А что выберешь ты?

Вечер четверга. Снова я провожу время на коленях перед унитазом. Как же это уже надоело. Сил больше нет это выносить и терпеть. Я снова плачу. И снова мне больно. Когда это прекратится? И прекратится ли? Такое ощущение, что эти мучения навсегда, до конца беременности. Тук-тук-тук. В дверь ванной кто-то стучит. Мне удается на несколько секунд остановить подступающий к горлу комок. — Кто там?! Феликс, это ты? — Почти, — слышу за дверью голос Минхо, — я могу войти? — Н-нет! Стой там! У меня тут... Не успеваю договорить фразу, как из меня снова вырывается рвота. Дверь отворяется. "Как же он достал. Никогда меня не слушает и делает по-своему." — Минхо, я же сказ... — мой живот снова сокращается, выталкивая всё наружу. Опять имею возможность остановиться на некоторое время и поворачиваю голову назад. — Чего ты стоишь? Приятно смотреть на такое? — Может тебе руку подержать хотя бы? Прошлые разы тебе это помогало. Я опускаю голову и глубоко выдыхаю. — Вроде уже всё, — сделав повторно ещё пару вдохов и выдохов, поднимаюсь. — Прости, из-за меня ты теперь страдаешь. — Не неси чепуху, — подхожу к раковине и умываюсь, — рано или поздно мне пришлось бы это пережить, — вытираю лицо полотенцем, — а ты чего пришел? — Навестить тебя. Я же обещал, что всегда буду рядом. — А-а... Прости, что так раздражительно разговариваю с тобой. Ты же знаешь, как я ненавижу рвоту. Я уже замучилась с этим. — Знаю... — Пошли, — беру его за руку и тяну в мою комнату. Мы садимся на кровать, — ты уже рассказал своей маме? — Да. — Ну? Что дальше? Что она ответила? — Да, в принципе, ничего. Сказала, что рада за нас. — Серьёзно? — Угу. — Что-то мне подсказывает, что ты мне чего-то не договариваешь. — Да что я должен рассказать тебе, как она стебалась надо мной? — Ахах, о чем ты? — О том, что я медленный. Что из-за меня такая ещё маленькая девочка забеременела. Что она догадывалась, что так случится, если они оставят нас наедине на такой долгий срок. Короче... Не буду всё пересказывать. — Ахах, она нехило так с тебя прикалывалась. — А что ей остаётся? Ей все равно, будешь ли ты учиться, или воспитывать нашего ребенка дома. Главное, чтобы ты была со мной и всё. — Ахах, поняла. Ну и чудно. Не хочешь поужинать? Я как раз собиралась. — Да я что-то... — сомневается он. Мямлит. Видать, хочет отказаться. Наверное, не голоден. — Если откажешься, то я тоже не пойду. — Нет. Я передумал. Пойдем есть, — он мгновенно поднимается на ноги и тащит меня из комнаты за запястье. — О! Смотрите-ка, к нам наш папаша пожаловал! — Хёнджин, заметив нас, не упустил возможности поехидничать. — Вы куда? — Ужинать, — отвечаю ему. — Ну тогда я тоже. — Ты же только... — я непонимающе смотрю на него. — Я не наелся. "Какая же он все таки скотина. Помешать нам удумал и поиздеваться... Как всегда." Они устраиваются на диване, а я достаю тарелки, чтобы наложить всем пищу. — Ну что, Минхо, поздравить тебя? — Хёнджин, я только пришел, а ты меня уже достал. Отвали. — Ну как я могу? Обрюхатил мою сестру, а теперь заставляет заткнуться. — Тебе что-то не нравится? Кажется мы уже говорили тебе, не вмешиваться в наши отношения. — Из-за тебя у неё теперь нет будущего. Всё, что она будет видеть до конца своих дней, это твою рожу, четыре стены и вашего ребенка. Всё. Я слушаю, повернувшись к ним спиной, и даже не хочу влезать в этот конфликт. — Минхо, друг мой, скажи, ты знаешь, что такое презерватив? — Если не прекратишь, получишь прямо в свою наглую морду, Хёнджин, — слышу, как тон голоса Минхо постепенно повышается. — Трахнул мою сестру ты, заделал ей ребенка тоже ты, а получить должен я?! — Хватит! — резко поворачиваюсь к ним, — мне это уже надоело. Мы это уже обсуждали. Теперь выхода нет. И нет смысла сидеть тут сейчас и кричать. Вы оба ведёте себя, как... — я тяжело и прерывисто выдыхаю воздух и опираюсь одной рукой на столешницу, резко опустив голову. В глазах на пару секунд потемнело. Минхо подрывается ко мне. — Тебе плохо? — осторожно касается меня кончиками пальцев. — Да, мне плохо, идиот! Отстань, — толкаю его в грудь и все ещё стою, закрыв глаза, — просто давайте спокойно поужинаем. Я устала. И хочу спать. Кладу перед ними тарелки, сажусь напротив них на стульчике и из моих глаз, прямо в тарелку, капают слезы. — Минхо, прости меня. Прости, что накричала и оттолкнула. Я не хотела. Сама не знаю, что на меня нашло. Я не придумала другого выхода, как побыстрее бы вас заткнуть. — Всё хорошо, Ева, — он подходит и садится рядом со мной, на соседний стул, и обнимает меня, — это всё беременность. Токсикоз. Я знал, что меня ждёт. Я не обижаюсь. — Ты был прав, Хёнджин, моя беременность пройдет ещё сложнее, чем у нашей мамы. Извините... — За что ты извиняешься? Всё нормально, — брат выдыхает, — я сам виноват. Не удержался и забыл, что тебе нельзя нервничать. — Я хочу пойти лечь. — Нет, Ева, давай ты сначала покушаешь, а потом пойдешь, — Минхо настаивает на своем, — ты даже не притронулась к еде. Давай я помогу и ты пойдешь к себе наверх, — он набирает в ложку немного овощного салата, — открой рот. — Ахах, Минхо, ты меня кормить вздумал? Я сама могу. — Ничего ты не можешь. Давай, — он держит ложку прямо возле моего рта. Я, пересилив свое смущение, размыкаю губы, принимая его помощь. — Ну всё, я поняла. Дай сюда ложку, — вырываю из его рук металлический прибор, — иди садись на свое место.

