Красная Тварь

      Я не понимала языка. Не понимала, что мне говорили, но именно этот язык заставил меня почему-то слегка успокоиться. Открыв глаза, я даже сумела искоса посмотреть на обладателя голоса.       Тот самый китаец на модной черной машине, да?       Он что-то говорил. Спокойно, размеренно. А еще он улыбался легкой, спокойной улыбкой, делая шаг ко мне.       Красная Тварь при виде него встрепенулась, оскалилась, а потом попыталась напасть, шипя на коже волдырями, заставляя меня тихо выть от боли.       А потом оно шарахнулось прочь.       Не знаю, что это было, но в одно мгновение меня пронзило какое-то непонятное чувство. От неизвестного мне мужчины-китайца исходило Нечто.       Рокот Бури, ее Рев и Ярость. Смерч, Ураган невиданной силы. Его грохот оглушал, подавлял, пугал. Заставлял благоговейно преклоняться, замирать от восторга и ужаса.       Понимание, что вся эта мощь может в любой момент обрушиться, но контролируется жесткой рукой одного человека, заставило замереть на месте.       Он продолжал говорить что-то ласковое, увещевательное.       А потом ступил на неустойчивую конструкцию вслед за мной все с той же спокойной улыбкой и полной уверенностью.       — Не надо, не подходите!       Он что-то ответил, и его ответ мне перевели.       — Все в порядке, не бойся, Ян.       Конструкция заскрипела, и я в ужасе зажмурилась, затаив дыхание. А потом резко открыла глаза и дернула головой, в шоке уставившись на человека, что спокойно взял мои руки в свои ладони, ласково улыбаясь.       Его ладони горели таким же красным огнем.       Красная Тварь, все это время буйствующая в попытках вырваться, внезапно замолкла.       Молодой мужчина, да скорее даже парень, ласково улыбнулся, аккуратно огладив израненные ладони пальцами. От красного огня с его рук распространялось приятное ощущение, успокаивающее боль в обожженных конечностях.       Все затихло. Замерло. Именно в этой точке, в моменте.       Тишина.       Буря ревела, невидимая, страшная, но где-то рядом, не дотягиваясь до нас с этим странным парнем. Он продолжал говорить: спокойно, уверенно, даже ласково.       — Как вы?..       Он снова проговорил что-то успокаивающее. После чего мягко потянул на себя, призывая сделать в его сторону шаг.       Страшно.       Шагнула, чувствуя небывалое облегчение. Но тут же насторожилась, чуя приближающееся, но еще пока сдерживаемое сумасшествие с истерикой, которая грозила после отходняка от всей этой истории.       Все хорошо.       Все действительно будет хорошо. Всего несколько шагов, и все будет нормально. Все будет норм…       Успокойся.       В этот момент Красная Тварь, почуяв слабость, рванулась и… вырвалась.       Я успела только взглянуть в теплые и спокойные карие глаза напротив, как в одно мгновение вспышка красного превратила дерево, на котором мы стояли, в прах. И зацепила здание.       Всего на секунду расслабилась, потеряла контроль.       — Блядь, — выдохнула.       И рухнула вниз с диким криком ужаса, срывая голос. Окончательно отдаваясь отчаянью и панике.       Собственный крик оглушил. А грохот разрушившейся бетонной формы от стены здания прозвучал финальным аккордом в этой нелепой концовке.       Будучи в шоковом состоянии, не заметила, как вцепилась в мужчину напротив со всей силы, травмируя и так не здоровые руки, зажмурила глаза. А потом мир перевернулся и внезапно замер.       Мы никуда не падали.       Спустя мгновение рядом что-то рухнуло, очевидно что, в принципе. Содрогнулась земля, послышался отборнейший мат, и где-то за пустырем взвыли машины на парковке.       Мужчина стоял на земле и держал меня на руках, а я просто… Заревела.       Он говорил что-то успокаивающее, судя по всему, но я не слышала.       А потом я вспыхнула. И, кажется, сгорела. Так как боль была невыносимой, невозможной, начинающаяся под ласковыми и теплыми ладонями, лежащими на спине, она распространялась огнем по всему телу, забиралась под кожу, кости и калеными цепями сковывала яростно и зло визжащую Красную Тварь.       Было больно.       И страшно.       А потом стало тихо.

