The point of view blurred by crocodile tears

- Вы знаете причину, по которой находитесь здесь, Мистер Старк? В момент, когда рождается сын, – рождается отец. Эти слова как нельзя лучше описывают родительство для Тони, когда он взял Питера на руки в первый раз, тот сразу стал центром его вселенной. Жизнь буквально стала вращаться вокруг малыша, если его не будет – не будет и Тони, ибо он тут же потеряет волю к жизни. Это не преувеличение, это факт. - На самом деле нет, - Тони всегда умел скрывать свою ложь за непробиваемой ухмылкой на лице. - Вы снова повели себя несдержанно и агрессивно, - разочарование читалось в ее глазах. – Вы можете объяснить, что случилось? После того рокового дня, ему нужно было пройти «реабилитацию» для возвращения к нормальной жизни, честно сказать, это было труднее, чем казалось на первый взгляд. В конце концов, людям всегда было проще ткнуть пальцем и осудить, чем попытаться понять. Тони старался, он правда старался, это было тяжело, но жизнь без Питера была тяжелее, он бы не оставил его и через тысячи лет. Сейчас Питеру 7 месяцев и ему нужен постоянный присмотр, Тони даже нанял няню, но не ожидал, что она будет настолько некомпетентной. Не то чтобы он ее ударил или что-то в этом роде, но он был зол, что она, не спросив разрешения, забрала Питера на прогулку. Возможно, он был в гневе и вспылил, но все было не так плохо, чтобы оказаться здесь снова. На что только не пойдет полиция, чтобы лишний раз с ним не связываться. - Она хотела забрать у меня Питера, я всего лишь защищал своего сына, - он неловко попытался развести руками, но с наручниками это сделать было тяжело. – Я не понимаю, почему снова вынужден здесь находиться. - Почему, как вы думаете, вы здесь находитесь? – она сделала записи. – Будьте честными. - В последний раз повторяю - я не знаю, - Тони чувствовал себя ребенком, сидя на «диване» (хотя это больше похоже на камень), которого поймали с поличным, когда он пытался сбежать на вечеринку. - Вы пили, Мистер Старк? – спросила врач, пытаясь посмотреть в его глаза, но он старательно отводил взгляд. - Нет… - Вы уверены? - Да, - на самом деле нет, он почти уверен, что возможно он мучился от похмелья в прошлую субботу, но воспоминания были расплывчаты. - Наркотики, лекарства? - Только снотворное. - У вас есть рецепт на них? - Да. - Какой препарат вы принимаете? - Почему вы спрашиваете это? – Тони начал терять терпение, он уже отвечал на эти тупые вопросы, но она все равно продолжает спрашивать одно и то же. - Мне это нужно для заполнения документации, - врач постучала ручкой по планшету. - Лоразепам, нортриптилин, ксанакс, амитриптилин... Вы итак это все знаете, я могу прислать вам копию моего рецепта, - устало пробормотал Тони. - Вы их принимаете все вместе? Употребляете что-то нелегальное? – она выглядела невозмутимой. - Я отец, я не могу позволить себе отказаться от всего ради пары часов удовольствия, мне давно не девятнадцать лет, - раздражение впрочем, быстро вернулось. - Хм… конечно, - врач смотрела на него с недоверием, ее смелость поражала Тони. – Что-то запрещенное в этот раз? - В последний раз говорю, нет… Сколько раз я должен повторять одно и то же? – Тони глубоко вдохнул, в попытке успокоиться. – Пожалуйста, могу я увидеть Питера? Уже время обеда, а он становится очень нервным, когда не поест. - Мне кажется, вы не до конца понимаете ситуацию, Мистер Старк, - она снова посмотрела на него. – Вы не заберете ребенка домой. Тишину, которая образовалась после этих слов, казалось можно резать ножом. - Что, простите? – прошептал Тони, боясь, что голос дрогнет. - Вы не забираете этого ребенка домой. Питер остается со службой опеки, вам больше не придется беспокоиться о его нуждах - Она ожидала слез, криков или простого «наконец-то я свободен», когда она сообщит ему эти «плохие новости», но то, что она увидела… Если бы взглядом можно было убивать, она бы уже не дышала. - Нет, вы этого не сделаете. Мы вернемся домой вместе. Я возьму его с собой, и вы мне не помешаете, - Тони уверенно посмотрел на нее с легкой псевдоулыбкой. – Вы поняли меня? - Не я