Инвалидное кресло не повод опускать руки

*** Несчастье, случившееся с боссом могущественной Вонголы, рвало души Хранителей напополам. Жуткая авария, едва не отнявшая жизнь их любимого босса, окончательно сломала Саваде жизнь. Тсуна оказался в инвалидном кресле. Врачи дали неутешительный диагноз: он больше никогда не сможет ходить. Молодого Вонголу перевезли в главный особняк. Он все еще проходил курс реабилитации. Всеми делами заведовал Гокудера, полностью погрузившись в работу, лишь бы не думать о том, что он не справился с ролью Хранителя. Хаято намеренно старался не показываться боссу на глаза. Ему было стыдно и больно видеть Десятого таким беспомощным. Все остальные Хранители брались за любую миссию, чтобы почаще быть подальше от главного особняка Вонголы. Лишь Мукуро, которого два года назад освободили из Вендиче, постоянно доставал Тсуну своими подколами. Савада же почти на них не реагировал. Внутри словно что-то сломалось и он не знал, что ему теперь чувствовать. Все перегорело. Рокудо огорчался, возмущенно фыркал и испарялся из комнаты Десятого, чтобы появится через неделю с новой порцией новостей, шуток и подколов для босса. Лишь рядом с ним Тсунаеши оживал, хотя лучше сказать зверел. Но столь сильные проявления эмоций от Дечимо только радовали Хранителей, так все остальное время юноша был полностью погружен в себя и глаза его были словно мертвые. Пациента возили в клинику на тренировку и разработку мышц, а также общее обследование тела. Постоянно брали анализы и проверяли состояние позвоночника. Спустя четыре с половиной месяца, Тсуна снова потихоньку вернулся к обязанностям босса Вонголы. Но что-то изменилось в его отношениях с Хранителями. Гокудера боялся показываться своему драгоценному Джудайме на глаза, так как в несчастье босса все еще винил себя. Ямамото перестал улыбаться. Кея стал часто появляться в поле зрения, но когда видел кресло на колесах, презрительно кривил губы и спешил скрыться с глаз долой. Рехей экстремально пропадал на заданиях, не смея показаться перед Дечимо, так как сам полыхал здоровьем и безудержной энергией и сдерживать свои порывы не мог. Ламбо был отправлен Реборном на какие-то тренировки на полгода, чтобы глаза никому не мозолил. Сам репетитор регулярно шпынял Тсуну и напоминал о его обязанностях, как главы, не давая юноше расслабляться. *** Кея принес отчет с последней миссии. Хибари был зол и раздражен. Эти травоядные, что ему попались, были еще более жалкие, чем даже те, которые попадались ему в школе Намимори, когда он был главой Дисциплинарного комитета. Без стука заходит в кабинет Десятого Вонголы, кидает ему папку на стол. Только тут замечает, что инвалидное кресло Савады стоит у окна и хозяин кабинета задумчиво-печальным взглядом смотрит в пространство перед собой. - Спасибо за работу! - мягко произносит это травоядное, не поворачивая головы. Голос мелкого ласковый и такой ободряюще-добрый, словно не он это сидит в инвалидном кресле, словно это всего лишь глупая шутка. В этот миг в голове у Хибари что-то перемыкает. Он резко бросается к Тсуне и рывком разворачивает к себе кресло, чуть его не перевернув. Рассерженно зарычав, замахивается тонфой, намереваясь заехать по этому спокойному лицу металлическим набалдашником. Оружие замирает в воздухе в десяти сантиметрах от челюсти шатена. В глазах травоядного нет ни капли страха, только безграничное понимание и горечь. Кея не может ударить этого человека, ведь тот парализован. Зверек даже в сторону отскочить не сможет. Это слабое животное, а таким в природе перегрызают глотки свои же