***

      Ему пришлось наложить на нее печать. Строптивое Пламя огрызалось, юлило, мнимо подчинялось, но все равно пыталось навредить и носителю, и окружающим. Показывало превосходство, отказывалось признавать главенство. Зацепившись за Пламя Фонга, строптивое Пламя едва не опрокинуло его в Ярость, вырвав из цепей контроля.       Это было опасно. Очень опасно.       Если бы они оба пали в Буйство, это была бы катастрофа.       Поэтому больше рисковать и договариваться по-хорошему Фонг не стал, заковав слишком сильное Пламя в цепи, связав до лучших времен.       Но все же, пламя девочки было слишком сильно для ее возраста, и он чувствовал, что это еще не предел. И именно поэтому в нем мелькнул огонек давно забытого любопытства, а после азарта, заставившего Фонга жестко взять под контроль свои чувства.       Юная девушка лежала на его руках без сознания. И неудивительно, слишком много ей пришлось пережить за прошедшие часы. А возможно, и дольше. Гораздо дольше.       Он практически не чувствовал ее вес, да и, присмотревшись получше, четко видел общий истощенный вид. Отчего невольно испытывал недовольство и обеспокоенность. Сегодня они прошли по грани, и, видимо, с семьей Джиг у него состоится крайне серьезный разговор. Где это видано, чтобы члена мафиозной семьи загоняли, словно зверя? Да и как можно было довести ее до такого состояния?       Но все оказалось куда хуже. Девочка была гражданской. И вот тут закон о невмешательстве гражданских лиц в мафию сыграл очень злую штуку.       «Не вмешивать гражданских» чуть не обернулось катастрофой. А она, несмотря на Пламя в стадии «пробуждения», все еще считалась гражданской. А еще талантливо скрывала свою очень даже не малую проблему. Причем, судя по всему, достаточно долго.       — Вэнь Ли, осмотри ее и предоставь мне отчет.       Подчиненная поклонилась, забрав девочку из его рук. В момент, когда он передавал ее из рук в руки, его собственное Пламя-Дракон оскалилось, вызывая у Фонга недоумение.       Ну надо же. Неужели настолько сильный Резонанс? Что ж, одним учеником, талантливым и сильным, больше. Правда, лучшее время упущено, но это не такая уж и проблема.       Полный отчет о жизни девочки семья Джиг предоставила уже спустя три часа, тем самым показав, что на Князеву Ян более не претендуют и даже обещают в случае чего помочь, если возникнут проблемы.       Обычный ребенок в обычной гражданской семье. Все было хорошо до определенного момента — полгода назад ребенка как будто подменили. Подросток стал скрытен, начал отставать по учебе, прогуливать и многое другое.       Еще через три месяца снова произошло кардинальное изменение, начиная со вкусов, заканчивая поведением.       А потом ему на стол попала тетрадь из рюкзака подростка и медицинский отчет с фотографиями травм, вызвавших внезапную ярость.

«Успокаивает» — Чай. — Любимая музыка. Исключительно в наушниках. — Антидепрессанты? — Книги. — Природа. Залипание на воду или огонь. — Холодная вода. (Проверено: прорубь). — Заебаться. — Селфхарм.

«Бесит» — Все.

