А что выберешь ты?

Дзилинь-дзилинь, дзилинь-дзилинь, дзилинь-дзилинь... «Что это такое?..» — не могу понять и сообразить, откуда же исходит этот пищащий звук, да и, вообще, что это за звук. «Бред. Не обращать внимания. Я жутко хочу спать», — переворачиваюсь на другой бок, нервно верчусь на такой мягкой и приятной кровати. Не уверена, что смогу когда-нибудь полюбить кого-то больше, чем её. Наконец-то в голову приходят с первыми минутами жуткого треньканья будильника секундные мысли осознания. — Сегодня первый день школы! — подрываюсь за считанные секунды. Только сейчас поняла значение фразы «со скоростью света», очень ярко испытав её на себе. Лечу в ванную комнату, быстренько умываюсь и чищу зубы. Сегодня придется обойтись без завтрака, и уж тем более без утреннего бодрящего душа. Вероятная возможность опоздания хорошо меня растормошила. Бегу назад в комнату. «Так, стоп. Я ведь даже не придумала, что надеть», — безумно не хочется в первый день выпускного класса одеваться в обычную повседневку. Они и так круглый год меня такой видят. Ведь школьной формы у нас нет. Хочется хоть раз в году всех удивить своим видом, а то самой уже тошно от своего образа. Худи, бомбер, спортивный костюм, и ещё один... — Не понимаю, зачем мне столько спортивной одежды, если я даже не особый фанат спорта! «Может, позвать маму спросить, что надеть?» — Нет, ну ты совсем дурная, да? Сама давай уже. Не маленькая. «Так, окей, юбка. Юбка. Отлично. Первое есть. Блузка. Стоп, нет. Эта кофточка с пуговичками, которую я ещё год назад заказала в интернете, так ни разу и не надев, похоже, сегодня твой час». Клетчатая юбка клёш в черно-бело-зеленую полоску, немного выше колена. Черная приталенная тоненькая кофточка, с пуговичками спереди и небольшим вырезом сверху. «Нет, ну так не пойдёт», — подумала я, снова прикинув возможность опошлить образ школьниц, — «блузка, все же возвращайся назад. Надену под кофту, а то так мне будет ужасно некомфортно. И добавим бабушкин амулетик на удачу. Хм-м, ладно, дальше. Я так давно мечтала надеть эти черные гольфины. Сегодня, видимо, день одежды, которая ждала своего часа много лет». Расчёсываю волосы, заколов их легонько крабиком сзади. Пальчиками вытягиваю две пряди на перед. Волосы у меня волнистые, думаю, выглядит миленько. Помыла я их с вечера, так что пойдет. Подкрашиваю всего лишь ресницы и брови, на остальное нет времени. До этого я совсем не красилась, а сейчас пробовать и пытаться не буду, хоть я и практиковалась все лето, но всё же, все мы знаем, как выходит в самые важные моменты. Это ещё странно, что прыщи не повыскакивали. «Да, прекрасно, я только что все время разговаривала сама с собой. Ненормальная. Если бы в комнате стояли камеры и убрали звук, показав видео прохожим, они бы подумали, что видят кадры из комнаты психиатрической больницы». Бегу на первый этаж. На кухне восседает мама, вальяжно попивая чай с бергамотом. — Дочурка, ты куда так спешишь?! Гляди же мне, не упади тут только. — Ма-ам, я опаздываю в школу, почему меня никто не разбудил? — она смотрит на меня с максимально не понимающим видом. — «Разбудил»? Ты же ещё со времён средней школы не нуждаешься в том, чтобы тебя кто-то будил по утрам. Уже как три года ты подружилась с будильником. — Блин, мам, ну прости, я сейчас на взводе. Так хотела, мечтала, что наконец таки в первый день своего последнего года старшей школы хотя бы немножечко