принимаю решения, Мистер Старк, - врач хорошо знала повадки своего самого частого пациента, иногда он в хорошем настроении, иногда в плохом, иногда он безэмоциональный. – Это ваш девятый визит на этой неделе с одной и той же причиной. - Да, но вы можете повлиять на ситуацию. Если вы напишите в своих дурацких бумажках, что я могу забрать сына домой, то этого разговора больше не случится, - Тони смотрел на нее, не моргая, словно находился в трансе. – Так что… Сделайте это. - Сделать что? - Напишите, что со мной все в порядке и Питеру со мной можно находиться. Я никогда не наврежу своему сыну, я люблю его. Я также знаю, что для него лучше, например, что он лучше засыпает, когда я укачиваю его на правой руке, вам абсолютно не о чем беспокоиться. Я не буду никому угрожать и тем более поднимать руку, - на его лице появилось выражение искренней печали. – Я не могу без него… Пожалуйста, напишите… Пока я прошу вас по-хорошему. - По-хорошему? - Да, - прежнее настроение, впрочем, быстро вернулось. – Как видите, я очень вежливый и терпеливый человек, однако я добр к людям, только когда они добры ко мне. - Что вы имеете в виду под «добротой», Мистер Старк? - Вы сделаете так, как я вас попросил, и мы забудем об этом небольшом разговоре, или вы можете поступить по-другому… Знаете, с людьми иногда «случайно» происходят самые разнообразные вещи, - он усмехнулся, подчеркивая слово «случайно». - Это угроза? – она смотрела в его пустые глаза, пытаясь разглядеть в них что-то живое. - Зависит от того, кто спрашивает, - отвечает Тони, как будто ничего и не было. – Что ж, я полагаю, мы закончили на этом. Я так рад, что мы поняли друг друга! На секунду мне показалось, что мы не придем к соглашению, представляете? Вы же понимаете меня? Он с усмешкой посмотрел ей в глаза. - Я полагаю, что да! Вы можете идти, мне надо поговорить адвокатами. Кстати, я бы дважды убедился в безопасности, перед тем как переходить улицу! Просто мысли вслух! Я уверен, что у такого прекрасного специалиста на сегодня еще море встреч запланировано, не так ли? Хорошего дня! И помните, болтун – находка для шпиона. Скоро увидимся, так же надеюсь, что вы будете честны в своих записях, - Тони имел удивительный талант быть неисправимым циником, как говорится, все самое лучшее от семьи вобрал. Врач вышла из комнаты на заметно дрожащих ногах. Бедная женщина. Главная проблема этого мира – деньги дают власть, часто не тем людям. Но Тони не один из них, он использует свою власть во благо. Он не эгоист, не жестокий, не плохой. Совсем нет. Люди вокруг него неправы, но только не он. Как он и ожидал, милая доктор правильно его поняла и написала прекрасную историю о том, какой он прекрасный отец, который переживает трудные времена (что в общем то правда). Какая жалость, что по трагичному стечению обстоятельств в дом этой милой женщины ворвались грабители, не ожидавшие, что она будет дома… В любом случае, Питер был дома уже через час, он был очень беспокойным, много плакал… Как и ожидалось от службы опеки, они никогда не умели должным образом обращаться с детьми. Они не могли хорошо позаботиться о Питере, это может сделать только Тони и никто другой. Тони решил, что няни им не подходят, Питер не любит незнакомцев (он не любит их, потому что Тони так решил), и им не нравится находиться долго друг от друга, это словно пытка, нельзя так издеваться над детским неокрепшим умом. Это было причиной его последнего визита к ныне покойному врачу, но это же не его вина, что та няня взяла Питера и даже ничего не сказала ему. Няни? Работа дьявола. Зачем вообще рожать детей, если ты спихиваешь их на кого-то другого? Нет, он бы не – он не сможет обойтись так с Питером. Он прожил без родителей большую часть своей жизни и это не то детство, которое Питер заслуживает. Его сын заслуживает лучшего, и Тони это самое лучшее с радостью ему предоставит. Лучшее, что может предложить отцовская любовь. Он решил, что отныне будет брать Питера на работу, Оби сначала решил, что он шутит, пока Тони не показался с Питером в детском кресле. Оби был слегка зол на Тони, мастерская – не