      Все это время подросток самостоятельно сдерживал разрушительное Пламя Урагана всеми возможными способами, на которые был способен.       Фонг вполне себе мог представить, как страдала психика ребенка, когда он был буквально вынужден насильно перестраивать себя, чтобы не подорваться самому и не подорвать окружающих.       Бывший Аркобалено долго смотрит на фотографию укусов-синяков на плечах, все, что ниже локтей, обгорело и сейчас было скрыто под повязками. Болевой порог у нее, должно быть, очень высок.       Она дрессировала сама себя, в попытках хоть как-то сдерживать и контролировать Пламя, в условиях совершенного незнания о нем.       Но что спровоцировало пробуждение Пламени у обычной гражданской девочки? Что это могло быть?       Фонг просматривает отчет о ее здоровье раз за разом, пока не цепляется взглядом за одну малоприятную и даже отвратительную деталь.       В отчетах, предоставленных о Князевой Ян, нет ни слова о какой-либо дружбе или даже близком знакомстве с романтичным подтекстом с представителями мужского пола. Хотя Фонг прекрасно осведомлен, что уже в таком возрасте вполне себе умудряются жить половой жизнью, особенно те, кто остался без присмотра взрослых, но тут явно не тот случай. И если так подумать, примерная дата, указанная Вэнь Ли в отчете, фактически совпадает с резким изменением в поведении подростка.       Нужно допросить компанию тех молодых людей. И желательно бы поговорить с родителями, но раз по этому вопросу такая тишина, значит, они не в курсе, что, возможно, их дочь подверглась сексуальному насилию.       Как и о попытке суицида. Которой, видно, по счастливому стечению обстоятельств помешало Пламя самой Ян.       Что ж, теперь это его забота.       От этих мыслей его собственное Пламя почему-то предвкушающе-ревниво рокочет.

***

      Проснуться абсолютно здоровой, но совершенно точно не в России уже не сильно удивляет. После того как едва не сгорела заживо и пережила падение с пятого этажа — страх куда-то пропал, оставляя после себя смертельную усталость и покорность судьбе.       Я абсолютно не знаю китайского, и даже английский для меня довольно темный лес, с редкими проблесками света, поэтому на все фразы, звучащие в мою сторону, лишь хлопаю глазами и только с удивлением рассматриваю предплечья, плечи и зажившую грудь.       Давно я не видела свою кожу настолько чистой.       А вот шрамы на запястьях, которые оставила на память настоящая Ян, никуда не делись.       Долго стою перед зеркалом, разглядывая спину из-за плеча, по которой змеится от самого затылка ярко-красный китайский дракон.       В голове кристальная пустота и невероятная уверенность в одном.       Я во что-то вляпалась.       Опять.       Покорно жуя принесенную еду, продолжая молчать на все, что мне сказали, ввиду своего полного непонимания, лишь вздыхаю и жду хоть чего-то.       И это «чего-то» наконец являет себя.       Красивая девушка-китаянка, с мягкой улыбкой и очень хорошим русским языком, ласково треплет меня по голове, после чего обрушивает поток информации, бросающей в дрожь.       Добро пожаловать в самую настоящую мафию в качестве личной ученицы, опекаемой, слуги, выбирай, что тебе больше по душе.       И да, твой благодетель — некто Фонг.       — Я могу отказаться?       — Можешь, — девушка мягко улыбается. — Но тогда ты умрешь.       Нервно улыбнувшись, постаралась незаметно выровнять дыхание.       Красный дракон на моей спине — некая печать, помогающая не подорвать себя и окружающих. А еще она символизирует некую особую связь с очень большой шишкой.       Оставшись одна, подтягиваю к себе колени и кладу на них голову, с тоской взирая на непривычный интерьер.       Столько вопросов. Насчет языка, учебы, семьи, Красной Твари, что притихла и больше не бунтовала, а даже порой, кажется, странно покорно перекатывалась, вызывая испуг и инстинктивный ступор, заставляющий замирать в опаске.       Вопросов бесчисленное множество, а из ответов — всего один.       — Это пиздец, Ян. Это полный пиздец.       В этом незнакомом месте классная кровать. Пожалуй, на этом анализ собственной жизни можно пока что остановить.       Хуже уже, кажется, быть не может.       А значит, самое время поспать. Обычно после хорошего сна смотреть на мир становится легче.       Так и поступим.