1. Я хочу уволиться
5 декабря 2025 г., 06:08
Чонгук как никогда остро ощущал: его терпение на исходе.
Коллега безостановочно надоедал своими неуместными комментариями по поводу работы (и без повода тоже), отчасти, чтобы в очередной раз выслужиться перед начальством и, конечно же, чтобы самоутвердиться.
— Сонхва, что ты хочешь от меня? — прошипел Чонгук сквозь сжатые зубы и бросил раздраженный взгляд на «подлизу».
— Я-то? Да ничего! Ты так безответственно подошёл к исполнению последней задачи, я просто…
Чонгук потёр переносицу и вздохнул. Этот несносный человек пошёл на третий круг нудения.
Вообще-то, обычно Чонгук спокойно реагировал на выпады Сонхвы. Коллеги за глаза называли надоедливого подлизу «гесори», но мало кто вступал с любимчиком руководства в прямые конфронтации — проворный Сонхва мог быстро вывернуть всю ситуацию наизнанку и неблагоприятно повлиять на чужую карьеру.
В начале Чонгук наивно полагал, что Сонхва своими советами и наставлениями просто старается помочь новичку. Да, преподносит в достаточно резкой, порой слишком грубой форме. Но он же старше, и, наверное, знает, как лучше? Просто не умеет по-другому доносить информацию, мы ведь все разные, в конце концов.
Ага, как же. Позже Чонгук узнал, что душный коллега пристает ко всем от мала до велика, но с руководством — сам ангел: вежливый и покорный. Наверное, им так было удобно. Начальство без зазрения совести пользовалось Сонхвой, а тот в свою очередь стучал на коллег: на ранние уходы с работы и опоздания, на чужие промахи. Разумеется, не гнушался поделиться с ними и самыми нелепыми сплетнями. В общем, Сонхва был той ещё сволочью.
Со временем Чонгук выработал своего рода иммунитет к его выпадам и обычно молча выслушивал всю чушь, которую нёс гесори. Но сегодня действительно был особенный день. Недовольство копилось в Чонгуке давно. Его терпению пришёл конец.
— … иногда мне кажется, что всё держится только на мне. Я… — гесори перешёл на самовосхваление. Чонгук перешёл к агрессии.
— Да когда ты уже заткнёшься?
Кабинет погрузился в такую плотную тишину, что её, казалось, можно было потрогать. Сонхва замер. Он то открывал, то закрывал рот, явно не ожидая такого резкого отпора. Его, его!, поставили на место.
— Ну наконец-то замолчал. Свали уже, а? Дай спокойно поработать, — Чонгук выхватил документ из рук Сонхвы и открыл нужный файл, чтобы исправить несколько незначительных ошибок, из-за которых подлиза устроил сцену. — Особого приглашения выйти не будет, — добавил Чонгук, решив окончательно добить опешившего гесори.
Коллега, сидящий напротив Чонгука, предвидя зрелище, достал телефон и включил видеозапись, чтобы заснять продолжение конфликта. К всеобщему удивлению, Сонхва лишь фыркнул и прошипел: «Тебе это с рук не сойдёт», после чего направился к выходу. Но камера всё же пригодилась.
— Иди-иди, поплачься на коленках у мистера Кана, может тогда полегчает.
Минут через пять в кабинете стало невыносимо душно. Крики поднялись такие, что даже уборщики сбежались посмотреть, что же произошло в этой обычно тихой компании.
Сцена была, без сомнения, эффектной. Сонхва тут же перешёл на повышенные тона, взывая к совести и уважению к старшим. Но Чонгук, проработавший без малого пять лет, откровенно говоря, устал.
Да, может Чонгук и не был особо выдающимся сотрудником, но он всегда выполнял свою работу эффективно и в срок, никогда не подводил своих коллег, вообще спокойно себе существовал. Но с лёгкой руки этого выскочки, отхватывал штрафы, которые невозможно было оспорить, выслушивал абсурдные претензии и вот такие лекции, которые, откровенно говоря, морально выматывали и создавали ненужное напряжение в достаточно хорошем коллективе. Да и руководство порой вело себя слишком потребительски.
