А что выберешь ты?

Мои руки очень сильно трясутся и они всё ещё согнуты в локтях и я продолжаю рассматривать ладони, на которые уже падают капельки слез. Мои глаза то смотрят на Хёнджина, то снова опускаются на кровь. — Я... Я позову маму, — Хёнджин с растерянным и беспокойным взглядом вылетает из комнаты. Я стою, как статуя, и не сдвигаюсь с места. Эти двое не заставили себя долго ждать и через минуту уже прибежали когда мне. Мама подходит, берет мои ладони, смотрит на них, а потом разворачивает к себе спиной. — Нужно ехать в больницу, — заявляет она, — быстро переодевайся в что-нибудь чистое. Я тут с тобой побуду. Хёнджин, выйди. Брат слушается и мгновенно удаляется. Я не совсем могу понять настрой мамы и не в силах прочитать её эмоции лица. Я ещё пуще плачу и не иду искать другие штаны. Мама, поняв, что я не в состоянии, нахожусь в озадаченном и шоковом состоянии, совершенно ничего не понимая, впридачу ещё и напугана, поэтому быстро открывает шкаф и бросает мне первые попавшиеся черные джинсы. — Сначала нужно руки помыть. Они у тебя все в крови, — мама берет меня за плечи и ведёт в ванную, сама моет мои ладони, помогает стянуть, уже красные, штаны, — возьмём их на всякий случай с собой. Покажем врачу. Я киваю, она возвращается в мою комнату и после приносит чистое нижнее белье. Я, будто безвольный призрак, сделала всё, что было нужно, и мы с ней спускаемся вниз. — Я с вами поеду, — из-за угла показывается Хёнджин. — Зачем? — спрашивает его мама. — Просто, чтобы быть рядом. Она не спорит с ним и мы мгновенно забираемся в её машину. Я с братом садимся на заднее сидение. — Мам, это же... Это то, о чем я думаю? Но в ответ тишина. Я прикрывая глаза, которые жутко опухли и начинают чесаться. Я глубоко выдыхаю, пытаясь себя успокоить и надеяться на лучшее. В который раз переубеждаю себя, что всё будет хорошо и ничего страшного, вероятно, не случилось. Медленно открываю глаза. — Ты что делаешь? — замечаю, как Хёнджин быстро что-то печатает в своем телефоне. — Минхо пишу. — Нет! Не нужно! — Нужно. Я уже отправил. Я обессиленно откидываюсь на спинку сидения. — Зачем?.. — будто шепча, говорю ему, — я не хочу, чтобы он переживал раньше времени... — Тебе сейчас нужен он рядом, а не я. — Но... он сейчас будет мчаться по дороге... а на улице скользко... — Не перегибай. Нормально он доберется. Маленький, что ли? На эмоциях к глазам подступает новый поток слез, но уже от беспокойства за своего парня. Так как Минхо нет рядом, обхожусь тем, что имею, и на нервной почве хватаюсь за ладонь Хёнджина, сильно сжимая ее. Это не так успокаивающе действует, как в ладони Минхо, но тоже немного расслабляет.

