки, что была, если так подумать, одного возраста со мной, очень не вовремя проходился по слуху, невольно дергалась, так как Красная Тварь пусть и была на поводке, но все еще поднимала голову.       Недовольно.       Мне было доступно чуточку свободы, которая окрыляла, но дальше ступать нельзя. Может, было бы и можно, но боязно.       А еще Вэнь Ли была единственным собеседником и человеком, который вообще был в моем окружении. Изоляция давила, неизвестность нервировала, снисходительное отношение раздражало, и складывалось впечатление, что красивое поместье в лоне природы, далекое от цивилизации, с прекрасными видами гор, было то ли тюрьмой, то ли какой-то разновидностью площадки для лабораторных мышей, где я как раз и была излишне агрессивной и непредсказуемой особью.       И вежливая, элегантная и всегда показательно невозмутимая Вэнь Ли вызывала ассоциации с кошкой-надзирательницей.       Месяц тянулся за месяцем. День за днем. Мысли в одиночестве устраивали фантастические представления с театральными постановками, где красочные декорации сменяли друг друга. От порой не менее фантастических предположений пропадал сон, и, чтобы избавиться от них, приходилось либо работать умственно, а если уже несчастный китайский в голову не лез — физически.       А потом вместо кругов вокруг поместья пришла в голову идея залезть на крышу. Так было интереснее, спокойнее и, в принципе, гораздо лучше. Да и деревья в саду и каменная ограда — все можно было облазить. Особенно когда «нельзя» не прозвучало.       В голове выстраивался весьма дохлый план возможного побега, который при всем желании вряд ли бы осуществился, но все же. Исследование местности и среды обитания отвлекало.       Спустя несколько недель Вэнь Ли обнаружила мое любимое место и потребовала слезать с крыши, и ее строгий голос вызвал очередную порцию раздражения. Особенно это все же прозвучавшее веское слово «нельзя».       Милая, мне в этом мире столько всего нельзя, что повеситься хочется. Еще запрети мне, как малолетке, по крышам лазить, запри в комнате с белыми стенами и вообще…       И вообще.       Она запретила.       Как малому дитю, аргументировав это действие заботой. Той, которая мне была не нужна. Уж чего-чего, а о себе позаботиться я могла. Мне нужна была не забота, а помощь, подсказка, руководство к действию, указание: скажите мне, что делать, объясните, черт вас всех дери. Мне нужно это, а никак не сочувствие и белое пуховое одеяло, в которое меня попытались завернуть, чтобы, не дай боги, не поранилась.       Спасибо, не надо. Опоздали уже.       Мягкое пуховое одеяло на «благо» обернулось против меня и окружающих.       Я расслабилась. Красная Тварь же, выждав время своего триумфа, и решила этим воспользоваться, дорвавшись до ящика скопившихся негативных чувств и мыслей, а также, кажется, подступающей депрессии и… испарила к чертям собачьим угловую комнату особняка. Точнее, ее крышу с потолком. На пол я, напуганная и едва ли не в паническом обмороке, рухнула со всего маха так, что кость в ноге радостно хрустнула и вышла наружу открытым переломом, волной отбрасывая назад надрессированную болью Тварину, едва ли не контузив.       Заброшка, пузырящаяся кожа, запах паленого и пропасть под ногами. Все пролетело перед глазами. Как и все еще яркие воспоминания разлагающегося на молекулы мужика и стесанный бетон.       Сердце рухнуло в пятки. И казалось, на мгновение разбилось.       Интересно, так ли чувствуется разрыв сердца от испуга?       Флэшбеки мне не понравились совершенно.       В те дни я еще не знала, что любое мое эмоционально сильное колебание доносится до одного адресата.       Позже Фонг признался, что от волны сконцентрированной бешеной ярости и азарта, а еще обиды по типу «Я вам что, ребенок?!», просто молча и спокойно смял новый смартфон в руке прямо на собрании глав Кланов.       Переговоры окончились успешно. И главное — быстро.

***

      Фонг понял свою ошибку уже после того, как проявились первые результаты его решения. Судя по отчетам и вообще собранной информации, до событий с пробуждением Урагана складывалась картинка девочки-интроверта, которая была тихоней, закрытой в самой себе и в своих увлечениях.       После пережитого он предположил, что девочка должна была забиться в скорлупу еще сильнее, и ожидал, что работы будет очень много.       Но он ошибся.       Девочка явно не была тихоней. А если и была, то только прикидывалась для правильного впечатления.       Или не прикидывалась, просто, впервые ее встретив, никто не задумывался, что за длинной челкой, лохматыми волосами и безразмерной одеждой пряталась весьма активная личность. К которой, вместо тихого места и терапии, нужно было заходить с другой стороны. Метод спокойного предоставления информации и привыкания к происходящему ей не подходил.       Это он понял, увидев ее пять месяцев спустя абсолютно спокойно спускающейся с лестницы, пересаживаясь со ступеньки на ступеньку, небрежно поправляя гипс на одной ноге другой, здоровой.       На скуле расцветал яркий синяк, который достался ей во время падения. Что конкретно прилетело ей в лицо, в отчете не указывалось, но результат был… красочным.       В сочетании с угрюмым и даже злым взглядом снизу вверх прямо на Фонга.       Встреча их произошла не так, как он изначально задумывал. Это точно.       Молчание между ними затягивалось. Они изучали друг друга. Фонг чувствовал свое недовольное Пламя под кожей и слышал отголоски ее Урагана, который… жаловался. Если возмущенно-агрессивное рычание можно было назвать жалобой. Скорее недовольное фырканье на все и всех.       Девчонка продолжала сидеть на ступеньках лестницы. Или даже скорее полулежать, откинувшись на подставленные руки, поджав губы, а он продолжал стоять и испытывать веселье, давя широкую улыбку.       Забавный ребенок.       Слишком давно его не встречали таким вот образом. Все его ученики бы вскочили и выказали уважение, попросили прощения, как и подчиненные.       Он протянул ей руку, предлагая помощь, и улыбнулся своей обычной, мягкой и успокаивающей улыбкой.       Она бросила на него недоверчивый взгляд, качнула головой, ухватилась за перила рукой и поднялась на здоровую ногу, хмурясь.       — Не сахарная. Не растаю.       Что ж… ладно.       Агрессивный, ершистый Ураган с отвратительным характером. Еще и подросток с буйством гормонов, гражданский, переживший не самые лучшие дни и свое пробуждение как Урагана.       Кажется, Фонг начал забывать, каким был в молодости.       Что же, для полного восстановления ей потребуется время, которое они потратят с пользой. К сожалению, ускорить процесс заживления ран не представляется возможным. Плохо контролируемое Пламя кусалось и бросалось на чужаков, а еще выжигало чужое Пламя, а если точнее — Пламя Солнца, с потрясающей скоростью, не давая даже толком подействовать. У Фонга тоже в свое время были с этим большие проблемы, и только контроль помог не сжигать чужое Пламя.       К слову о контроле и обучении. Это будет долго, трудно и очень интересно. Хоть и достаточно проблемно, так как этот ребенок не рос в буддистском храме, настроенный на гармонию с природой и самим собой.       Но главное сделать первый шаг.       И первым их шагом будет доверие ученика к учителю. Первым… и самым сложным.       Разговор. Честный и информативный, без утайки, без цензуры, без лжи.       Глухо рычащее Пламя девочки притихло, почувствовав его решение. Связь при близком контакте укрепилась, и Пламенный Дракон на чужой коже передал его спокойствие и открытое намерение о честности и серьезности.