***

— Останешься со мной? — М-м? — Я хочу спать с тобой. Мне тревожно одной. Пожалуйста. — Хорошо. Но... Мне нужно принять душ. — Иди. Я подожду пока. Я уже была там. Минхо кивает и уходит в ванную. Пробыл он там не долго, не задерживаясь. Возвращается ко мне. — Ты что, так и сидела в одной позе ждала меня? — он удивлённо расширяет глаза. — Угу. Минхо смеётся и подходит ко мне. — Ложись, — вскидывает брови и смотрит на меня сверху вниз, — или тебя поцеловать? — Не откажусь, — я хихикаю. Он наклоняется ко мне, садится на край постели и хватает мои губы своими. Наваливается на меня так, чтобы я опустилась на подушки. Минхо опирается своими руками, чтобы не придавить меня. Перекладывает мои ноги полностью на кровать и встаёт. — Только так тебя удалось уложить, — Хо смеётся, идёт на другую сторону и ложится рядом. Укрывает нас одеялом по самые уши. Я поворачиваюсь к нему лицом. — Мне мало. Хочу ещё. На мои слова он звонко смеётся и притягивает меня за подбородок ближе к себе, вовлекая в новый поцелуй, более напористый, чем предыдущий. — Всё, хватит с тебя, мамаша, — вскоре он отрывается от моих губ и втыкается мне носом в шею. — Ахах, мамаша? — Угу. Большего нам нельзя. А играть с огнем не хочу. Мое тело может не успеть согласовать с мозгом то, что заходить дальше нам нельзя. Я вздыхаю. — Ладно. Придвигаюсь ближе и обнимаю его за плечи. Запах его волос дарит спокойствие. Минхо походит сейчас на кота, который свернулся рядом со мной клубочком. "Такой милый. И сам, как ребенок." Я тихо хихикаю и целую его в макушку.

