The Denali's Girl/Девушка Денали

Глава 7: Я знаю своё место. Честно говоря, Белла никогда не чувствовала себя такой довольной, как сейчас, в объятиях матери, когда её подруги сидели на полу и играли в настольную игру, которая ни в малейшей степени не интересовала её, хотя она действительно думала, что Ирина и Таня, объединившиеся против Кейт в попытке победить её, были немного несправедливы, даже если Кейт была довольно самоуверенной в том, чтобы стать чемпионом в настольной игре. Другие королевы или матери Ирины и Кейт лежали на диване напротив Беллы и Сульпиции, обе с разными древними книгами, открытыми на коленях. Последние несколько дней были тихими и мирными, даже для Беллы и её партнёров. Они проводили бóльшую часть своего времени с королевами, так как её блондинки уже больше года не проводили времени со своими матерями, и Белла также стремилась придерживаться своей новообретённой матери. Как и в случае с её подругами, присутствие Сульпиции, казалось, полностью расслабило её и убедило Беллу, что теперь она в безопасности. Она провела последние три дня, чтобы лучше узнать своих девочек, их матерей и свою мать. Они делились историями, гуляли по территории замка, читали и даже вместе обедали, и для Беллы это было всем. Когда они были рядом, она впервые в жизни почувствовала, что больше не одинока, и их внимание заставило её почувствовать, что она наконец-то может начать залатывать зияющую дыру, которая осталась в её сердце после смерти отца и предательства Эдварда. Если она не лежала или не сидела на одном или нескольких Денали, она была в объятиях своей матери, поскольку чем ближе они приближались к дню прибытия Калленов, тем более цепкой она себя чувствовала, и вампиры вокруг неё, казалось, ни в малейшей степени не возражали. Для Сульпиции не было ничего, чтобы сделало её счастливее — ну, она могла бы стать ещё счастливее, когда уничтожит мальчишку, который причинил вред её дочери, но скоро она разберётся с этим, после того, как все Каллены прибудут завтра. Время, которое она провела со своим недавно обнаруженным ребёнком, казалось невероятно особенным, и она обнаружила, что готова плакать (если бы, конечно, она могла плакать) ни один раз, потрясённая тем, насколько довольной, полной и любимой заставляла её чувствовать себя её дочь. Теперь она, без сомнения, понимала, почему её подруги стали такими мягкоглазыми и мягкосердечными, когда впервые встретили Ирину и Кейт, и почему они так поступали каждый раз, когда видели девочек Денали, потому что она обнаружила, что совершенно, абсолютно не может оставить Изабеллу ни на секунду. Она всё ещё была очень обижена, что её девочка не позволила ей вымыть волосы. В конце концов, разве это не то, что делает мама? Сульпиция слегка фыркнула, подумав об этом, она провела целых сорок минут, споря об этом с Беллой. Брюнетка настаивала на том, что она "более чем способна вымыть свои собственные волосы, большое спасибо", и Сульпиция знала это, но не могла понять, как Белла не могла понять, что не Сульпиция думала, что она неспособна, вымыть волосы, а это была её инстинктивная потребность показать своему ребёнку, как сильно её любят и заботятся о ней. "Если это остановит твоё пыхтение, ты можешь вымыть мне волосы сегодня вечером", – удовлетворённо пробормотала Изабелла, вырывая Сульпицию из своих мыслей. Она посмотрела на своего ребёнка и мягко улыбнулась, увидев лицо Беллы. Голова человека была прижата к шее Сульпиции, глаза закрыты, и довольная улыбка скользила по её губам, когда она лежала, свернувшись калачиком в её руках. Она лелеяла моменты, когда её дочь была такой спокойной, она видела слишком много ужасных вещей за свою короткую жизнь, и Сульпиция была рада, что может дать ей передышку от мучений прошлого. "Ты позволишь?" – с надеждой