поразить всех, и, о чудо, проспала! — А во сколько ты ложилась? — Ой, мам, ложилась-то я рано. Спроси лучше, когда я отложила телефон и действительно легла спать. — Ну несомненно, — она смотрит на меня, выгибая одну бровь. — А ты точно ничего не забыла? Смотрю на неё, вскидывая противоположную ей свою бровь. — А рюкзак? — Ой, верно! На скорости возвращаюсь назад на второй этаж. Благо, я собрала его с вечера. Хоть это подготовила заранее. Хватаю рюкзак, резко закидывая на плечо. Потом планшет. В спешке опять снимаю рюкзак, запихивая гаджет туда. — Аллилуйя, всё собрала! Вылетаю из своей комнаты. Гуп!.. Лежу на полу, кажись, точно больше полминуты. В чувство приводит дикий ржач над головой. — Ну что вы, дорогуша, пропеллер включили! Говорил же, не летать по дому, пол, видите ли, скользкий, — эта самодовольная ухмылка, хоть бы подняться помог. — Хёнджин, как же я тебя ненавижу! — начинаю подниматься. Он протягивает свою руку, помогая наконец мне встать. — Чего так бегаешь? — А ты с какой радости так резко двери открываешь?! — Нужно смотреть в оба глаза, сама виновата. Молча вытаращилась на него, стою с открытым ртом, безумно раздражённая. — Ну ладно, прости. В голову хотя бы не ударил? — берет мой лоб в свои огромные руки, внимательно осматривая. — Фух, я тебя в бок ударил, а не в голову. Я правда случайно. — Да знаю я. Прости, я спешу. Только сейчас он внимательно осматривает меня с ног до головы и... присвистывает. Вновь смотрю на него в непонятках. — Ты кто такая, и куда дела мою сестру? Отвечай же! — Хёнджин мне сейчас не до твоих подколов. — Нет, серьёзно, это что за развратница? — Издеваешься? — Немножко. До развратницы здесь ещё как до неба раком, но все же видеть тебя в таком луке, это как-то... Как-то не по твоему, что ли. Хотя-я, нет, беру свои слова обратно. Ты зачем эту отстойную блузку под низ надела? На дворе смотрела какая погода? — Мне так нравится, — скрещиваю руки на груди. Смотрю на него угрюмо и недовольно. Мне кажется, ещё пару секунд и я либо расплачусь, либо побегу в комнату и переоденусь в свой привычный лук. — Не злись, я шучу. Ты же знаешь, как я люблю над тобой подтрунить. Выглядишь классно. Даже лучше чем обычно. В обычные дни тоже ничего, но сейчас мне нравится, что ты понемножку решила из своей зоны комфорта начать выходить. Что это? Впечатлить какого-то мальчика решила? — издает громкий смешок, который буквально вырывается из его рта во весь голос. Молча смотрю и просто мирно выжидаю, когда он наконец исчерпает весь свой утренний запас издёвок надо мной. Здесь нет смысла отпираться, злиться и пыхтеть. Ему нужно с утра использовать эту дозу шуток, что бы зарядить себя настроением на весь день. — Ну ок, тебя подбросить? Теперь ты из-за меня уже прилично опаздываешь. — Спасибо, но спасибо, — нет. Меня Феликс ждёт. — О май Гад, — закатывает глаза, — ну сколько можно. Мне кажется, в твоей жизни существуют только трое мужчин. Отец, я и Феликс твой распрекрасный. — Да чего ты каждый раз не можешь говорить о нем без ноток сарказма? Что он такого сделал тебе? — Ох, как бы тебе объяснить, — видно, что он напряжённо думает, но выдает что-то максимально простое и предсказукмое, — слишком сладкий. А я-то уже ждала чего-то оригинального. Дальше нет смысла что-то доказывать. Решаю перевести эту тему дальше. — Ну... Ещё же Минхо... — говорю неуверенным голосом, так как понимаю, что он ответит. — Аха-ха, ну, знаешь