собратья. Такого даже добить жалко. Кея опускает оружие, окинув Тсуну взглядом полным презрения, некрасиво кривит губы и молча выходит. Савада смотрит ему вслед и в глазах его поблескивает влага. Этот взгляд Хранителя облака ранит гораздо сильнее, чем удары тонфа. Это так же отвратительно, как и жалость. Это полное признание, что он ни на что не способен. Что он никчемен и даже хуже. Хотя, куда уж ниже падать-то?! Более глубокой ямы в человеческом обществе и быть не может. Савада подкатывает к своему рабочему столу, не замечая, как по щекам скатываются горячие слезы. Руки автоматически тянутся к верхнему ящику стола, где лежит его любимая Беретта. А теперь дело за малым: собрать и разобрать пистолет. Это действие с недавних пор прекрасно успокаивает, но у Тсуны еще плохо получается ее собрать. Какие-то пружинки и детали никак не хотят становится на положенное место, тем более в глазах все расплывается из-за слез. Пальцы резались об острые кромки, оставляя на полированном металле кровавые разводы, но юноша раз за разом пытался вставить детали на положенное им место. Трясущиеся руки были уже все в глубоких порезах. Весь стол заляпан алыми каплями. Не сразу Десятый Вонгола замечает, что в кабинете он больше не один. Поняв, что его заметили, от косяка плавным движением отодвигается Занзас. Тсуна долго смотрит пустым взглядом на босса Варии. Что он здесь забыл? В голове абсолютная пустота. - Мусор, ты неправильно делаешь, - руки мужчины мягко забирают оружие из ослабевших пальцев. Вариец стирает подушечками пальцев разводы крови и продолжает складывать пистолет. Движения механические, в глазах только сосредоточенность. Тсуна в каком-то отстраненном состоянии отмечает, что если Занзас скажет хоть что-нибудь, это станет последней каплей и останется только застрелиться. Потому что больше нет сил все это терпеть. - Вот. Теперь готово. Собранный пистолет ложится на стол перед Савадой. Занзас отходит к окну и, засунув руки в карманы, устремляет взгляд вдаль. В комнате повисает тишина. Это какое-то правильное молчание. Словно движение секундной стрелки замедлило свой бег. Минута утекает за минутой, а ничего не происходит. Спустя минут десять Тсуна понимает, что надо бы привести себя в порядок. А то расклеился тут, понимаешь, словно девчонка, да еще и нашел перед кем! Перед Занзасом должно быть особенно стыдно, внутри должна жечь горечь или обида. Наверное. Но такого ничего нет. Савада вытер щеки, пригладил волосы, поправил одежду. Переложил кое-какие документы с места на место. Мельком просмотрел отчет Хибари. - Что тебя сегодня сюда привело? - спросил Тсуна, удивляясь, что голос звучит абсолютно спокойно. Занзас слегка повернул голову в его сторону. Потом не торопясь прошел к бару и налил себе виски. - Я на счет слухов, что семья Де Коста открыла третий путь по поставке наркоты в обход Вонголы. Ты говорил туда не соваться, чтобы не спугнуть. Что теперь? Тсуне требуется несколько минут, чтобы вникнуть в суть вопроса. Он как-то не ожидал, что они сразу заговорят о деле. - Да. Мы хотели вычислить их поставщиков и союзников. Там замешана семья Марчелли, а также дон Карлос из семьи Соллери. Теперь это уже точно известно, - кивнув на бумагу в руках, произносит Савада. - Теперь они наши? - кровожадно оскалившись, поинтересовался Красноглазый Дьявол. - Ваши! - с кривой усмешкой отозвался Тсуна. - А еще Гальватти нам перебили сделку с «Ультрамарином» из России. Ими тоже можете заняться. - А Брозо?! Савада задумчиво прищурился. - Официально они нашу договоренность не нарушили. Их пока нельзя трогать. - Пока? - задумчиво