***

— Слушай, Ликс, да не важно. Я же уже сказала, что все нормально. Пускай не переживает. — Но она так хотела поздравить тебя в первые дни, — говорит мне в трубку друг. — Ничего страшного. Когда она приедет домой с той поездки, пускай навестит меня. — Хорошо. — А как она, вообще, отреагировала? — Сначала у нее был шок. А потом она начала пищать так, что я чуть не оглох. — Ахах, представляю. Мне страшно думать, что будет, когда она приедет. Ладно. Я хочу пойти перекусить. До понедельника? — Да. Но я все равно ещё сто раз тебе напишу. — Ахах, разумеется. Мы прощаемся и я бросаю телефон на кровать. Выхожу из своей комнаты и спускаюсь вниз. Краем глаза замечаю чей-то силуэт в гостиной. Слегка поворачиваю голову вправо. "Нет. Сделай вид, что ты не заметила. Просто пройди мимо." — Ева, привет! — останавливает меня женский голос. "Чёрт..." Я отчаянно медленно прикрываю глаза. Пересилив себя, поворачиваюсь в сторону девушки Хёнджина. Пытаюсь выдавить из себя что-то на подобии улыбки. — Привет. Ам... Ждёшь Хёнджина? — Да. Пока он собирается, решила осмотреться тут. Я же впервые в вашем доме. — Вы скоро уезжаете? — Собрались с ним съездить посидеть где-то. — М-м, — я киваю и хочу удалиться, делая пол шага вперёд, туда, куда и направлялась до этой неожиданной встречи. — А ты... — она опять вынуждает меня остановиться. "Что на нее нашло? Я думала, она с удовольствием не разговаривала бы со мной." — Я слышала, что ты беременна. — заявляет Моника. Я сглатываю. "Так вот оно что." — От Хёнджина? — Да. Жаловался мне, как вы его все достали. — Он преувеличивает. Просто он у нас сильно впечатлительный. — Эх... — она наигранно вздыхает, — печально все это. — Что? — Беременность твоя... в восемнадцать... Поистине ужасно, скажу я тебе. — А откуда же тебе знать? Ты же беременной не была. — И не собираюсь... На это свою жизнь тратить, — она, кривясь, смотрит на мой живот. — А как же, если твой молодой человек захочет ребенка? — Ну тогда пусть гуляет лесом. Я не собираюсь выполнять все желания парня. Я хочу жить для себя. — последнее слово она так выделяет, что мне становится не по себе. По телу проносятся мурашки. И кому я отдала своего брата? И вот этой я позволила прибрать его к своим рукам. Нужно было настоять на том, что эта девушка не для него. — Знаешь... Хоть Хёнджин и не очень-то умеет ладить с детьми и не знает, как с ними быть, как справляться... Все равно он точно их хочет себе на будущее. — Пускай хочет. Я-то что? Она меня начинает сильно бесить и я стискиваю зубы, от чего чувствую, как на моих скулах заиграли желваки, а мои руки нервно сжались в кулачки. Я пытаюсь держаться, чтобы не сказать ей чего лишнего. Хёнджин же просил не вмешиваться. И мне это с трудом даётся. — Твой парень... Прости, конечно... но поистине полный придурок. Чем нужно было думать? Видать, кроме члена в его теле больше ничего не соображает. И ты, не обижайся, но тоже хороша... Так просчитаться... Это надо уметь. Я готова простить всё, но когда кто-то трогает дорогих мне людей... — А ты не задумываешься, что у каждого свои желания? Может быть и я и он хотим этого. — Пф, ну тогда вы из тех, кто заранее хочет угробить свою жизнь. Ту-по. — она выговаривает это слово по слогах, — нет бы погулять ещё. — У меня не такие интересы, как у тебя, так что-о... И погулять я вполне могу вместе со своим парнем. Это у тебя какие-то сплошные стереотипы в голове. Только Моника хотела открыть рот, чтобы что-то мне ответить, как к нам выходит Хёнджин. — Я уже. Пойдем? Я сочувственно смотрю на Джина. Он останавливается рядом со мной и поворачивает голову в мою сторону. — Кушать, сестрёнка? — Да. — Это хорошо, что у тебя снова аппетит появился. Молодец, — он хлопает меня по плечу, — ну что, поехали? Моника кивает и идёт к нему, попутно окидывая меня презрительным и надменным взглядом, осматривая с головы до ног. Она проходит меня, высоко подняв свою голову, и берет Хёнджина под локоть. Чувствую, как меня вот-вот стошнит, но не от беременности, а от неё. Как только их спины пропадают из виду, я кривлюсь. Только сейчас замечаю, какой стресс испытала, пока с ней разговаривала. Телом немного трясет даже. Я не переношу подобных диалогов с неприятными мне людьми, которые настроены на меня враждебно. Пока я беременна нужно избегать этого человека. На пользу такое общение точно не пойдет. Один ущерб. В ущерб моей нервной системе, когда мне наоборот нужно себя беречь.