Выматывала и работа сверхурочно, хотя объективной необходимости в этом не было. Ну или это лишь взгляд со стороны рядового сотрудника. Бывали случаи, что Чонгука вызывали из отпуска. А он, не желая подводить, соглашался — ведь работали на общее благо компании. А внутреннее негодование Чонгук просто молча сглатывал, ведь он был «образцовый» и «ответственный». Хотя другие коллеги нет-нет да и высказывали своё «фи» и вполне себе работали в графике. Но Чонгук же хороший? Он же не может подвести. Как там говорят? Не терпила, а проработал принятие.
— Если тебе так не нравится, что же ты не уволишься? — в разгар спора, среди неубедительных аргументов, прозвучал вполне адекватный вопрос. И хоть изначально Сонхва хотел этой фразой закрыть рот обнаглевшему коллеге, но Чонгук вдруг задумался: действительно, почему?
— Хотя не удивительно, — гесори неожиданно усмехнулся и сменил тон на более спокойный, но надменный. Он сложил руки на груди. — Ты совершенно бездарен, никаких выдающихся способностей, даже повышения за пять лет ни разу не получил, в отличие от остальных. Куда тебе, да?
— Куда мне до твоих талантов в горловом? Действительно, таких высот мне не достичь.
Всё, это была последняя капля. Толпа наблюдавших синхронно ахнула, а один из них, коллега, снимавший сие действие, уже предвкушал, что видео наберёт сотни просмотров.
Сонхва, сменив надменность на ярость, решил показать, что тоже не пальцем делан и умеет не только ртом работать. Он смёл со стола чужие документы, которые разлетелись по всему кабинету, а затем влепил Чонгуку пощёчину. Больно, наотмашь.
Сцепились мгновенно. Чонгук когда-то хорошо дрался, но те навыки остались ещё в старшей школе. Однако предвкушение надрать задницу давно надоевшему коллеге придавало сил: злость отступила, появился азарт и какое-то странное удовлетворение. Наконец-то Чонгук мог выпустить всё то, что копилось внутри. На фоне слышались подбадривающие возгласы: «Туда его!», «Бей в нос, чтобы больше не совал куда не нужно!», но громче всего в пылу драки был слышен голос руководителя.
— Что за цирк вы тут устроили? — голос у господина Кана был громок и грозен, всё-таки бывший военный. Одной фразы хватило, чтобы остановить дерущихся, которых тут же разняли. — Чтобы оба привели себя в порядок и через пять минут были у меня в кабинете.
Сонхва схватил пиджак и ботинок, валявшиеся на полу (и когда они только успели с него слететь?), и выбежал из кабинета. Коллеги подходили к Чонгуку, хлопая его по плечу. Порыв начистить морду выскочке они разделяли на все сто процентов, но теперь стало ясно — Чонгука уволят.
Адреналин стучал в висках. Чонгук тяжело дышал, торопливо заправляя рубашку в брюки. Чёрт, да что на него нашло? Ведь действительно всегда спокойно работал, всё проглатывал, а сегодня что?
Зайдя в туалет, он быстро умылся холодной водой. В зеркало на него смотрело изрядно помятое лицо — Сонхва не жалел, бил и царапал от души.
— Бешеная собака, — констатировал Чонгук вслух. Приведя себя в относительный порядок, направился в кабинет начальника. В голове стало пусто, никакой тревоги уже не было.
