Нестёртые следы

Бретт безнадёжно опаздывал, и Бернарду снова придётся ждать его – прямо как в старые добрые времена, с той лишь разницей, что теперь существуют мобильные телефоны. Но, даже получив предупредительное сообщение, Берни наверняка подумает: «Ну, Андерсон в своём репертуаре. Сам заварил всю эту кашу, да ещё и заставляет себя ждать, высокомерный эгоистичный мудак». А может, хватит себя накручивать и постараться явиться на эту, возможно, судьбоносную встречу максимально расслабленным и спокойным? Зная Берни, он моментально подхватит его нервозность и у них снова ничего не выйдет. А что, собственно, у них должно выйти? Бретт и сам не мог ответить на этот вопрос. Они не виделись слишком долго, чтобы при первой же встрече, как ни в чём ни бывало, вести себя так, как будто они находятся в обществе друг друга 24/7. Скорее всего, их общение будет напоминать попытки пострадавшего в серьёзной аварии снова овладеть элементарными навыками. Бретт бросил на себя последний взгляд в зеркало. Для встречи он выбрал классический чёрный костюм с белой рубашкой – скучнее не придумаешь. Впрочем, чего он хотел от 53-летнего мужчины в своём лице – нарядиться в шёлковую блузку с жабо или укороченную кофточку на пуговках, открывающую некогда будораживший всеобщее воображение соблазнительный животик? Он усмехнулся этой мысли и набросил сверху не менее скучное чёрное кашемировое пальто. Они долго и тщательно выбирали место встречи, в конце концов остановившись на непопулярной кофейне в той части города, куда вряд ли придёт в голову заглянуть кому-то из Suede или их общих знакомых. Меньше всего на свете Бретту хотелось посвящать своих одногруппников в это дело – правды он, конечно же, никогда им не скажет, а придумывать отмазки у него нет никакого желания. К тому же, он окружил себя слишком умными и проницательными людьми, которым при всём желании не навешаешь лапши на уши. Само собой, Бернард уже был на месте. И, судя по его выражению лица, уже довольно долго. Бретт напрягся и немного помедлил на входе, но тут же мысленно отругал себя за попытку струсить. Тем более, что Берни уже заметил его, и отступать было некуда. Выглядит, как всегда, сногсшибательно. - Бернард. - Бретт. Слабое рукопожатие, полуобъятие с дежурным похлопыванием по спине (Бретту показалось, что он перестарался, и его похлопывание вышло слишком сильным), неловкие улыбки. Как же легко на старости лет превратиться в таких нелепых придурков! Они сели за самый отдалённый столик для двоих и уставились в меню, хотя оба прекрасно знали, что закажут только кофе. На второй минуте бессмысленного изучения меню Бретт прервал молчание. - Ну, как ты? Как дети и… - Да ладно тебе, Бретт. Давай вот без этого всего. - С чего-то же надо было начать. - Вот и начни с того, с чего хотел. Берни говорил без злобы, но явно не собирался притворяться, что пришёл сюда ради непринуждённой болтовни. - Надеюсь, я не очень напряг тебя всем этим. Я всё ждал какого-то подходящего момента, но сам не имел ни малейшего понятия, какой момент можно считать подходящим. - Тут ты абсолютно прав, - вздохнул Бернард. - К нашим с тобой отношениям слово «подходящий» вообще трудно применимо. - И всё-таки ты пришёл. Им принесли кофе. Сейчас они потратят ещё минуту на размешивание сахара. Бретт непроизвольно задержал взгляд на руках Бернарда, и ему безумно захотелось запечатлеть этот кадр – изящные пальцы, помешивающие кофе. - Почему ты не отправил всё обычной почтой? – спросил Бернард, делая первый осторожный глоток. - Странно слышать этот вопрос от тебя. Разве не ты – последний человек, который хотел бы, чтобы это всё стало достоянием общественности? - Бретт, мы с тобой сидим за столиком для двоих в уютной кофейне с романтичной обстановкой, куда в любую минуту может зайти репортёр The Sun. - Может, - кивнул Бретт, соглашаясь. – Но мы ведь не отдадим ему черновик The 2 of Us? - Не отдадим, - ответил Бернард, и Бретту показалось, что в этот момент он увидел одну из тех самых тёплых, застенчивых улыбок юного Берни. - Не могу поверить, что тебе теперь стало всё равно, - сказал Бретт. – Хотел бы я, чтобы это случилось лет на тридцать раньше. Но тогда тебя пробирала дрожь от мысли, что о нас могут что-то подумать. - А тебя, значит, нет? Ты опять пытаешься переложить всю ответственность на меня, Бретт. Сам ты прекрасно чувствовал себя в гей-тусовке? Стал для них своим? Ты был до конца честен с самим собой? Нет, он не стал. Нет, он не был. - И вообще, кто публично открестился от своей бисексуальности? - продолжал атаку Бернард. – Так что ты не имеешь никакого права