ли, не приписывай сюда моего друга, ты с ним даже не контачишь. Я тебе больше скажу, я вижу, как ты его презираешь. Дай-ка подумать... Ты каждый раз ему только «привет» и «пока» говоришь? — снова смеётся, как полоумный. — Не правда, мы с ним не раз общались на разные темы. — Ой, знаю я твои разные темы. Цитирую: «Вы долго будете здесь сидеть с Хёнджином?.. Просто мы с Феликсом тоже договорились на восемь у меня в гостиной... А хотя, мы пойдем в мою комнату, да... Прости, я...» — пытается скопировать меня и делает писклявый голос, — и тут захожу я. Всё! — пуще прежнего заливается звонким смехом. — Ты подслушивал? — Возвращавшись с ванной комнаты, на минутку решил подождать послушать. Ожидал, что, может, моя сестрёнка в кои-то веки перестала быть такой стеснительной и неловкой. Но, видимо, не судьба. Да почему ты такая? Начинаю жёстко бесится, ведь он знает, что он затрагивает ту самую тему, которую я ненавижу, и вся семья об этом знает. Но играть на моих эмоциях и нервах его хобби, так что я уже смирилась. — Как можно не быть неловкой?! Ну скажи мне. Я пыталась! И не раз. Думаешь, я не знаю, какой образ я имею в ваших глазах? Меня это раздражает. Это в нём проблема! Сидит, смотрит и молчит. Я не от неловкости своей после каждого предложения делаю паузы. Я жду от него хоть какой-то реакции. А он и дальше молчит! Что у него за привычка такая? — на пару секунд замолкаю, — или ему нравится это? Нравится наблюдать за моей эдакой беспомощностью перед ним? — отворачиваюсь, чтобы немного успокоиться, — ненавижу его... - голос получился хриплым и немного надорванным, на глазах опять слезы. Обидно от того, что они знают, каких усилий мне это стоит, но не идут на встречу, не помогают. Хёнджин тоже молчит, понимая, что переборщил немного, но вместо того, чтобы поддержать или извиниться, произносит: — Тебя так послушать, ты всех ненавидишь. Меня, Минхо... Ты родителей ещё, случаем, не ненавидишь? Или Феликса только своего и любишь? Времени у меня на этого оболтуса нет, слушать его высказывания от балды. Не проронив больше ни слова, разворачиваюсь и иду. Спускаюсь по лестнице и слышу, как он победно смеётся. Не понимаю, с чего он решил, что победил. Мне просто не до споров сейчас, да и, тем более, сил теперь из-за него нет. Подхожу к входной двери, переобуваюсь из домашних тапочек в черные туфельки на маленьком каблучке. Я такой кайф испытываю с тех пор, как в восьмом классе потребовала от всей семьи разрушить многовековые традиции страны ходить обутым по дому, заменяя всё тапочками. Ведь отмывать пол всегда приходилось мне. Для меня уличная обувь по всему дому всегда казалась какой-то антисанитарией, ну вот серьёзно. Теперь-то моя душа спокойна. Направляюсь к перекрёстку в бешеном темпе. Бегу, бегу так быстро, что не замечаю своего лучшего друга, который теперь стоит около столба позади меня. Он окликивает: — Женевьева! Резко останавливаюсь, а рюкзак от его тяжести чуть ли не перевешивает через мою голову, я уже была готова к тому, что упаду, но удержала равновесие. «Силачка До Бон Сун» — проносится насмешливое у меня в голове. Оборачиваюсь. — Феликс! Ну ты достал. Говорила же называть меня "Ева"! — Ах-ах, ну прости, но только так бы ты резко остановилась. Я улыбаюсь, понимаю, что не могу никогда на него злиться. Начинаю бежать к нему, а он ко мне навстречу. Ох, эти объятия. Как мне их не хватало. Я достаточно странный