***

Прошло уже целых четыре недели со времён успешного зачатия. Первый месяц позади. На улице разворачивается холодный февраль. Через две недели День святого Валентина. Когда ты уже на пороге того, чтобы стать мамой, конфетно-букетный период проходит, и мне бы хотелось просто мирно посидеть дома со своим парнем, никуда не выходя. Мне не хочется праздновать. Плод нашей любви уже и так живёт во мне, так что... Другие доказательства и проявления внимания нам не нужны. Надеюсь, он ничего не готовит.

***

— Моя ты хорошая, наконец-то я добралась до тебя! — я открываю дверь и вижу на пороге Рэйчел, — как же я ждала этой встречи, ты не представляешь. Я улыбаюсь и заглядываю ей за спину. Вижу, скромно стоящего, Феликса. Рэйч подходит ко мне и крепко обнимает. — А, ой... Прости... Тебя же нельзя так прижимать. — Ахах, да ладно. Ещё же даже живот не виден. Девушка разувается и шагает на кухню. Ликс расширяет глаза и вытягивает губы в смешной улыбке, скорчив забавную гримасу. — Прости. А я же тебе говорил, как будет. — Ахах, да она мне только настроение поднимет. Всё хорошо. Как ты с ней справляешься? Друг скидывает свои ботинки, удивлённо поднимая на меня голову. — В каком смысле? — Ну она такая активная... Рядом с ней ты всегда замолкаешь. Бедный ты... — я многозначительно смотрю на него, ухмыляясь. — Знаешь, Ева... Это обманчивое мнение и представление. — Что? Он наклоняется к моему уху и шепчет. — В постели не она главная, а я. И она очень тихая. — он отстраняется и смотрит на меня, говоря уже нормальным голосом, — Это в жизни она такая. За занавесом наших отношений всё совсем по-другому, как и... Как и, полагаю, ты с Минхо. Ты, наверняка, не такая уж и скромница в этом самом. — Фу, Феликс, заткнись. Я встряхиваю головой и кривлюсь, прогоняя непрошенные воспоминания из своей головы. — Да ладно тебе. Это же очевидно, что ты более развратна в своих мыслях, чем Рэйчел. — Хва-тит. — Ахах, тебе просто неприятно слышать правду. — Пошли уже не кухню, ясновидящий. Я закатываю глаза и иду впереди него. Слышу, как он сзади хохочет. "Скотина мелкая." — Так. Я тут уже чайник поставила. Всё сделала. — Ахах, ты уже хозяйничаешь у меня дома? — Я здесь не первый раз. Запомнила, что где находится. Так. Заканчиваем эти бессмысленные разговоры. Садись. Рассказывай, — она подбегает ко мне, хватает за ладони и мы садимся на диван. — Что? — Всё. Как зачали? Когда? Зачем? Как ты себя чувствуешь? Что думаешь? Что планируешь?.. — Так-так-так, сто-о-оп. Не так быстро. У меня сейчас мозг лопнет. — Кстати, здесь вкусные печенья. И конфетки, а и... — её темы сменяются одна за одной со скоростью света. — Рэйчел, успокойся, ты чего такая взволнованная? — Боже, Ева, потому что в моей голове столько вопросов, и я хочу успеть получить на них все ответы. Ты хоть представляешь, как меня распирало от любопытства все эти дни? Мне так обидно, что я не была в городе в это время. — Рэйчел, успокойся, — Феликс подходит к ней, поворачивает за подбородок к себе и чмокает её в губы. После садится на стул и берет в руки чашку с чаем. Удивительно, но она и вправду утихла. Это какой-то их тайный способ, о котором я не знаю? Это как когда Минхо берет меня за ладонь и сжимает её? Похоже, у каждой пары свои методы и секреты. "А Ликс оказался доминантом в их отношениях. Никогда бы не подумала..." Перевожу взгляд на свою подругу, отойдя от своих раздумий. Решаю начать отвечать на все ее вопросы по порядку. Попутно попивая чай, я чудом смогла утолить ее жажду знаний. — Мда... Надо же... Не боишься рожать? — спрашивает меня она. — Боюсь, конечно. Но со мной рядом всегда те люди, которые будут мне помогать, поддерживать и отвлекать. — М-м... Я на твоём месте