Смерти подобно

Хаширама спокойно пил чай, сидя в своём кабинете. Вести с поля боя приходили с каждым часом всё дурнее и дурнее, Учихи бились не на жизнь, а на смерть, словно решили извести весь свой клан и Сенджу в придачу. В дверь постучали. Часы едва пробили полночь. — Войдите, — хрипло крикнул Хаширама, ставя кружку в сторону. Дверь открылась и в кабинет вошёл один из советников, успокаивающе улыбаясь. Хаширама напрягся. — Глава, вести с поля пришли, — неспешно начал он, явно подбирая слова. — Тобирама Узумаки был серьёзно ранен в битве и сейчас находится в госпитале, его состояние оценивается как "тяжёлое". Хаширама замер, чувствуя, как ошеломительно закружилась голова и сдавило грудь. Он медленно сделал ещё глоток чая и резким движением поднялся из-за стола, рявкнув: — Кто посмел?! — Мадара Учиха, он сражался с каким-то мальчуганом из Узумаки, но Тобирама внезапно закрыл его собой, напрыгнув на меч Учихи, — советник сглотнул вязкую слюну и опустил голову вниз. — У Тобирамы повреждения каналов чакры, Глава. *** К утру Хаширама был у Главы Узумаки и медленно свирепел. — Поймите, мы в основном не бойцы, — Глава Узумаки мягко улыбнулся. — Объем нашей чакры таков, что выбрать мы можем любую стезю, но мало кто из Узумаки согласен посвятить свою жизнь убийству себе подобных, — Хаширама едва слышно зарычал, проклиная решение усилить род Сенджу вливаем крови Узумаки. — Да, разумеется, мы можем отбиться в случае необходимости, но... Тобирама не мог отправить своих менее умелых собратьев по клану одних на поле боя, и я ещё сильнее всего зауважал его за это. Хаширама медленно задышал на счёт, успокаивая разбушевавшиеся эмоции. Узумаки теперь новая семья Тобирамы, если бы он не вышел на поле и не защитил её, Хаширама сам бы отрекся от него. — Я понимаю, — спокойно произнёс он, делая глоток чая. — Нет нужды в объяснениях, мы ведь одна семья. Я хочу навестить его. — Разумеется, Глава Сенджу, — неспешно поднялся Узумаки из-за стола. — Пойдёмте за мной. Они вышли из главного здания, на улице ярко светило восходящее солнце и утро был чудо, как хорошо. Неспешное шествие продлилось всего с десяток минут, прежде чем они достигли лазарета клана Узумаки. Хаширама думал, что готов. Он видел, как один за другим умирали его младшие братья и сестры, умирали его подчинённые, он сам ни раз получал ранения на поле битвы. Но едва увидев побледневшего, какого-то словно истончившегося Тобираму с перебинтованной грудью, на которой сквозь бинты проступала кровь, он едва не умер. — Тобирама, — медленно выдохнул он, поднимая взгляд до лица младшего брата и только сейчас замечая лёгкий прищур красных глаз. В сознании. Его младший брат пришёл в себя. — Глава, — кивнул Тобирама, ухмыляясь и дыша через рас. — Не могу поприветствовать вас, как положено. — Перестань, — тихо прошептал Хаширама и, не замечая, как Узумаки оставили их наедине, приблизился к койке младшего брата, опускаясь перед ней на колени. — Я сверну ему шею. — Кому? — тихо хмыкнул Тобирама, смотря на брата ясными глазами. — Встань. Хаширама лишь покачал головой и, взяв руку брата в свои, наклонился и прижался к ней лбом. Тобирама напрягся, удивлённо смотря на Хашираму. — Ну, чего вы, Глава, — хрипло зашептал он. — Я жив и теперь уж точно не умру. И каналы починят, и союз с Узумаки не сорвётся. Чего вы... — он резко замолчал, чувствуя, как Хаширама мягко прикоснулся к его руке губами. — Что ты делаешь, брат? Хаширама промолчал, поочерёдно целуя пальцы Тобирамы и скользнул поцелуями на его запястье, заставляя брата задержать дыхание. — Прости меня, — прошептал он, не поднимая глаза на Тобираму. — Прости. — Всё хорошо, — твёрдо ответил Тобирама, сверля макушку брата взглядом. — Я в порядке. — Я люблю тебя, — горячо опаляя дыханием бледной кожу, пробормотал Хаширама. — Я умру, если ты умрёшь, Я так люблю тебя, Тобирама. — Перестань же, — севшим, низким голосом проговорил Тобирама. — Я тоже люблю тебя, ты мой брат, но это... — он немного дёрнул рукой, пытаясь вытащить её из хватки Хаширамы, но был слишком слаб. — Что ты творишь, Хаширама? — Ты же всё понял, когда я подарил тебе кулон, Тобирама, — хрипло прошептал он и кивнул в сторону цепочки, висящей на шее брата, заставляя его немного покраснеть. — Ты носишь её, я рад уже этому. Тобирама отвёл взгляд в сторону и мучительно поморщился. — Скоро придёт моя жена. Уходи, брат. Хаширама на секунду замер, содрогнулся всем телом и в последний раз прижался губами к запястью брата, целуя пульсирующую венку. После он поднялся, отряхнул свои одежды и торопливо покинул лазарет. Тобирама устало выдохнул, прикрывая глаза и чувствуя, как нагрелась кожа под губами брата.