Спустя десять минут уши начали болеть от очень громкого голоса господина Кана. Он не стал слушать ни Чонгука, ни Сонхву, а отчитывал их, как провинившихся школьных хулиганов за неуспеваемость. И хорошо, что он не дал им высказаться сразу: конфликт бы продолжился, и ни к какому общему знаменателю они бы не пришли. Поэтому, закончив вымещать свой гнев на подчинённых, господин Кан выставил Сонхву из кабинета. Когда гесори вышел, начальник обратился к Чонгуку:
— Господин Чон, присядьте. — Тон наконец-то стал спокойнее и привычнее, господин Кан рукой указал на место за столом, которое Чонгук тут же занял. — Я понимаю, что конфликт не на пустом месте, но всё же, мне бы теперь хотелось услышать внятные объяснения.
Чонгук глубоко вздохнул. Господин Кан не то чтобы был последним козлом: классический бизнесмен, мало заинтересованный в жизни своих подчинённых. Он закономерно выжимал из людей все соки для своей выгоды и жизнеспособности компании. У Чонгука были нейтральные отношения с руководителем. Но если быть более откровенным, то этот кабинет он посещал только во время проведения общих планерок и для получения выговоров, которые, как правило, исходили от Сонхвы.
Этот же кадр каждый день ошивался у начальника, щебетал о каждом своём успехе и… Наверное, так и нужно поступать? В конце концов, Сонхва и должность занимал едва ли не заместительскую, да и явно метил на место помощника руководителя. Чонгук действительно не был особо инициативным, но всегда спокойно брался за дополнительные задачи. Он наивно полагал, что его старания должны заметить, а не то, что за достойное место надо бороться. Да и хотелось ли ему этой борьбы? Чего он вообще в конце концов хотел от этой жизни?
— Я хочу уволиться.
***
— Вау, парень, что с тобой? Чонгук лежал в общем коридоре у двери своей квартиры бесформенной массой. Эту картину застал вернувшийся из магазина сосед — Минхо. Он присел рядом с блаженно возлежащим соседом и ткнул его в бок. — Что случилось, раз ты в такие сопли? Боже, какой красавчик, ещё и с синяками. Минхо было немного за тридцать. Они познакомились, столкнувшись на выходе из квартир, ведь те располагались рядом, а Чонгук тогда всего пару дней как переехал в новое жилье. Минхо — радушный и простой парень. Его даже мужчиной язык не поворачивался назвать, слишком по-юношески он себя вёл и выглядел. Парни частенько выбирались вместе за покупками и болтали обо всём на свете по вечерам. В этой взрослой жизни после университета для Чонгука Минхо стал первым и фактически единственным другом, хотя поначалу он опасался впускать соседа в свою жизнь. Не так Чонгук привык заводить друзей, а тут — ни общих увлечений, ни общего досуга, только общая тонкая стена в панельном доме. Но Минхо обладал невероятным обаянием и легко располагал людей к себе, цепляя своей простотой и открытостью. Позже, начав общаться ближе, у них и общие интересы обнаружились, а в их дружеских дебатах Чонгук нашел для себя настоящую отдушину. Так, постепенно парни и признали друг в друге друзей, которым к тому же повезло быть соседями. — Я всё, — торжественно взмахнув руками, выдохнул Чонгук. — Что ты «всё», я и так вижу, — Минхо усмехнулся и потрепал его по волосам. — Не думаю, что тебе будет прям очень удобно здесь спать — как насчет моего дивана? Заодно раскроешь тайну «всего», что там у тебя случилось. Получив от Чонгука невнятное одобрение этой идеи в виде мычания, Минхо затащил друга к себе в квартиру. Спустя сорок минут Чонгук, наконец-то, пришёл в более-менее адекватное состояние. В руках у него остывала большая кружка крепкого чая, он уютно укутался в плед и смотрел вместе с Минхо телевизор. Друг