дико испугалась бы и сразу аборт бы сделала. — У меня немного другие взгляды на это. — Все люди разные, — подмечает Феликс, даже не глядя на нас, выбирая и рассматривая все, принесенные ими сладости. — Минхо рад? — Ахах, сначала был немного ошарашен, но быстро взял себя в руки, опомнился и моментально начал обо мне заботиться. — Ахах, чувствую, он будет лучшим отцом, — улыбается мне девушка. — Видимо, поэтому я и не волнуюсь так сильно. Я доверяю ему. — Я до сих пор поверить не могу и осознать это... Ты... беременна. А почему же вы, собственно, презервативами не пользовались? — Ну, Рэ-э-эйчел. — Давай-давай. Отвечай. — Просто. — П... Просто? Ты серьезно? — Да. — Ну вы, вообще, ненормальные. То есть, я это не в обиду, я... — Не переживай. Я понимаю шутки, — накрываю ее ладонь своей, убеждая таким жестом, что всё хорошо. — Ну ладно. Как родишь, расскажешь мне весь процесс в подробностях, чтобы я знала, что меня ждёт. — Ты теперь и сама задумалась об этом? — Ох... Посмотри на Ликси. — Что? — он мирно жевал шоколадную конфету, а тут на него резко переводят всё внимание. — Да ничего. Ешь дальше, — говорит ему Рэйч и снова поворачивается ко мне. — вот видишь. Как от такого можно не хотеть иметь детей? Это невозможно. Только представь, какие это милашки будут. — Ахах, точно. Ещё и с такой мамой. Дети будут слишком сладкими. Я их съем. Она смеётся с моих слов и отпивает, уже немного остывшую, ягодную жидкость. — Я хоть и не вникаю в ваши девчачьи разговоры сейчас, но всё отчётливо слышу. И вот, что хочу сказать. Я боюсь детей Евы. Уже. — Ахах, что-о-о? Феликс, ты что несёшь? — смеюсь я. — А ты только подумай. Ты, — он поднимает левую руку, — Минхо, — теперь правую, — ом-ном-ном, — две его ладони "целуются", от чего я кривлю лицо, — и вуаля! Ваш ребенок. Взять твой характер. Его характер. Это убийственное комбо. — Ликс, ещё одно слово и ты получишь. — предупреждаю я. — Ахах, но всё же. Ты милая, а он сильный духом человек. Хорошие качества в вашем потомстве точно будут. — Ты задолбал! — я бросаю в него одну конфету, но он успел увернуться, — кстати... Помнишь Монику? — спрашиваю я Барби. — Эту темноволосую стерву? Конечно помню. — Она так выбесила меня. Осудила меня с Минхо. Образно говоря, обозвала нас идиотами, да ещё и впридачу сообщила, что не собирается никогда рожать и что ей плевать на желания будущего мужа. — Зачем Хёнджин, вообще, ей рассказал о твоей беременности? — Не знаю. Просто дурак. — Я её искренне ненавижу. Тем более, когда её грязный язык что-то выдаёт о тебе. — Ох, ладно... — Нужно проследить за ней. — Ахах, что? — Чтобы найти её прокол. Раскусить ее помыслы на твоего брата и прихлопнуть её! — Рэйчел громко хлопает одной ладошкой о другую, что я вздрагиваю, — ой, прости. Не хотела пугать, — она обеспокоенно тянет ко мне руки, — малыш на месте? — она прислоняется своим ухом к моему животу. — Ахах, Рэ-эйчел, там же ещё ничего нет. То есть ребенок ещё даже не сформировался нормально. — Да какая разница, я все равно переживаю. Ты должна быть всегда в тепле, вкусно кушать и быть окружена любимыми людьми. — Как мне повезло. Как раз всё это у меня есть. Я смеюсь, поворачиваю голову к Феликсу и начинаю ещё громче ржать. — Ахах, объелся, пупс! — я тянусь ладонью к его рту и стираю шоколад с нижней губы. Рэйчел с этой картины тоже начинает ещё больше смеяться. Всем, кроме Феликса сейчас так весело. Бедный, среди двух девушек опасно находиться. Стал нашим объектом для насмешек. Какой же он милый, когда дуется. Одна интересная особенность, которую я подметила за собой, с тех пор, как забеременела, я начала видеть всех вокруг в стократ милее, чем раньше. Я стала ещё чувствительнее и сентиментальнее.