спросила она, внимательно изучая лицо девушки. Сонные шоколадно-карие глаза моргнули на неё, и её собственная улыбка расширилась в ответ на яркую улыбку, посланную ей брюнеткой, лежащей в её объятиях. "Конечно, честно говоря, это странно, но я понимаю, что ты просто хочешь заботиться обо мне, и, хотя это немного чуждо мне, я хочу позволить тебе. Я знаю, что это важно для тебя, иначе ты бы не стала продолжать придираться ко мне по этому поводу, мама", – ответила Белла, нахальная ухмылка появилась на её лице, когда она закончила отвечать. "Ция? Ты позволяешь себе такую наглость? Кейт уже была бы у меня на коленях за это", - – игриво спросила Афинадора, подмигнув своей новообретенной племяннице. "Я всего лишь человек, тётя Дора, чего ты ожидала?" – фыркнула в ответ Изабелла, показывая язык матери Кейт, не сводя глаз с игры в "угадай, кто", в которую играют её подруги, заставляя Сульпицию счастливо смеяться, забавляясь игривым характером Беллы, который, казалось, проявлялся всё больше и больше с течением дней. Сульпиция восприняла её дерзкие наклонности как признак прогрессирования в исцелении Беллы, из её воспоминаний игривая девочка, которую они сейчас наблюдали, была больше похожа на девочку, которой она была до Эдварда и его манипуляций, и она, например, будет продолжать поощрять это прогрессирование, независимо от того, каким маленьким шагом это казалось другим, она знала, что это был огромный шаг для её ребёнка. Её девочка потеряла очень много себя из-за Эдварда, и она позаботится о том, чтобы Белла вернула это, несмотря ни на что. "О, Дора, она играет, ты просто боишься, что однажды она сможет перехитрить тебя", – упрекнула Сульпиция, присоединяясь к весёлой атмосфере комнаты. "Кейт, давай", – внезапно крикнула Изабелла, ухмыляясь, когда все три её подруги посмотрели на неё. Ирина и Таня недоверчиво прищурились на неё, в то время как Кейт казалась самодовольной. "Которая из них?" – весело спросила Кейт, сияя, когда брюнетка помогла ей. "Та, на которую ты всё время смотришь", – ответила Белла, мило улыбаясь взглядам, украшавшим лица двух других девушек, зная, что они просто притворяются расстроенными. "Если она победит Белла, у тебя будут неприятности," – предупредила её Таня, прищурив глаза на брюнетку, когда единственным ответом Беллы было лёгкое пожатие плечами и беззаботная улыбка, которая только увеличилась в ширину, когда Ирина едва слышно зарычала в её сторону. "Мама, не хочешь ли ты сейчас вымыть мне голову?" – спросила Изабелла с надеждой в глазах, прекрасно зная, что Кейт действительно собирается победить, и она предпочла бы не быть здесь, чтобы получить какое-либо наказание за помощь ей от Ирины и Тани в результате. "С радостью, малышка", - просияла Сульпиция, забавляясь тактикой девочки. Ни в малейшей степени не обижаясь, что её ребёнок просит об этом сейчас, только чтобы сбежать от девочек Денали. Она знала, что её дочь действительно хочет проводить с ней время, позволяя ей заботиться о ней, независимо от того, был ли это хороший способ избежать наказания от её партнёров. Она, не теряя времени, обхватила тело и ноги ребёнка руками, прежде чем встать и вынести Беллу из комнаты, и мать, и дочь были более чем довольны, игнорируя протесты тех, кого они оставляли позади. ---- На следующий день, стоя рядом с троном матери в тронном зале, Изабелла не могла сдержать нервозности, которая пронзила её тело. Она боялась того, что должно было произойти. Несколько минут назад они получили сообщение о том, что Каллены прибыли в Вольтерру, что означало, что им потребуется всего пять минут, чтобы прибыть сюда, в тронный зал замка, а это означало, что у неё было всего несколько минут, прежде чем она столкнется лицом к лицу с человеком, который причинил ей столько мучений, и она понятия