обвинять меня в трусости. «Если бы я хоть на тысячную долю процента был уверен, что между нами ещё не всё кончено, то я бы не открестился». - Может, закажем десерт? – спросил Бретт от безысходности. - А может, пойдём отсюда? – предложил Бернард, и они синхронно поднялись со своих стульев. Спустя пару минут они оказались в машине Бретта, припаркованной в тихом переулке. Вслед за хлопками дверей повисла тишина - они оба не знали, куда себя деть и что говорить. Раньше можно было хотя бы закурить, а сейчас они погрязли в ЗОЖе. - У меня для тебя тоже кое-что есть, - внезапно прервал молчание Бернард, вытаскивая из кармана сложенный вчетверо листок бумаги. - Да ладно?! – воскликнул Бретт, разворачивая листок. – Первый черновик Stay Together? Бернард кивнул. - С этим твоим идиотским «рэпом». - Никогда не забуду то выступление. Я тогда хотел выместить злость на целом мире. А после концерта думал, что ты задушишь меня голыми руками за эту выходку. - О да, я хотел тебе вломить прямо на сцене. Это было для меня величайшим позором в жизни. - Но пожалел свою любимую гитару. - Да, гитару. Не тебя. - Ты всегда любил её больше, чем меня, - разочарованно проговорил Бретт. – И я не могу тебя винить. Она никогда не подводила тебя. Никогда не выносила тебе мозг. Никогда не была под кайфом… - Бретт, давай не будем, - с этими словами Бернард накрыл руку Бретта своей. - Ты всегда говоришь эту фразу, когда у тебя нет аргументов. На этот раз аргументов в мою пользу. - Гитара никогда не даст мне хороший текст. Только музыку, - нашёлся Бернард, не убирая руки. - Кстати, о музыке... - Нет, Бретт. Бернард наконец убрал руку. Бретт постарался стереть разочарование с лица. - Я ещё даже не успел ничего сказать. - Я предполагал, что рано или поздно ты заговоришь об этом. И мой ответ нет. Я решил взять паузу. На неопределённый срок. - Не могу поверить, что слышу это от тебя. - Да ладно тебе, - усмехнулся Бернард. - Я что, какой-то особенный? «Конечно, ты особенный. Единственный и неповторимый». Заметив потухший взгляд Бретта, он поспешил добавить: - Поверь, дело не в тебе. - Нет, Берни, дело во мне. А точнее, в Suede. Ты никогда не будешь работать со мной, пока я в группе. Это было бы ниже твоего достоинства. Зачем, ну зачем он ляпнул последнюю фразу?! Сейчас он опять всё испортит. - Мне жаль, что ты до сих пор такого низкого мнения обо мне, - тихо сказал Бернард. Снова тупик. Снова стена вместо неба, как он пел в "The Living Dead". Он лихорадочно соображал, что должен сказать, чтобы всё исправить, искал спасительную соломинку, но вокруг было лишь бескрайнее море, и ему не оставалось ничего, кроме как пойти ко дну. Лучше бы Батлер тогда грохнул его головой об усилитель. Или сбил на машине в 96-м. - Знаешь, почему у нас с тобой всегда получается вот так? – со своего ментального дна Бретт услышал приглушённый голос Бернарда. – Потому что каждый из нас пытается приписать другому мысли или чувства, которыми тот не обладает. А, проще говоря, каждый страдает от одержимости собственной персоной. - Смотря какие чувства. Хотя…давай не будем об этом, да? Но Бернарда, похоже, одолел дух противоречия. - Нет, давай будем, - воскликнул он настолько громко, насколько способен. – Какие же, по твоему мнению, у меня чувства по отношению к тебе? Бретт оказался не готов к такому повороту событий. Он отвернулся, уставившись в окно, за которым зарядил дождь. Стук капель о стекло вытеснял последние остатки мыслей в его голове. - Разочарование? Бернард ответил не сразу. - Да, пожалуй ты прав. Разочарование. Разочарование от того, что ты считаешь меня разочарованным. Разочарование от того, что ты приписываешь мне чувства, которых я не испытываю. Мы всегда будем приходить к одному и тому же, пока не перестанем додумывать друг за друга и создавать в наших воспалённых мозгах собственную правду. И, кстати, насчёт того «извинительного» письма, которое ты так и не отправил. Возможно, оно заставило бы меня задуматься, что ты не такой мудак, как мне тогда казалось. Но ты, очевидно, как всегда решил, что я разочарован, окончательно и бесповоротно. И вот теперь мы здесь. Бретт молчал. Дождь усилился, перейдя в проливной. - Я пойду, Бретт, - сказал Бернард. - Куда ты сейчас пойдёшь? Не видишь, что творится на улице? Бернард тяжело выдохнул и призадумался. - Тогда хотя бы музыку включи. Эта тишина меня убивает. Бретт нажал кнопку на приборной панели. Заиграла “Love is Lost” Боуи. Бернард закатил глаза. - Ты невыносим, Бретт Андерсон. - Я знаю, - сказал Бретт, снова уставившись в окно и мечтая, чтобы ливень никогда не закончился.