не стал пытать расспросами. Он явно обладал какими-то тайными техниками по приведению в чувства человека в состоянии сильного опьянения и поразительно быстро взбодрил Чонгука. Минхо методично выполнял свои действия, насвистывая под нос какую-то мелодию, что-то параллельно комментировал, но в душу не лез, проявляя невероятное терпение к другу. — Я уволился, — наконец сообщил Чонгук. Звук в телевизоре стал намного тише, а Минхо сменил позу, приготовившись слушать. Но Чонгук замолчал, словно этих двух слов было достаточно. — Ну, поздравляю? — Минхо недоуменно смотрел на друга. — Ты по этому поводу решил нажраться в одиночку? — Ну почему же сразу в одиночку, — Чонгук ещё глубже зарылся в плед. — Мы ходили в бар с коллегами. Да и выпили-то не так уж и много, просто день сегодня такой, — парень высунул одну руку из теплого кокона и описал полукруг перед собой. — Какой? — Я подрался с Сонхвой. На этих словах Минхо тут же оживился: его глаза округлились, а на лице возникла шальная улыбка. — Серьезно? С тем выскочкой? Прямо в офисе? — на каждое утверждение Чонгук согласно кивал. — Офигеть! Это действительно достойный повод выпить! Теперь понятно, почему ты как леопард. Так тебя, выходит, уволили? — Нет, начальник этого не планировал. Но я сам ему сказал, что хочу. Как-то не знаю, — Чонгук пожал плечами и опустил взгляд. Он замолчал ненадолго, теребя края пушистого пледа. После глубокого вздоха он продолжил: — Накипело, наверное? Ты сам свидетель моих жалоб на работу, о том, как там всё тупо и пресно. Это недовольство ведь давно копилось. А сегодня как будто последняя капля. Сонхва, в общем-то, вел себя как обычно. А я сорвался, начал нести всякую чушь, потом он дал мне пощечину, ну и понеслась. — Но тебе полегчало? На озвученный вопрос Чонгук усмехнулся. — Да там всем полегчало! Я, можно сказать, осуществил их давнюю мечту. Парни засмеялись. Они не раз обсуждали козни Сонхвы, и Минхо всегда эмоционально комментировал, что вот бы поставить на место этого бессовестного гесори, чтобы отбить всё желание лезть к сотрудникам. А теперь — кто знает? Может, он и правда после «доступного» объяснения смягчится к другим. — Ты жалеешь, что уволился? — спросил Минхо спустя время. Парни уже переместились на кухню и пили чай по второму кругу. — Нет? Честно говоря, я ещё не успел осознать происходящего, но вообще-то, когда я это озвучил, то было чувство, что гора с плеч упала. — А отрабатывать надо? — Нет, — Чонгук отхлебнул чая. — Я не знаю, что за чудо, но начальник выслушал меня спокойно и сам предложил взять больничный на эти положенные две недели отработки. — Похоже, увидел, что ты совсем выгорел и решил тебя не мучить. Или испугался, что его драгоценный не сможет сделать ему качественный горловой. — Да нужно мне ещё о него руки марать. Друзья общались до глубокой ночи. В какой-то момент Чонгука прорвало, и он выговорился обо всём, что так долго его тревожило. А таких вещей, как оказалось, было очень и очень много. Для него самого это стало своеобразным откровением. Чонгук всегда держался уверенно и терпел, хотя и замечал за собой непроходящую усталость, постоянную сонливость, да и в целом отсутствие желания к жизни. Вернись он сейчас в университет, то посмеялся бы над «ленивым» собой. Но теперь он понимал, что это и не лень вовсе, а выгорание. А, по словам Минхо: «Может, и депрессия». Несмотря на близкое соседство, Минхо всё же уговорил Чонгука остаться ночевать у него. Так было спокойнее, да и места хватало обоим. К тому же впереди два выходных, а это значит, что можно от души выспаться и отдохнуть.***