***

Неизвестность убивает. Тишина угнетает. Тревога медленно уничтожает изнутри. Я устала лежать на палатной койке и ждать, когда ко мне зайдут. Возле меня вся семья, кроме папы. Минхо примчался как раз тогда, когда я сдала все анализы и прошла обследование. Он стоит возле меня, держит за руку, пока мама сидит на стуле с другой стороны и в лихорадочном движении топает носком правой ступни о пол. Хёнджин нервно шагает по палате и грызёт ногти. Наконец-то дверь открывается. Я с надеждой смотрю на врача. Сердце замирает. Он заглядывает в свои бумаги какие-то, но все же поднимает на меня свои глаза. Тяжело вздыхает. — Вы говорите, что... Как вы себя чувствовали сегодня весь день? Я, прочистив горло, прокашливаюсь. — Ну... была тянущая боль в животе весь вечер. Этот день был самым болезненным из всех. А, и болела немного грудь. Но я думала, что это норма при беременности. Говорили же, что дальше хуже и тяжелее, вот я и не придала значение, ожидая, когда это пройдет, мучаясь и надеясь, что меня отпустит. — Угу-у-у, — задумчиво протягивает он, ничего больше не добавляя. Врач морщит свой лоб, поправляет очки и мнется, не спешит говорить мне ничего. Зачем было это вступление? Пускай уже сразу скажет, что случилось. — Ну... Пришли результаты анализов, да и осмотр показал... Ещё я изучил ту кровь, на той одежде, что вы привезли. В общем, всё подтвердилось. "Сколько он может так издеваться надо мной? Дава-ай, быстро, как пластырь." Я вижу, как он тянет и всё же осознаю, что ничего уже там не хорошо, как я надеялась, пока мы ехали в больницу. — Ну что там, доктор? — не выдерживает уже мама. — У вас произошел выкидыш. Эта фраза меня тут же истребляет, не оставляя и следа от всех моих надежд, которые рухнули во мне, как карточный домик. — Сегодня выйдет всё оставшееся. Так что... Я бы советовал вам сегодня полежать в больнице, мы бы ещё понаблюдали за вами. Да и если всё не выйдет, нужно будет провести выскабливание. — А в чем причина выкидыша? — интересуется мама, — она же бережно относилась к себе, нигде не падала, тяжести не поднимала никакие. — Обычно в таких случаях зачастую проблема в том, что на таком раннем этапе, как у вашей дочери, в первом триместре, неправильно развивался сам эмбрион и человеческое тело само решает избавиться от ребенка с дефектами. Но... В данном случае, проблема в Женевьеве. — В смысле? — замечаю, как сводятся брови мамы. — Ева не способна выносить ребенка... То есть, нет, не переживайте, пока что её организм не может такое потянуть. У неё, как показало обследование, очень слабый иммунитет. И вам нужно его восстановить, подлечиться. Теперь-то, после выкидыша, у организма стресс, как и психическое состояние Евы отныне. Теперь, до следующего зачатия, вам нужно с этим повременить и не спешить, поскольку, скорее всего, второго выкидыша вам не избежать. До беременности у Женевьевы было физическое состояние не в лучшей форме и, я подозреваю, моральное тоже. Пару тройку месяцев, как минимум, вам следует подождать. Так как я ваш лечащий врач, будете проходить у меня регулярную проверку. Мы припишем подходящие препараты и... Я бы более развернуто уже пообщался с вами, Луиза. Еве не советую слушать всё более подробно, а то напугаю только. Я расскажу, как вам нужно заботиться о дочери и что выполнять. А пока скажу, что, пожалуйста, меньше нервничайте и не так сильно переживайте. Когда мы пройдем всё лечение и вы во второй раз захотите завести ребенка, то вам категорически запрещено испытывать хоть малейший стресс, иначе все наши старания прежние будут впустую. Пока я попытался вам доступным языком всё объяснить, без медицинских сложных терминов. Позже покажу вам результаты анализов и прочее, чтобы вы всё сами увидели своими глазами и почитали. На любые вопросы отвечу. А пока... Вам следует отдохнуть и, что будет непонятно, разъясню. Да ещё и в таком молодом возрасте... Еве придется трудно. Но, думаю, с должной любовью к ней близких ей людей вы справитесь. За все это время я ни на кого из присутствующих не смотрела, ни на врача, маму, ни уж тем более на Минхо. Свесив голову, мирно рассматривала свои руки и слушала. — Как вы себя чувствуете, Женевьева? Я даже не подняла на него голову, а смотрю в пустоту, мимо него. — Отвратительно. — Кхм-кхм, — он понял, в каком смысле это было произнесено и что я имела ввиду, — если вас что-нибудь заболит, позовите медсестру. Она проследит за вами. После, как выпишем вас из больницы, я запишу вас к психологу, чтобы он поработал с вами. После подобного это обязательная мера. — Выйдите, пожалуйста, все, — мой голос тихий, измученный и наполненный грустью, — все, кроме Минхо, — уточняю я. Никто не перечит и молча оставляет меня с моим парнем наедине. В горле пересохло и я с трудом глотаю слюну. — Прости меня... Из-за меня... — я давно высвободила руку из его хватки и перебирала свои пальцы, — как бы ты не пытался меня уберечь, как бы не