человек. Я совершенно не люблю тактильный контакт, но вот Феликс... это другое. Он единственный человек, с кем мне приятно обниматься, человек, от прикосновений которого я не вздрагиваю. — Прости, прости, прости. Из-за меня мы теперь оба опоздаем. — Ничего страшного, — говорит он, улыбаясь. Стоит, улыбается. Я улыбаюсь в ответ. Стоим, стоим. Я не понимаю, что происходит. И тут он, как машина, резко срывается с места и начинает бежать по дороге к школе. — Кто последний ступит на порог школы, тот отстой! — кричит мне через плечо. — Ах ты ж! Феликс! — ору, начиная бежать ему вслед. Сердце бешено стучит, одышка, чувство, будто я сейчас упаду просто здесь, на асфальт. В голове проносятся слова брата: «Ты зачем эту отстойную блузку под низ надела? На дворе смотрела какая погода?» — Ты проиграла, — выдает Феликс, смотря на меня сверху вниз. Я э, полусогнутая, — уверена, напоминаю сейчас форму стула, — опираюсь на стену школы, пытаясь хоть как-то восстановить дыхание. — Так нечестно. Ты сжульничал. Я бы победила тебя, если бы мы начали бежать одновременно. — Так, ладно, давай, пошли на урок, который, кстати, уже почти как на половину прошёл. Я поднимаю на него ошарашенный взгляд. — Что?! — Шучу. Всего-то на пятьдесят пять минут. — Что-о?! — Аха-ха, да неважно на сколько. В любом случае мы опоздали. Это факт, — он медленно трогается с места, как бы давая понять, чтобы я его догнала, — ну же, Отстой, собирай все свои оставшиеся силы поскорей, я и так тебя долго ждал. И, между прочим, парился там под солнцем, как ненормальный. Мне, знаешь ли, веснушек и так хватает. — А никто тебя не заставлял ждать. Десять минут и мог бы и сам пойти. — Уж извините меня, но я подругу не видел целый месяц, готов был пойти на такие жертвы. Да и не дам же я ей расхаживать по улицам в таком виде. Ещё маньяки какие набросятся на такой бутон. — Фу, прекрати. Неужели я вправду оделась в такой неожиданный стиль для всех? — Ну, не то чтобы. Но я же знаю тебя и, бьюсь об заклад, в душе, ты же и хотела, чтобы был именно такой эффект. Чтобы все это оценили. Так? — Да... — неуверенно отвечаю. — Эй-эй, — подходит назад ко мне и тискает за щеки, — никакой дрожи в голосе, поняла? Нужно было ответить «да!», точка, — снова улыбается мне во все зубы, — так, всё! Мне надоело сюсюкаться с тобой, пошли уже! — теперь он меня тянет за запястье к дверям нашего класса.

***

| После уроков. Дорога домой. | — Фу-ух, я чуть не сдохла от жары! — Так я говорил тебе снять либо блузку, либо кофту эту. Что-то одно. Чего ты продолжала мучаться-то? — Не знаю. Ликс смотрит на меня вопросительно. — Разве? — уверено выгибает бровь, так как знает, почему я так поступила. — Просто... Ну... Не знаю, я.. Мне казалось, что если я сниму кофточку, то с одной блузкой весь мой образ, который я так старалась сделать, будет нарушен. Да плюс брат сказал, что она отстойная. А если бы я сняла блузку... Ну... — Декольте? — я киваю. — Ох. Я не понимаю, правда. Какое декольте? Ты с ума сошла? Какого нет? Ключицы, если бы и было видно, и то хорошо. Ты хотела бы под шею? — Нет. — А что тогда? — он вздыхает устало, — пойми, ты не можешь всю жизнь так прятаться. Нет, ты не пойми неправильно, я уже горжусь тобой, что ты решила переступить через себя, одевшись так. Но ты бы ни капли не выглядела бы развратно. Поверь мне. Я не знаю, с чего ты, вообще, это взяла. Мужчины не такие же уж и дикари, если ты