Выходные прошли как в тумане. Чонгук много спал, Минхо заботливо подкармливал гостя, в первый день с разговорами не приставал, позволяя другу всё самостоятельно проанализировать и обдумать. В воскресенье, когда Чонгуку стало заметно лучше, Минхо решил продолжить разговор за ужином. — Что теперь думаешь делать? Поедешь к родным или будешь искать новую работу? — Нет и нет, — Чонгук с удовольствием ел приготовленную Минхо лапшу. Та была в меру разваристая, с сочными кусочками мяса и овощей. — Я хочу отдохнуть. Денег я накопил достаточно, конечно, не на год отдыха, но на пару месяцев точно хватит. Аренда квартиры оплачена на год вперёд, так что… — он устало откинулся на спинку стула, закончив с едой. — Слушай, мне кажется, что тебе будет полезно устроить встряску. Поехать куда-нибудь, может, на курорт какой. Не думал об этом? — Думал, но я не знаю… Чонгук рассматривал разные варианты, которыми и поделился с Минхо. Сначала он подумывал взять горящий тур в другой конец страны, но просто лежать на пляже у моря не хотелось, а ездить по экскурсиям с пенсионерами вгоняло ещё в большую тоску. Да и одному ехать скучно, а друзей, готовых сорваться с ним куда угодно, у него фактически уже и не осталось. Чонгук вновь со вздохом вспомнил университетские годы. Тогда ему всё было нипочём: сложности не пугали, а даже наоборот — будоражили. Рядом были верные друзья, с которыми они не раз гоняли автостопом по стране. Сейчас же все эти верные друзья куда-то подевались: кто-то работал на серьёзных контрактах, кто-то учился за границей, покоряя новые вершины, а кто-то успел обзавестись семьёй и вытекающими отсюда заботами; многие вернулись из Сеула в свои родные города. Чонгук поначалу честно пытался собрать ребят вместе, ну или хотя бы встречаться с кем-то по отдельности. Но чем старше он становился, тем невыполнимее была эта задача. А пару лет назад Чонгук и вовсе плюнул на это. Так и остались в его кругу общения коллеги да Минхо. И, кажется, это тоже влияло на общее самочувствие некогда целеустремлённого и активного Чон Чонгука. Где же он теперь? Ещё он рассматривал вариант с автобусным туром на несколько дней, но и эта идея казалась непривлекательной — опять же ехать одному… — Боже, как душно, Чон Чонгук, — Минхо пнул друга под столом. — Я бы с удовольствием тебе составил компанию, но ты сам знаешь, что мне ещё полгода до отпуска. — Знаю, хён. Поэтому, наверное, останусь в Сеуле и просто… — Будешь всё время дома сидеть или торчать в качалке? — перебил его Минхо. — Это тебе жизнь не облегчит, поэтому я настаиваю на том, чтобы ты сгонял хотя бы к родителям. Глядишь, и отношения наладите. — Ой нет, я не готов, — Чонгук захныкал. — Что угодно, но не это. — Ну и дурак, — Минхо щёлкнул его по лбу. Чонгук тут же ответил пинком и начал потирать лоб. — А чего бы тебе не поехать тогда автостопом куда глаза глядят? Я знаю, что ты редкостный куркуль , и денег накопил достаточно для такой авантюры. — Да я уже старый для… ай! — теперь Минхо больно ущипнул его за бок. — Я тебе дам, старый он! — друг пригрозил кулаком. — Я считаю, что это прекрасный вариант. Глядишь, хоть с кем-то познакомишься, а то так и будешь агасси. — Думаешь? — сомнение никак не отпускало Чонгука. — Ну странновато так-то, хочется с кем-то более надёжным поехать… — Вот, наконец-то мыслишь в правильном направлении! У моего знакомого есть приятель, который ищет себе попутчиков. Он едет до Чхунчхона. Можешь хотя бы туда доехать, а дальше сдаться на волю судьбы. — Приятель-то хоть нормальный? — Тут уж не подскажу. Вроде не маньяк какой-то, а как там на самом деле... — Минхо пожал плечами. — Ну что, спрашиваю про этого приятеля, поедешь? — Айщ, — Чонгук раздражённо махнул рукой. — Валяй.