не имела, как всё будет развиваться. Она могла видеть своих подруг, свою мать и матерей своих подруг, стоящих по обе стороны от неё. Они были расположены таким образом, чтобы Каллены дважды подумали, прежде чем приближаться к ним. Ирина и Кейт стояли в той же позе, что и Белла, по бокам от своих матерей, а Таня стояла рядом с пустым троном справа от Беллы, где должна была сидеть будущая мать Тани. Многие не знали, но королевы, благодаря дару Дидим, знали, что у них есть четвёртая пара, с которой они ещё не встречались, и поскольку у трёх нынешних королев у каждой была материнская связь с девочками Денали, они верили, что, найдя свою пропавшую пару, они также найдут мать Тани. Сульпиция взволнованно ухмыльнулась, когда объяснила эту информацию Белле, не забыв указать, что материнская связь, которую они разделяли, была чрезвычайно редкой в мире вампиров, поэтому для того, чтобы в одном ковене было три материнские связи, и все дети были парой, было неслыханно и, следовательно, создало бы часть истории. Дидим подтвердила, прочитав связи Тани, что у неё действительно где-то есть мать, и это был только вопрос времени, прежде чем они найдут её. Изабелла не могла не думать, что это удивительно, и поймала себя на том, что надеется, что это произойдет раньше, чем позже, потому что она хотела, чтобы Таня испытала чувства безусловной любви и безопасности, которые она чувствовала, когда Сульпиция была рядом, чувства, которые, она была уверена, Ирина и Кейт тоже чувствовали, когда они были рядом со своими матерями. "Они здесь, малышка", – тихо пробормотала Сульпиция, предупреждая Беллу о скором прибытии Эдварда. Зная, что её дочь оценит предупреждение, и хотя это не предотвратит панику, она знала, что предупреждение, может, по крайней мере, смягчить ужас, который почувствует её ребёнок. Она держала свои чувства открытыми, но её глаза были прикованы к своей девочке, она предупредила партнёров её дочери, что даже если Белла расстроится, они должны остаться на своих местах, если ей понадобится утешение, Сульпиция сделает это, потому что она знала, что то, что должно произойти, несомненно, вытащит её собственнические инстинкты. Сочетание её недавно обнаруженной связи с Изабеллой, вместе с обидчиком её ребёнка и вампирами, которые не были её партнёрами или партнёрами её ребёнка, несомненно, заставит её действовать более импульсивно, чем обычно. Она знала, как и её подруги, её ребёнок и другие девочки Денали, что, если её инстинкты будут спровоцированы, никто не сможет безопасно приблизиться к Белле, кроме неё самой, поэтому было лучше исключить вероятность того, что они попытаются приблизиться к ней. Белла ответила ей жёстким кивком и усталой улыбкой, и Сульпиции пришлось сдержаться, чтобы не закатить глаза от того, насколько самоотверженной была её дочь, пытаясь успокоить Сульпицию, хотя именно она больше всего нуждалась в утешении. Когда тяжелые деревянные двери медленно открылись, Белла пристально наблюдала, затаив дыхание, как Джейн и Алек (самые страшные охранники королев) вошли в сопровождении всего клана Калленов. Карлайл возглавлял процессию, держа Эсме под мышкой. На лицах обоих было напряженное выражение, которое, казалось, становилось всё более напряженным, когда их взгляды скользили по королевам и их принцессам, и их взгляды, наконец, остановились на Белле, стоящей рядом с Сульпицией. Элис и Джаспер вошли следующими, и она могла сказать по едва заметному тиканью челюсти блондина, что он уже чувствовал себя немного подавленным всеми эмоциями, которые он, должно быть, испытывал по всей комнате, и по виноватому выражению лица Элис, когда она быстро бросила взгляд на Беллу, прежде чем снова опустила глаза в пол, она была главной виновницей дискомфорта Джасперса. Белла могла только