об этом переживала. Я шагаю рядом с ним, молчу. Когда он начинает запретные мной темы, я не злюсь. На самом деле, его слова я всегда как истину какую-то воспринимаю, что ли. Просто смирившись киваю, ведь друг говорит то, что и так вечно у меня самой на уме. — Ну так как ты провел каникулы? - поворачиваю к нему голову, пытаясь выдавить из себя улыбку. — Мне не нравится, что ты так хитро решила поменять тему. Ну да ладно, в следующий раз продолжим дискуссию. — И замолкает. — Ну-у? Ты не представляешь, как мне скучно и трудно было весь месяц без тебя. Чем я только не занималась. Все возможные хобби человечества перепробовала, как мне кажется. — Ох. Так с чего мне начать? — снова улыбается, держа интригу. — Ну, блин, то, что тебе понравилось в Австралии, это то я уже и так поняла, судя из твоих ежедневных сообщений мне, твоих инстаграм историй, постов и так далее. Ну же, я хочу знать всё то, что ещё не видела и не слышала. — Ну, перелет был долгим, я устал, как собака. В самолёте я покушал, между прочим, кормят очень вкусно, а... — Ну, Феликс! — Аха-ха, мне кажется я каждый день тебе весь возможный фотоотчёт присылал. Если инстаграм видел только красивые пейзажи и удачные фото, то ты видела всё остальное за кадром, — смеётся он. — Тогда я не знаю, — грустно опустив голову, выпячиваю нижнюю губу. — Хотя, я только не рассказывал, может, что бабушка с дедушкой были на седьмом небе от счастья, когда нас встретили. Ведь они меня почти десять лет не видели вживую! Короче, и я был очень счастлив. Мы отдыхали, смеялись, казалось, объехали всю Австралию, все пляжи, так точно, — снова смеётся, оборачивается ко мне, видя, что я серьёзно слушаю его рассказ. Теперь понимает, что, ему, вероятно, хватит в шутливой форме говорить. Минута нашей молчаливой ходьбы и он продолжает, — на самом деле, мне не хватало сёрфинга, — мы оба смотрим в асфальт, пока он делится со мной впечатлениями. — Я пытался за месяц насытиться всей этой атмосферой. Не щадящее моё сердце чувство ностальгии разрывало меня. Да и ещё понимание, что всё же уехать придётся. — Если бы была возможность, ты бы остался там, верно? — Что? — смотрит на меня ошарашенно, — я, конечно, грущу сейчас, но не до такой же степени. Если бы меня сейчас забрали в Австралию навсегда, мне было бы ещё тяжелее. Все же здесь я прожил большую часть своей жизни. Я тебе даже больше скажу: сознательной жизни. Чувство ностальгии есть у всех людей, даже у тех, кто живёт сейчас там, где и в детстве, но тоскуют они за теми прожитыми годами тоже. Так что, не неси чепуху. Я люблю наш городок. Я люблю свою школу. Дом, — пристально глядит на меня, — да и ты прекрасно должна понимать, что только мысль о том, что кто-то нас заберёт друг от друга у меня вызывает скрежущее чувство в сердце. Ты же не забыла, что мы должны поступить в один университет? — смеётся он, напоминая о нашей старой договорённости. — Помню, — так же начинаю смеяться, — правда, где же бы нам найти такой, в котором будут и спортивные факультеты — для тебя, и гуманитарные — для меня, — снова хохочу. — Как будто мы с тобой искали! Даже если не найдем в одном, то хотя бы разные университеты, но в одном городе чтобы учились. — Это да. Мы выкрутимся. А как там твоя сестра? Ей понравилось? — Шутишь? Больше, чем мне, полагаю! Она же это... встретилась спустя год отношений с тем парнем. — Да ладно?! Ну и как он? — На удивление, это приятный