The point of view blurred by crocodile tears

Только он знает о том, что происходит и происходило в его жизни. То, через что он прошел, очень сложно забыть, но он правда старается изо всех сил. Тони знает, что успел совершить миллионы ошибок за свою жизнь, и теперь хочет сделать все правильно. Все, что он делал, было ради любви. Любви к сыну. Любовь, которая делает отца способным на все ради его ребенка. Это делает его плохим человеком? Все зависит от точки зрения. Он не какой-нибудь монстр, он просто папа. Папа, который сделает все, чтобы защитить сына, их совместное счастье. То, что больше всего отпечаталось в памяти о том роковом дне, были его слезы, а Тони не тот человек, который может плакать, ему было запрещено это делать своим отцом. Излюбленная тактика «накапливай все в себе, капля за каплей, пока чаша не переполнится» работала как никогда хорошо. У него есть всего три воспоминания о собственных слезах: когда отец учил его первому правилу что значит быть Старком, во время похорон родителей и в тот роковой день. «Старки не плачут». Первый раз он это услышал когда был еще ребенком. Но он уже облажался. Он не соответствовал своему отцу, он плакал. И он слышал эту фразу снова и снова, пока, наконец, не спрятал чувства глубоко в себе, пока не начал битву, которую невозможно выиграть, битву с Говардом Старком. Тони никогда не смог бы соответствовать ожиданиям отца, как бы ни старался. Это сражение было проиграно еще до его начала. Это не сделало их отношения легче, они сражались до той самой ночи, когда его родители погибли. Он не проронил ни одной слезы, когда опознавал тела, это не казалось чем-то реальным, что происходит здесь и сейчас. Вот они были, и вот их нет. Осознание пришло, когда гробы опускали в землю, это произошло на самом деле, это реальность. Тогда он заплакал впервые за долгое время, он остался совсем один. Если Ад и Рай существуют, Тони уверен, откуда бы Говард не смотрел на него – он разочарован в нем. Даже на похоронах отца Старк не должен лить слезы. «Будь мужчиной, Энтони!» Сначала он пытался следовать отцовскому определению мужчины, пока не заметил, что обратное поведение привлекает больше внимания. Если ему никогда не стать достойным Говарда, так зачем пытаться? По крайней мере, он привлекает внимание, плохое или хорошее не столь важно, внимание – форма заботы, а Тони так нуждался, чтобы о нем позаботились. И Говард сделал это. Его отца нельзя назвать образцовым, даже в детстве он не держал его за руку, никогда не старался как-то облегчить жизнь Тони, но он направлял его, пусть криками и синяками, но показывал путь, по которому следует идти. Это было проявление привязанности. Мама тоже ушла, она старалась, как могла, но никогда не пыталась реально помочь или понять его чувства. Она любила его по-своему, и для Тони этого было достаточно. Но в тот момент он был один, рядом не было никого, кто мог бы указать ему дорогу, он был все еще ребенком. Он мог кричать на весь мир, на своего отца, что он не маленький мальчик, но в душе он был им. Тони Старк, незрелый, испорченный, гениальный, безнравственный и до ужаса жадный, был совершенно один, без семьи. Рядом, конечно, был Оби, но это совсем не то, что нужно. В любом случае, его родители не были лучше. Единственное, что Тони страстно желает всем сердцем, - семья. Чтобы никогда больше не чувствовать той опустошенности. Это не желание построить семью, связать себя с каким-то человеком или что-то в этом роде. Нет. Это желание больше не чувствовать себя потерянным, желание стать для кого-то ориентиром, быть нужным. Может прозвучать эгоистично, но это не так. В конце концов, Тони бы кому-то тоже помогал. И затем пришел тот роковой день. Пожарный смотрел на него с сожалением. Тот самый взгляд, когда человек сочувствует о произошедшем, но не знает, как помочь, так что он просто смотрит, как они пытаются осмыслить происходящее. О, он хорошо знаком с этим взглядом. Проблемный богатенький сирота, каким Тони и был (есть и сейчас), заметил, как несчастные души, у которых нет никакого интереса в его богатстве, смотрят на него этим взглядом, словно он был потерянным ребенком. Тони просто был здесь, беззвучным криком надрывая легкие и качая на руках своего малыша, который спал все это время. Питер редко плакал. Его сын – единственное, что сейчас имеет значение, единственное, что осталось у него. Он потерял Пеппер, любовь всей своей жизни, из-за дурацкого огня. Ему пришлось сделать выбор: бежать в комнату Питера или их спальню. Он выбрал Питера, он был еще ребенком, он подумал, что Пеппер сможет сама выбраться и встретиться с ними на улице. Он пытался ее позвать, кричать, но ничего не вышло. Ее больше нет. Пожарные еще этого не сказали, но Тони знал это. Он сделал свой выбор. И теперь все, что у него осталось, это Питер. Питер все еще здесь, и Тони никогда его не отпустит, никогда. Никогда.