предположить, что Элис видела её решение поговорить со своими подругами и последующий разговор о том, что произошло между ней и Эдвардом. Розали и Эммет были следующими, блондинка — "ледяная королева" выглядела довольно скучающей, как обычно, но Изабелла могла сказать, что она напряжена, по тому, как её взгляд быстро обежал комнату, как будто определяя опасность, с которой они столкнулись. Эммет, вечно любящий человек, выглядел любопытно со смесью его обычной игривости и лёгкого опасения, но Белла почувствовала, что немного растаяла, когда его глаза загорелись от волнения, когда он встретился с ней взглядом. Его присутствие позволило ей выпустить дыхание, которое она задержала, предоставив ей мгновение облегчения от собственного беспокойства, прежде чем она почувствовала, как её тело замерзло, ледяной жар затопил её тело в страхе, когда её глаза увидели не кого иного, как Эдварда, когда он сердито нахмурился на неё, следуя за своей семьей в комнату. Сульпиция продолжала следить за Изабеллой, наблюдая за прибытием клана Калленов, она очень гордилась тем, как хорошо она, казалось, держала себя в руках, даже когда её тело дрожало от страха. Голова девушки ни разу не упала, и она внешне не выказала своего ужаса. Если бы не лёгкая дрожь, которую Сульпиция чувствовала в напряженных мышцах девочки, и быстрый пульс её сердца, королева сказала бы, что на самом деле она выглядела спокойной. Однако Сульпиция знала лучше, даже если она не могла слышать её сердце или видеть дрожь, она чувствовала страх, пробегающий через их связь, и ей пришлось подавить рычание, когда страх усилился, в тот момент, когда Эдвард Каллен вошёл, хмуро глядя на её дочь. Она была в ярости, как смеет этот жалкий мужчина, не говоря уже о вампире, думать, что он может так смотреть на её ребёнка? Ей не нравился жестокий собственнический блеск в его чёрных бездонных глазах, и ей определённо не нравились напряжённые плечи и сжатые кулаки. Он выглядел так, словно был в нескольких секундах от вспышки гнева, и Сульпиция совсем не хотела рисковать, чтобы её дочь попала под перекрёстный огонь. Белокурая королева быстро встала, шагнув перед дочерью, защищая её от этих злобных глаз. Она протянула руку обратно к Изабелле, предлагая ей якорь, если ей нужно что-то, чтобы заземлить её, и по тому, как маленькая брюнетка сразу же крепко ухватилась за предложенную руку (не слишком крепко, чтобы Сульпиция боялась, что Белла навредит себе), блондинка поняла, что поступила правильно, почувствовав лёгкое утешение, пробежавшее по девушке по линии связи, которую разделяла с ней Сульпиция. Низкое рычание переключило её внимание с мальчика, который должен был в скором времени умереть, на матриарха Калленов, Эсме Каллен, обычно такую нежную душу, подумала Сульпиция, прежде чем внутренне усмехнулась, заметив взгляд, направленный на руку человека, которую она сжимала. Значит, ревность. Эта женщина чувствовала, что у неё есть права на Изабеллу? Это было смешно. Если бы она была матерью девочки, как предполагала матриарх Калленов, то она никоим образом не могла не обращать внимания на страдания девочки, связь предупредила бы её о боли Беллы, когда она началась, но до сих пор она всё ещё не знала, что её золотой мальчик так беспричинно переступил черту. Сульпиции было бы очень весело поставить женщину на место, и развеять её иллюзии о совершенстве её первенца. В ответ на рычание Сульпиция почувствовала, как её собственнические инстинкты немного вспыхнули, и притянула человека к себе крепко, но нежно. Держа дочь под мышкой, она с вызовом ухмыльнулась матери Калленов. Молча бросая ей вызов даже подумать о том, чтобы попытаться заявить свои права. Она почувствовала, как её ухмылка превратилась в одобрительную улыбку, когда её девочка автоматически расслабилась