уточнил Занзас. - Пока, - понимающе кивнул Тсуна. Занзас налил себе в стакан еще виски и по-хозяйски расположился на диване, положив ноги на журнальный столик. Тсуна задумчиво смотрел в окно и барабанил пальцами по отчету Хранителя облака. Вариец, закрыв глаза, медленно цедил напиток и явно пока не собирался покидать оккупированную территорию. Странно, но Саваду нисколько не напрягал развалившийся в его личном кабинете Красноглазый Дьявол. Десятый Вонгола хмыкнул и принялся за работу. Занзас иногда лениво приоткрывал один глаз, задумчиво посматривал на склоненную лохматую голову. Несмотря на страшный диагноз, мелкий не спешил опускать руки, исправно выполняя свои обязанности. Ему и раньше не особо часто доводилось покидать свой кабинет, разгребая многочисленные отчеты, графики, сметы, приказы, так что в некотором роде его жизнь не сильно изменилась. Вариец, кровожадно ухмыльнувшись, уставился на дно стакана с янтарной жидкостью. Неужели только ему одному видно, как отчаянно сражается за свою жизнь этот мелкий мусор?! Это было сродни того, когда он сам оказался в ледяном плену. Разъедаемый изнутри Пламенем Ярости, без какой-либо поддержки извне, окруженный неизвестностью, погруженный во мрак. Вокруг только вечный холод, клокочущее внутри отчаяние и понимание, что если и выберешься ты из этого дерьма, то только сам. А иначе можешь молча сложить лапки и сдохнуть, потому что если ты сдашься хоть на мгновение, твое сердце перестанет биться окончательно и настанет твой тот самый гребаный конец жизни. И Савада также же боролся. Отчаянно. Преодолевая тоскливое отчаяние и одиночество, все также уверенно шел вперед. Мужчина это слишком хорошо видел. Слишком хорошо знал по себе, какого это. Мальчишка сражался изо всех сил. Сам с собой и со всем миром. После победы над Мильфиоре, сам Занзас поменял свое отношение к мелкому мусору. Можно сказать, даже где-то стал его уважать. А сейчас мальчишке хуже. Тот получил все лавры, взял главный приз, и вдруг все оборвалось и потеряло смысл, да и Хранители Вонголы попрятались по углам. Вариец же так и не успел вкусить плод победы. Зато верные варийцы его никогда не оставляли и слепо верили в него, а у этого слабака даже этого сейчас нет. Хотя… язык уже не поворачивается назвать Саваду слабаком. Ни смотря ни на что, тот вызывает восхищение. Такой тщедушный, но такой сильный. *** После этого случая Занзас зачастил в главный особняк Вонголы. На все вопросы своих Хранителей он огрызался тем, что ему нравится изводить мелкого босса. На деле же все обстояло несколько иначе. Часто сутками напролет, безвылазно пропадая в кабинете Десятого, Занзас мог часами не разговаривать. Саваду это совершенно не напрягало. Сам же Занзас просто отдыхал от своих шумных подчиненных. Для отвода глаз он брал с собой побольше отчетов, вываливая их Дечимо на стол и со злорадной усмешкой наблюдал, как тот выполняет свою и, заодно, и его работу. Не смотря на то, что незваный гость испускал ауру угрозы и ярости, Тсуне нравилось такое соседство. Савада чувствовал себя сильнее. Рядом с боссом Варии он не мог позволить себе раскисать, потому как это означало, что он нарвется на еще более едкий комментарий, чем изредка выдавал ему Реборн. *** Занзас и сам не знал, что его привело в этот раз в центральный особняк Вонголы. Дом встретил его тишиной и темнотой. Бдительная охрана бодро отдала честь и поспешила скрыться с глаз Красноглазого Дъявола, как его за глаза называли подчиненные. Ноги сами принесли его к кабинету Десятого. Внутри горела только настольная лампа, отбрасывающая