место для ребенка, но в целом не возражал. Когда Питер кричал на весь офис, он не говорил ничего против, а старался сквозь шум понять, что ему говорят. Тони не стеснялся ходить на встречи и переговоры с переноской для детей, он всегда старался устроить Питера как можно комфортнее, когда куда-то выезжал, Оби, смотря на все это, лишь неодобрительно покачивал головой. Ему нравилось расти вместе с Питером. Все начало стремительно меняться, когда Питер начал ходить, или лучше сказать пытаться ходить, выглядя при этом как пьяный фламинго, это было слишком быстро для Тони, он чуть не упал в обморок, когда едва успел поймать Питера, когда тот пытался залезть в его кресло. Он не позволял Питеру находиться на полу до тех пор, пока не постелил везде нескользящие коврики, и для Тони было совершенно не важно, что Питер много плакал, что ему не позволяли исследовать интересные места. Тони всячески пытался его успокоить, использовал все, от пения и мультиков до игрушек, но ничего не помогало, Питер пошел в отца, он все время искал что-то новое, и когда ему это не давали, он с удвоенной силой пытался этого достичь, норовя заглянуть в места, совсем для детей не предназначенные. Мысль, что позволив Питеру ходить, он упадет и заплачет от боли, не оставляла его. Но одновременно с этим, это было величайшее счастье - видеть, как Питер растет. Если ходьба была проблемой, то катание на велосипеде было катастрофой. Когда Питеру исполнилось четыре года, он увидел, как старшие дети катаются на двухколесном велосипеде, и решил тоже попробовать, Тони не понравилась эта идея, но он все же решил помочь, он хотел быть частью важных моментов для его сына. Но в нужный момент он просто застыл на месте. - Ну же, давай, папа! – Тони отрицательно покачал головой, прикусывая губы, Питер расстроено посмотрел на него. – Но ты разрешил, когда я попросил об этом… - Ты можешь кататься с тренировочными колесами, Питти, - он улыбнулся, не показывая, что пришел в ужас от мысли, что Питер поедет на двухколесном велосипеде один по велосипедной дорожке. Пока Тони рядом, все хорошо, но если он позволит – он ни за что не допустит этого. - Но я хочу кататься без них! Все так катаются, пожалуйста, папа! – Питер использовал свои лучшие щенячьи глазки. - Так, мы больше не будем делать это, - Тони остановился, а значит, остановился и велосипед, на котором он катил Питера. - Папа! – Питер попытался сдвинуть маленький красный велосипед, но у него ничего не получилось. – Я хочу попробовать! - Что ж, мы не всегда получаем то, что хотим, - поправка, Питер не может делать то, что Тони не хочет, чтобы он даже думал об этом. - Но – - Нет. Давай лучше поедим мороженое! Я уверен, тебе это больше понравится, чем катание на велосипеде? Мы можем купить твое любимое – ванильное с шоколадной крошкой! – воскликнул Тони, радуясь такой хорошей идее и возбужденно переступая с ноги на ногу, но Питер не разделял этой радости. – Ну же, не обижайся на меня, ты знаешь, иногда мне приходится делать вещи, которые не кажутся тебе хорошими, но это все для твоего блага. Я люблю тебя больше всего на свете. - Я тоже тебя люблю… - Тони в ответ радостно улыбнулся, не обращая внимания на грусть на лице Питера. - Питер тихо всхлипывал, пока Тони аккуратно обрабатывал перекисью небольшую ранку на его коленке. Эти звуки заставляли сердце стучать где-то в пятках. - П-прости меня, я-я должен был послушать тебя… - Питера трясло, как лист на ветру, слезы крупными каплями скатывались по его щекам. Тони нежно вытер слезы с его лица. - Ты должен был сказать мне, Пит. Я бы мог помочь тебе, но ты предпочел ускользнуть и прокатиться одному. Ты представляешь, насколько это опасно? Это был несчастный случай, и ты не знал, что делаешь… Аргх, мне так жаль. Это моя вина, не твоя, но пожалуйста, в следующий раз скажи мне, прежде чем что-то сделать. Я всегда помогу тебе, дорогой, - Тони старался быть понятным в своих словах, продолжая шептать извинения, в то время как ребенок всхлипывал все сильнее. - Больно! – Питер заплакал. - Это поможет ранке быстрее зажить, - Тони тепло посмотрел на