***

— Как будете праздновать? — Ты о чем? — Через неделю День влюбленных. — Да не знаю. Минхо ничего не говорил. А ты зачем интересуешься? — Не хочешь поехать куда-то со мной и Моникой? — Хёнджин, ты дурак? Нет, конечно. Глупые вопросы и наивно было полагать, что я соглашусь. — Что опять не так? — Ты знаешь. — Всё никак не унимаешься? — Она. Мне. Не. Нравится. — нарочито выделяю каждое слово, останавливаясь, — Хёнджин, я так хочу, чтобы у тебя была прекрасная девушка, а не... — Почему Минхо? — Что?.. — я хотела ещё раз откусить кусочек сэндвича, но он так и остался у меня возле рта. — Почему ты выбрала Минхо? Почему он? Вокруг же есть намного достойнее парни. — Мне тебе не объяснить. Просто люблю его. — Ну так вот и не нужно ко мне лезть. Мне очень нравится Моника. Точка. Я хмыкаю. — Но она же не достойна тебя. — А Минхо достоин тебя? — Да. Что такого для тебя сделала эта девушка? Минхо безумно заботится обо мне. И прежде, чем ты что-то скажешь, — быстро прерываю его, как только увидела, что он раскрыл рот, пытаясь что-то ответить, — он и до беременности так заботился обо мне. — Девушке не обязательно что-то эдакое делать для парня. Поэтому я забочусь о Монике, как и твой драгоценный Минхо о тебе. Я склоняю голову набок, демонстрируя ему свой немой вопрос. — Я всегда дарю ей что-то, вожу куда-то, ухаживаю, чтобы она чувствовала себя любимой. — Ты хочешь намекнуть на то, что Минхо каждый день не балует меня чем-то? Забота проявляется не только в подарках, братик, а и в поступках. Сколько ты на нее тратишь? — Достаточно. — Сколько? — настойчиво хочу добить эту информацию. — Около трёх тысяч в месяц. — Ты... Совсем, что ли? Это же вся твоя зарплата. — И что? Мне не жалко. — Хочешь сказать, что ты весь свой бюджет распределяешь только на эту девушку? То есть в случае чего, у тебя даже не будет на что-то важное и срочное денег? Эм... А ты в курсе, что нужно уметь правильно распоряжаться своим бюджетом? То на то откласть, то на то... — Ты меня решила поучить? — Я лучшего тебе желаю! Да она просто использует тебя! — Что?! — он возмущённо смотрит на меня. — Если бы она и вправду тебя любила, то сказала бы что-то на подобии: "Дорогой, не нужно мне столько подарков от тебя. Потрать их на что-то полезное, что-нибудь для себя. Ты же работаешь, порадуй себя, а мне всего хватает." Почему она так не говорит? Она высосет из тебя всё! — Кто у кого что и сосет, так это ты у Минхо. — Ты невероятно противен мне. Ты не слушаешь меня. Пропускаешь мимо ушей то, что... — Прекращай. — Ты всегда меня оскорбляешь... — А ты все время донимаешь меня. — Я?! — Да. Будто я маленький ребенок. — Но... — Не пытайся контролировать жизнь всех людей, которые окружают тебя. Не получится. Думай о себе, Минхо и своем ребенке. Других не трогай. Каждый сам выбирает то, что считает нужным. Ты пытаешься построить всем ту жизнь, которую уже придумала для них. Мы не куклы для тебя. — Снова переводишь все на меня, не замечая, что под носом у тебя творится... Надо ты мне больно... Хочешь, как лучше... — Я сам могу позаботиться о себе. — Дерзай. Больше я тебе и слова не пророню об этом. Скоро ты и машину ради нее продашь. Я фыркаю, забираю свой бутерброд и ухожу к себе наверх.