длинные тени вглубь комнаты. Босс Варии толкнул дверь, та протяжно скрипнула, и шагнул внутрь. Савада сидел возле бара и обнимался с бутылкой. А судя по явственному витавшему здесь аромату, наклюкивался Вонгола уже давно. - Заня, я тебя л`юблю! Ты вывоввррремя, - пьяно протянул Тсуна и хихикнул. - Выппй со мной! - полупустая бутылка была горячо прижата к тощей груди. - Тряпка, ты сначала пить научись, а то продукт только переводишь, - беззлобно отозвался Занзас, подходя к недодесятому боссу и с трудом отдирая у него виски. Налив себе в граненый стакан, мужчина сделал большой глоток. Горло обожгло приятным теплом. - Хм, мусор, а вкус у тебя недурен. - Заня, для ттбя всеее самое лучшшшшее! - кое-как совладав с заплетающимся языком, смог выдавить Савада. - Мусор, заткнись, - хмыкнул Занзас. Тсуна смотрел счастливым взглядом на собеседника и послушно молчал, только лицо его расплывалось в глупой улыбке. - Заня, ты самй лутсчииий! - протянул Тсуна, осоловело глядя на соседа. - Мусор, еще раз меня так назовешь и я тебя грохну, - серьезным голосом пообещал Занзас, смакуя первоклассный виски. - И где только вырыл эту марку?! Савада неожиданно посерьезнел и почти трезвым голосом произнес, глядя уже вполне осмысленно: - Не грохнешь! - Ты так в этом уверен? - прикрыв глаза, мужчина стрельнул в собеседника хитрым взглядом. Савада шумно вздохнул и грустно покачал головой. Завистливо посмотрев на бутылку с янтарной жидкостью, что стала для него недосягаема, еще раз тяжко вздохнул. - Увееерн! - и не было в этих словах бахвальства или демонстрации силы и положения, была слышна лишь какая-то обреченность и смирение. Мужчина лишь хмыкнул на это, не подтверждая и не оспаривая эти слова. Тсуна осоловело похлопал глазами, провожая каждый глоток варийца тоскливым вздохом. Вскоре, видимо, ему это надоело, шатен окинул комнату задумчивым взглядом и сосредоточил свое внимание на собеседнике. - Занзас, верни бутылку! - требовательно протянув руку, произнес Тсуна. Язык уже почти полностью слушался его. - Еще чего. Отбери, если хочешь! - саркастически улыбнулся босс Варии, явно поддевая оппонента. - Занзас, верни тару! - не сдавался Десятый, изо всех сил потянувшись за искомым предметом. Кончиками пальцев скользнув по стеклянному боку, Савада сдвинул бутыль еще дальше от себя. Вариец с хитринкой на это посмотрел и передвинул виски на другую сторону. - Скотина ты, - пожаловался ему Тсунаеши и потянулся снова, но в этот раз не рассчитал силы и упал на пол вместе с креслом. Раздался грохот. Занзас разразился громким лающим смехом. Савада перекатился на спину и уставился в потолок. Он не спешил подниматься. Вообще что-либо делать больше не хотелось. - Мелочь, ты там не пришибся?! Тсуна слегка завозился. - И не мечтай! - раздался его спокойный голос из-под стола. - А жаль! - с искренним сожалением протянул вариец и заржал с новой силой. - Занзас, на тебя этот виски как-то неправильно действует! - пожаловался Савада, прислушиваясь к громовому смеху гостя. В голове звенело, комната расплывалась перед глазами. Вариец пнул неподвижное тело. Савада от неожиданности ойкнул, пошевелился, отодвигая носок чужого ботинка. Снова воцарилась тишина. Занзас прислушался. Под столом прекратилась всякая деятельность. - Мусор, ты собрался тут спать? - Сдается мне, до кровати я не доползу, - сонно протянул Тсуна. - Так что да, тут. Я сча вообще некуда не доползу... Надо будет ковер попушистие заказать… - голос прозвучал вяло, к концу совсем затих. - Мусор, если простудишься, мне твои придурковатые Хранители плешь выклюют, - возразил