рядом с ней, глубоко вдыхая запах своей матери и позволяя Сульпиции положить подбородок на голову девочки, когда белокурая королева намеренно выпустила небольшую дозу своих феромонов на Изабеллу. Ей очень повезло, что Белла была так восприимчива к инстинктам вампиров и была так исключительна в том, что требовалось от неё, чтобы быть связанной с вампиром. Покорность, доверие, полная убеждённость, которую она давала своим подругам, и её матери была милой и расслабляла Сульпицию, её действия успокаивали королеву в их связи. У неё была дочь, и ничто не могло её отнять. Она с любопытством посмотрела на других Калленов, чтобы увидеть их реакцию, и почувствовала себя оправданной в испуганных взглядах, которые они постоянно бросали между Беллой, Сульпицией и подругами позади блондинки. Её размещение принцесс рядом с тронами совершенно ясно дало понять этой "семье", что Денали, включая Беллу, были намного выше по положению, чем Каллены, они былм принцессами, и будут уважаться как таковые. Королевы рядом с ними подкрепляли сообщение, что если будет сделан шаг против Денали, Вольтури встанут на их сторону, не оставляя никакой надежды на выживание нападающих. Она с радостью отметила, что её подруги и партнёры её дочери до сих пор не находили необходимости вмешиваться в молчаливое утверждение Сульпиции о владении и контроле над ситуацией. "Королева Сульпиция, я рад видеть вас снова, однако я должен спросить, почему вы позвали нас сюда, у нас не было необходимости приходить столетиями, и присутствие Денали и нашей Изабеллы довольно сбивает с толку", – дипломатичный голос Карлайла Каллена скрипит в ушах Сульпиции, и она игриво ухмыляется ему в ответ на его вопиющую попытку заявить права на девушку и подвергнуть сомнению рассуждения Вольтури. "Карлайл, это было... давно", – бормочет она, едва сдерживая предвкушение в глазах. "Хотя я надеялась воссоединиться при лучших обстоятельствах, однако после недавней встречи с моей дочерью Изабеллой здесь выявилось несколько ... вопросов, на которые мы очень хотели бы получить ваши ответы", – ответила она так сладко, невинно. Намеренно сохраняя свой тон лёгким и небрежным, как будто у неё не было сильного желания сжечь каждого Каллена в комнате за то, что он когда-либо позволил причинить вред её ребёнку. "Хватит играть Сульпиция, им нужно услышать причину", – строго упрекнула Афинадора. Её голос казался скучным, но те, кто знал высокую светловолосую королеву, могли распознать тёмное желание разрушения, пронизанное в её словах. Сульпиция чётко и ясно расслышала смысл, Дора так же, как и она, жаждала уничтожить мальчика Каллена. "Как пожелаешь, любимая", – надулась она в ответ, поворачиваясь, чтобы подмигнуть своей паре. "Ты здесь, Карлайл Каллен, лидер ковена Калленов, чтобы ответить за преступления против принцессы Вольтури. Мы принимаем к сведению, что вы не знали о её положении, как и она в то время, но дело остаётся в силе, и мы должны быстро добиться правды и справедливости. Эдвард Каллен, ты обвиняешься в физическом, сексуальном и эмоциональном насилии над принцессой Изабеллой Свон-Вольтури, остальным из вас предъявлены обвинения в том, что вы умышленно позволили человеку узнать нашу тайну, а затем бросили упомянутого человека, не избавившись сначала от упомянутого человека или не обратив её", – заявила она, позволяя своему голосу резко упасть, злость и гнев сквозили в каждом слове, когда она ухмыльнулась, наблюдая, как ужас обрушился на Калленов, когда они поняли, в какой опасности они действительно находились. Женщина Каллен выглядела опустошённой, и Сульпиция почувствовала укол сочувствия, когда её взгляд упал на обезумевшую Розали. Она вспомнила историю блондинки. Она знала, что её жестоко изнасиловали, а затем оставили в холодном тёмном переулке, чтобы