***

— Ахах, ты что там, романтический ужин устроил? — Я скоро заеду за тобой. Ты собирайся. — Давай я пройдусь. — Нет. И не обговаривается. Можно подцепить любую болезнь или подхватить какой-то вирус. А если ты поскользнешься и упадешь?! Или же какой-то пьяный придурок будет идти, или водитель тебя не заметит на дороге. Всё. Не раздражай. Я заеду за тобой. — Мне отныне даже нельзя гулять? — Можно. Но обязательно с кем-то. Сопровождение и только. Если у меня не получается, то пиши своему Феликсу, пускай водит тебя и находится всегда возле тебя. Одной я не разрешаю. — Ахах, ладно. Ты так волнуешься. — Хочу уберечь тебя от всего. — Ахах, хорошо. Ну я пойду пока умоюсь и оденусь. Минхо угукает мне в трубку и я сбрасываю звонок. Похоже, он устроил у себя дома праздничный ужин в честь Дня святого Валентина. Я же сказала ему, что никуда не хочу выезжать. Он, видимо, послушал. Наверное, приготовил там что-то вкусное. А если он ещё и зажёг свечи, то я там просто растаю. Начинаю собираться. В животе непонятное чувство. Возможно меня снова потянет на рвоту. Надеюсь, я не испачкаю всю машину Минхо. Нужно взять пакет на всякий случай. В дверь стучат. — Кто там? — Можно? — Заходи. — Ева, ты не видела, где этот гребаный пульт от телевизора? Папа меня уже задолбал. Я весь дом обыскал. Сам его куда-то закинул, а напряг он меня. — Не знаю, может в диван упал. Ну... Знаешь, когда между сидением и подлокотником. Мог туда закатиться. Так часто было. — Ладно. Открою, посмотрю. Может и так. А ты... Куда собираешься? — Минхо к себе пригласил. — М-м. — А ты же собирался с Моникой куда-то съездить. — Так ещё рано. Только шесть вечера. — Тс-с, вы в клуб? — Конечно. — Ужас. — На вкус и цвет... — Хёнджин не заканчивает своё предложение и резко замолкает, — Это что? — его голос становится беспокойным. — О чем ты? — я поворачиваюсь к нему передом. — Ты же беременна. Месячных не должно быть. Или должны? Я, как по щелчку, мгновенно судорожно притрагиваюсь руками к своим штанам сзади и нащупываю мокрую ткань. Поднимаю руки и рассматриваю свои ладони. На них кровь. — Это... Это не месячные... — мой голос дрожит и я мрачно, с чувством обречённости, безнадёжности и безысходности, поднимаю свои глаза на Хёнджина, на кончиках которых моментально скапливаются соленые капельки.