сына. – Ты отлично справился, я так горжусь тобой, Питти. - П-прости меня, папа… - Нет, это я должен извиняться, ты не должен просить прощения за то, в чем ты не виноват. Мне следовало быть более осторожным. Если бы я тогда научил тебя кататься, ничего бы не произошло. Это моя вина. В следующий раз скажи мне, когда захочешь чем-то заняться, хорошо? - Хорошо, - Питер начал успокаиваться и слегка улыбнулся. – Я люблю тебя, папа. - Я люблю тебя больше. - Мы любим друг друга одинаково. - Согласен, - Тони засмеялся. Он знал, что Питер сбежит ночью и попытается сам прокатиться на велосипеде (потому что Питер очень любопытный и очень умный, комбинация, которая часто приносит проблемы, по крайней мере, в глазах Тони). Поэтому он решил немного подкрутить болты на велосипеде, лучше пусть он заработает небольшую царапину сейчас, упав с велосипеда, чем получит еще больший вред в будущем, Питер потом поблагодарит его. Тони делает все во благо Питера, поэтому не испытывает вину за эту царапину, она послужила хорошим уроком того, что надо всегда слушаться отца. Тони воспитывал так, как считал нужным. - Когда Питеру исполнилось шесть, он пошел в школу. Это было нелегко для них. Это было трудно для Тони. Тони держал Питера за руку и чертовски нервничал. Если Питер что-то возбужденно бормотал о том, как много друзей он заведет, то Тони переживал о том, что будет дальше. Ему больше нравилась сама идея, что Питер пойдет в школу (по крайней мере, он надеялся, что справится). Но быть здесь, в этот самый момент в реальности, а не в мыслях, ощущается по-другому. Удушающе. Оби обрадовался новости о школе, а Хэппи был просто самим собой (в который раз «оправдывая» свое имя), он искренне любил Питера и был рад за него, но как обычно предпочел скрыться за маской сурового телохранителя. Питер светился от радости. Он тоже должен, но он не может. Тони старался избегать мысли об этом дне, он даже почти забыл о нем. Но вот где он сейчас, этот день настал. Он держал руку Питера всю дорогу в машине, стараясь не думать о том, куда они едут, и как сильно он будет скучать по своему малышу. Но это мало чем помогло. И когда они, в конце концов, приехали, вышли из машины, он все еще держал Питера за руку, уже не зная, кого он этим пытается успокоить, себя или Питера. На улице было и жарко, и холодно одновременно, Тони чувствовал себя так, будто пробежал марафон, потеющий и тяжело дышащий. В горле пересохло, а сердце так и норовит выскочить из груди. Его руки мелко подрагивали, что, судя по всему, привлекло внимание Питера, который озадаченно на него посмотрел. Но Тони лишь улыбнулся, смахнув с лица пот. Он просто улыбнулся, хотя казалось, что начал терять контроль над своей жизнью. И Питер как обычно улыбнулся в ответ. Тони держал дрожащую руку Питера, пока мальчик не отпустил ее. Он отпустил его руку. Он не нервничал и не был напуган, не кричал и не умолял поехать домой, как делали некоторые дети, он просто отпустил Тони, он был в радостном предвкушении. Тони усердно подавлял в себе желание схватить эту маленькую ручку снова и просто смотрел, как Питер убегает к остальным детям. - Я люблю тебя!!! – Тони крикнул, громче и с большим отчаянием в голосе, чем рассчитывал, но мало кто обратил на это внимание, многие родители в первый день в школе своих детей были немного на взводе. - Я тоже тебя люблю! – Питер обернулся и смущенно помахал рукой, радостно улыбаясь. - Я люблю тебя больше! – он замер в ожидании ответа, положив руку на сердце, ему нужно услышать это. - Мы любим друг друга одинаково! Тони может это сделать, он уже сделал это, это было ужасно, но он справился, позволил Питеру пойти одному. Это было лишь начало, он не утратил контроль над их жизнями, он все еще в деле. Позволить ему быть самим собой, поддерживать. Он любит Тони. Тони не против расти вместе с Питером. Но это не мешает ему лить слезы в машине, заставляя Хэппи с беспокойством оглядываться на него. Он в целом не против видеть, как растет Питер, но что он больше не нуждается в нем? Это был его переломный момент. Питер будет нуждаться в нем, так или иначе.