она умерла, прежде чем её нашел патриарх Каллен и изменил. Внезапное напряжение мышц Изабеллы подсказало Сульпиции, что её дочь тоже думает о блондинке. "Пожалуйста, мама", – прошептала она, немного приподняв голову, чтобы посмотреть в глаза Сульпиции, и королеве пришлось с трудом сглотнуть от боли, которую она увидела в глазах своей девочки. Чувствовать то, что она чувствовала, было одно, но видеть, как мучается девочка, было невыносимо для Сульпиции, и она в ответ крепче обняла свою девочку. "Она должна подойти ко мне", – слова Изабеллы всплыли у неё в голове, и она знала, что её дочь была права. Розали Хейл может быть ледяной сукой, но единственное, что разрывало её на части, было осознание того, что любая женщина или девушка подвергались таким ужасам, какие пережила Изабелла, и от рук собственного брата Розали? Она не могла себе представить, сколь ужасно это должно быть. И всё же ей не хотелось соглашаться. Что, если Розали попытается забрать девушку, что, если девочка решит, что просто слишком скучает по Калленам, и теперь, когда они здесь, она присоединится к ним. Белла видела нерешительность на лице матери и инстинктивно понимала, почему она так колебается, после того, что они только что встретили друг друга, и, кроме того, что она добровольно приковала себя к Сульпиции, она знала, что у её матери не было причин полагать, что Изабелла просто не может изменить своё мнение о том, с кем она стоит. Взяв инициативу в свои руки, она поднесла руку матери к лицу, прижавшись щекой к открытой ладони левой руки королевы. Она чувствовала тёплую ласку своей матери, автоматически прощупывающюу её, когда королева пыталась проникнуть в её разум, и Белла сосредоточилась на успокаивающем, безопасном запахе женщины, которая так крепко держала её, на чувстве безопасности и удовлетворения, которое женщина предлагала ей, позволяя ей опустить щит, чтобы позволить матери заглянуть в её разум. "Я знаю своё место", – сказала она про себя, прокручивая в голове множество моментов, которые она пережила со своей матерью, позволяя Сульпиции засвидетельствовать любовь и обожание, безопасность и полноту, которые она всегда чувствовала рядом со своими партнёрами и матерью. Давая понять блондинке, что ей не о чем беспокоиться. Она просто хотела утешить Розали, кого-то, о ком она заботилась. Она понятия не имела, откуда взялась эта самоуверенность, но она всегда была защитным типом. Видя, что кто-то, о ком она заботилась, страдал, всегда проявлялась её более защитная сторона, и Розали (хотя их отношения с самого начала были непростыми) не была исключением. Белле было больно видеть, как обычно стоическая женщина так страдает, и она хотела утешить её. Она нежно улыбнулась матери, снова подняв щит, когда та слегка отстранилась и кивнула в знак согласия. Её взгляд стал более решительным, она чувствовала себя достаточно уверенной в решении своей девочки. "Розали, ты можешь подойти к Изабелле, но она останется там, где есть", – заявила блондинка, собственнически положив руку на поясницу дочери. Её дочь, возможно, успокоила её, и она может доверять своей девочке, но это не означало, что она была готова позволить ей уйти на расстояние вытянутой руки. Она не позволит своей дочери пересечь комнату, когда глаза Эдварда всё ещё прожигают дыры в голове человека своим свирепым взглядом. Она кивнула в ответ на благодарную улыбку, которую послала ей Розали, когда быстрым человеческим шагом подошла к Изабелле, автоматически заключив девушку в объятия. "Руки ей на плечи, Розали", – прошипела Кейт, в её тоне сквозила ревность. Она может согласиться с тем, что Изабелла имела право утешать белокурую ледяную королеву, но это не означало, что женщина могла так близко держаться за невостребованную пару Кейт, прямо перед ней. Не