человек. Я всегда презирал её вот эти интернет отношения, но, видимо, я был не прав, думая, что в них нет будущего. Все же не все знакомства онлайн провальны. — Я так рада за неё. — Я тоже. Последние полгода у нее были периодические депрессии, а тут я наконец узнал свою сестру: счастливую, веселую, цветущую. — В общем, каникулы выдались лучше некуда. — Да, ты права. Мы дошли до нашего перекрёстка, Феликсу нужно поворачивать направо, а мне уже прямо. Но так не хочется его отпускать. Я ведь ещё не наверстала тот упущенный месяц. — Может, пойдем ко мне? Я скучала по нашим посиделкам. Да и мама уже сто раз спрашивала о тебе. — Да, я тоже очень хочу, только сейчас не могу. Ну, типа в эту минуту пойти к тебе. Мы же привезли сюда как бы на «экскурсию» тётушку нашу... Со всей семьёй... Мужем, детьми. Они ведь первый раз в Америке. Будет некрасиво. Как минимум я должен отужинать дома, — он выдерживает достаточно длинную паузу. — Приходы в девять вечера ещё в силе? — Аха-ха, о чем ты?! Конечно. Ну ты даёшь, у тебя был такой тон, что я подумала, ты хочешь отказаться уже и ломаешься, пытаешься увернуться от меня. — Ох уж эти твои фантазии вечные. Как мы ещё дружим?! — смеётся Ликс, — как понапридумываешь себе опять. Не бойся, никто тебя не бросит. Тем более я, — тискает меня за щеку, — в общем, в девять? — Да, давай. Да и все же уроки нужно сделать. Этот год сулит быть сложным. — А что ты хотела?! Выпускной класс, как никак. Но мы со всем справимся! — Ну всё, всё, иди. Я же вижу, как ты норовишь стартовать в сторону дома, — смеюсь, улыбаясь лучшему другу во все тридцать два. — Нет, ну правда! Чем раньше я приду домой, тем быстрее мы снова встретимся. — Ок, — начинаю медленно идти в свою сторону, — мне что-нибудь испечь? Или сегодня мы не вечер кино устраиваем? Просто посиделки? Крысиные обсуждения всего и всех? — вновь разражаюсь искренне радостным смехом, а друг подхватывает. — Да сам не знаю. По ситуации. Но твои вкусняшки, думаю, в любом случае нам не помешают. Пеки! — Обычно выпечкой у нас занимаешься ты, конечно. Но, я же вижу, что тебе сегодня не до неё. И, вообще, только ради тебя. Я ведь не люблю готовить, хоть и умею. В следующий раз ты. — В следующий раз? Аха-ха! Насмешила. Обычно я всё и готовлю! Мы снова заливаемся смехом. Как и ожидалось, когда мы вместе, мы смеемся всегда. Даже родители это заметили и братик мой ненаглядный. Именно поэтому он, наверное, и прикалывается вечно с меня, что я влюблена в своего лучшего друга. Вообще, да, я безумно люблю Феликса, если бы нужно было отдать за него жизнь, я не раздумывая сделала бы это. Но, что касается любить как парня. Не знаю. Я и не думала никогда об этом. Не то, что по отношении к нему, а, вообще, ни к кому. Я просто спокойно живу. Мне ведь хорошо и так. Все, конечно, встречаются вокруг, но мне как-то не до этого. Во всяком случае, пока я не заинтересована.

***

Мы с Феликсом разошлись каждый в свою сторону. Жара на улице невыносимая. Как по мне, то потом от меня разит за километр. Мечтаю побыстрее придти домой и принять душ, компенсировав этим пропущенный мной утренний. Конечно, так ещё жарче, ведь я практически бегу. Но тут от моих мыслей меня вырывает протяжный приторный голос: — Женевьева-а-а! Мне приходится резко остановиться и обернуться. Надеюсь, что мне послышался именно этот голос. Но нет. Оборачиваюсь, и все же вижу... «О нет. Только не это. Только не он».