Занзас, для острастки пнув неподвижное тело еще раз. - Забей! - буркнул Савада, не размыкая губ. Вариец с трудом разобрал последнее слово. Хмыкнув, мужчина медленно встал, заглянул под стол. Тсуна спокойно спал, раскидав руки в стороны, во сне смешно сморщив мордочку. В этот момент он, как никогда, сильно напоминал ребенка. Смотрелось умильно. Цыкнув, Занзас поднял Саваду на руки. Тело Десятого Вонголы оказалось на удивление легким, почти невесомым. Вариец дунул на непослушную прядь волос, что накрыла правый глаз Тсуны. Тот смешно поморщился в ответ и уткнулся лицом в рубашку мужчины, расслабленно выдыхая. - Мусор! - произнес Занзас, неся того в спальню. - Нашел себе неприятности на задницу, - это мужчина произнес почти ласково, не понятно к кому обращаясь. Сбросив Саваду на кровать и укрыв того одеялом, еще некоторое время стоял рядом и задумчиво изучал такое хрупкое тело с такой сильной и чистой душой. *** Спина ужасно болела. Правда, ничего ниже поясницы Тсунаеши не чувствовал, зато всему верхнему отделу позвоночника доставалась двойная нагрузка и отдача. Больше всего сейчас хотелось встать с кресла, потянуться изо всех сил, напрягая каждую мышцу и пройтись по кабинету, разминая ноги и измеряя его длину. Дечимо задумчивым взглядом долго смотрел на свои ноги. В горло застрял противный ком, мешая нормально вздохнуть, глаза стало подозрительно жечь. Нужно срочно отвлечься от дурных мыслей и боли. Повернув инвалидное кресло, Тсунаеши внимательно посмотрел на собеседника. Почему-то захотелось его уколоть и побольнее. - Занзас, зачем ты приходишь? - однажды, не выдержав, спросил Савада. - У тебя хороший виски и тихо, - думая о чем-то своем, сухо произнес вариец. Тсуне захотелось побиться головой об стол, чего он тоже уже не мог сделать. Не доставал. Правду, судя по всему, Красноглазый Дьявол ему говорить не собирался. - А все-таки? - не унимался Тсунаеши, понимая, что терять ему уже нечего, а бояться поздно. Занзас задумчиво уставился в окно, неторопливо взбалтывая янтарную жидкость в стакане. Тсуну в который раз игнорировали. Саваде захотелось взвыть от разочарования, боли и бессилия. - Что-то ты совсем расклеился, мусор! - хмуро бросил мужчина. - Колыбель. - Что? - обе темы были никак не связаны, поэтому Дечимо не сразу въехал в то, что ему действительно ответили. Тсуна хотел съязвить что-нибудь в ответ, но резко захлопнул рот. Занзас прекрасно мог оценить его состояние. Он пробыл в ледяной тюрьме пять лет. Годы заточения в абсолютной неподвижности, где за все это время мышцы почти полностью атрофировались. А потом, когда его разморозили, ему пришлось заново учиться ходить. Тело адски болело от ледяных ожогов. Этого не нужно было говорить вслух. Знаменитая интуиция Вонголы открывала ему глаза на истину. - Занзас, ты мне виски не плеснешь?! А то что-то в горле запершило, - впервые за последние месяцы Савада смог искренне улыбнуться. Он и забыл, что в этом мире кому-то могло приходиться не слаще. - Я тащить твою пьяную тушку в кровать больше не буду, – грозно огрызнулся Занзас, но все-таки налил в стакан янтарной жидкости и подал его Дечимо. - Больше?! - хитро прищурившись, спросил Тсунаеши. Вариец мрачно зыркнул в ответ, показывая, что подколы в свой адрес терпеть не намерен. А Савада счастливо улыбался, стараясь не рассмеяться вслух. И так было сказано слишком много. Только что его самый страшный и грозный враг признался ему, что носил его на руках и укладывал в кровать. Чем не повод для радости?! Дальнейший вечер прошел в молчании. Однако что-то между ними двумя определенно изменилось.