говоря ни слова, Розали убрала руки со спины Изабеллы и осторожно положила их на плечи брюнетки. "Мне так жаль, Белла", – прерывисто прошептала она на ухо брюнетке, прижимая её к себе, и Белла знала, что она винит себя за то, что не заметила знаков. Это было так в стиле Розали. Блондинка действительно слишком сильно взваливала на свои плечи всё недостатки мира, но правда была в том, что Изабелла знала, что никто не мог знать, Эдвард не дал ей выбора, чтобы кто-то знал. "Тише, Розали, это не твоя вина." – тихо пробормотала Изабелла, позволяя Розали продолжать обнимать её, пока она успокаивалась, прижимая Беллу к себе. Если честно, ей было немного неловко. Как бы сильно она ни заботилась о Розали и знала, что Розали заботится о ней, они никогда не были близки, фактически это был первый раз, когда блондинка действительно обняла её. Однако она не заметила, как остальные Каллены вели себя странно тихо. Как будто они оцепенели от осознания того, что Эдвард вел себя так ужасно. Сульпиция тоже подумала о том же, изучая их. Каллены выглядели по-настоящему испуганными. Эммет, Джаспер и даже Эсме стояли и смотрели на Эдварда, в то время как Карлайл переводил взгляд с Беллы на Эдварда, словно не зная, на чью сторону встать. Его золотой мальчик-насильник или человеческая девочка, которая стояла перед ними, утешая вампира, который в конечном счёте был холоден к ней в течение последних двух лет. "Тебе нечего сказать в свое оправдание, мальчик", – прошипела Сульпиция, заметив убийственный взгляд на его лице. Взгляд, который усилился, его узкие глаза сосредоточились на человеке рядом с ней, и она поняла, что он теряет контроль. Её предсказание подтвердилось, когда эти глаза сфокусировались на ней, и он угрожающе зарычал. Его глаза вспыхнули гневом. "Я не чувствую необходимости что-либо говорить. Любой, кто поверит, что человеческая блудница так же ниже меня, как Изабелла со всей этой ядовитой ложью. Я никогда не причинял ей боли, никогда бы не подумал причинить боль своей паре. Просто наказывал её за грубое поведение в последнее время, так как это мое право как её супруга", – садистски прошипел он, делая шаг вперёд. Низкое опасное шипение, исходившее от Денали, было чем-то, что Сульпиция сочла вполне оправданным, когда этот жалкий человек снова попытался предъявить права на её дочь. "Я бы перестала говорить, Эдвард, ты переходишь очень тонкую грань", – предупредила Таня. "Мне следовало прикончить тебя, когда мы виделись в последний раз. Если бы я знала правду, то сделала бы это", – Кейт немедленно добавила свою собственную угрозу после предупреждения Тани. "Мы также предупреждали тебя о том, чтобы ты не пытался претендовать на то, что принадлежит НАМ", – прорычала Ирина, её голос вывел Розали из её собственной истерики, когда она взяла себя в руки и оставила Беллу, нежно сжав её напоследок, и возвращаясь к своей паре. Изабелла автоматически отступила в объятия матери. Устроившись напротив белокурой королевы. Тревога и страх вернулись с новой силой теперь, когда она успешно успокоила Розали. Она была рада тому, что руки её матери обеспечивали ей безопасность. Сульпиция незаметно подала знак Феликсу и Дмитрию, и они машинально двинулись, удерживая Эдварда, руки были заведены за спину, колени прижаты к земле, Феликс больно сжал его шею, гарантируя, что если агрессивный мужчина попытается сопротивляться, ему удастся только обезглавить себя. "А теперь я зачитаю вам всё по очереди, чтобы выяснить, в чём дело. Если кто-то знал о действиях Эдварда, я уверяю вас, что мы без колебаний осуществим правосудие", – предупредила Сульпиция, когда она переместила Беллу на колени Афинадоры, молча доверяя своей блондинистой паре, своему воину, сохранить её девочку в безопасности во время того, что должно было произойти.