старался всё предусмотреть... всё предугадать невозможно. Я подвела тебя. — Ева, не говори так... Ты ни в чем не виновата. — Виновата. Я даже не могу тебе радость принести и подарить счастье. Он садится на край койки и возвращает мою ладонь в свою. — Не нужно так... Пожалуйста. Ты же слышала, что сказал врач. Всё будет хорошо. Почему ты... — А если он умолчал? Чтобы сразу не обрекать меня на отвратительное будущее. Что если я не смогу иметь детей... — мои глаза слезятся, как и у Минхо. — Не нужно себя накручивать и что-то самой выдумывать. Он не соврал. Ты всё прекрасно слышала. Ты приведешь свой организм в порядок и всё будет хорошо. Ты закончишь учебу, поступишь, куда хотела, а я всегда буду рядом. Мы не будем торопиться. В этот раз ты случайно забеременела. Но в следующий... Это не будет случайно. Мы подождем и сделаем это намеренно. До того времени ты будешь в чудесном состоянии. Он же сказал, с должной заботой и любовью ты быстрее восстановишься. Не волнуйся, прошу. — Если я окажусь бесплодной, ты бросишь меня, — мой голос дрожит и хрипит. С глаз Минхо быстро стекают первые ручейки слез, которые не смогли больше держаться на уголках. — Прекрати это. Я никогда тебя не брошу. И я тебе обещаю, всё будет хорошо. — в который раз он повторяет это и сильнее сжимает мою руку, будто пытается одновременно и меня и себя переубедить и успокоить. — Мне очень жаль, что так вышло. — Уверяю тебя, всё получится. Мы подрастём. Минимум год или два, когда убедимся, что ты в норме, можем попробовать. Вся жизнь ещё впереди. Мы всё успеем, — он улыбается и ему в рот попадают стекающие с лица слезы, — вот увидишь, мы с тобой, как и говорила твоя семья, ещё десять детей заделаем. Я не могу удержаться и из меня вырывается тихий смех. — Обещаю. А ты в свою очередь выполни свою часть. — М-м? — Не волнуйся зазря. А об остальном я позабочусь сам. — Х-хорошо. Минхо... Это же День святого Валентина... Я ненавижу себя за то, что такой подарок тебе преподнесла. — Всё нормально. Ахах, а ты вспомни, как ты отказала мне в мой день рождения. Все наши отношения построены на какой-то печали в самые неподходящие моменты. — А мы хоть подходим друг другу? — Хватит. Я бы всё сделал ради тебя и делаю... всё, что в моих силах, что мне подвластно. И я ни за что тебя не отпущу. — Звучит, как угроза. — Ахах, ну это смотря в каком тоне произнести. — Что ты готовил? — М-м? — Ты же собирался приехать за мной... Что ты готовил дома? — Ахах, это уже неважно. — Нет. Важно. Пусть так и получилось, но... Завтра меня выпишут и... — Я готовил тебе сюрприз, однако... — Прости, но... У меня нет сил... Я... Мы хотели расписаться... И с родителями же даже обговорили это. Но я... Можем мы подождать? Мне сейчас уже не до этого. Я хочу полностью придти в норму сначала. Ты сам сказал, что у нас впереди ещё куча времени. — Значит, предложение подождёт до следующего Дня святого Валентина? Не хотел рассказывать, огорчая тебя сейчас. Я смотрю на него, а мой язык будто онемел. — Я говорил, что ты заслуживаешь лучшего, чем... Выйти замуж по залёту. — Почему до следующего Дня влюбленных? У нас теперь с этим днём будут не самые лучшие воспоминания. — Что бы в какие дни не произошло, это не отменяет наличие такого прекрасного праздника. Если что-то случилось... Значит, так должно было быть. Мы просто не знаем, с какой целью судьба так поступила с нами... — То есть ты даже женишься на мне, если я не смогу иметь детей? — Ева-а-а. Я сказал прекрати нести эту чепуху. Наговариваешь... — Буду стараться отныне не переживать по пустякам. — Я буду всячески тебе в этом помогать. Мне с трудом удается выдавить из себя что-то на подобии улыбки. Минхо наклоняется и чмокает меня в место под правым глазиком, где засохли мои слезы. — Не нужно плакать. В любом случае, всё всегда делается к лучшему, просто мы иногда этого не понимаем и не хотим признавать. — Может быть... Но ведь мы... ты уже настроился, что... — Ничего. Я-то переживу, а вот ты... — Поцелуй меня в губы... Прошу. Минхо уже как пару минут перестал плакать, наблюдая за такой грустной мной, принимая участие в таком диалоге, и наконец-то из него вырывается такой привычный и любимый для меня смешок. — Как скажешь. Он прикрывает глаза и тянется к моему рту. Касается правой ладонью лица и медленно, спокойно и нежно целует. Я плотно зажмурила глаза, пытаясь не разрыдаться снова. Так не хочется его ещё больше разочаровывать. Минхо уже вбил себе в голову, что станет отцом, что у него будет ребенок... Я совершенно не думаю сейчас о себе и не хочу рыться в своих чувствах и ощущениях... Я думаю только о нем.

***

— Да. Я же ни с чем не приезжала. Мне нечего забывать, — говорю я Минхо, с которым мы выходим из больницы. Он уже в сотый раз спрашивает не оставила ли я чего в палате. Минхо так и остался со мной до обеда следующего дня, после прибытия вчера. Наш врач оказался очень добрым и разрешил нам это. У меня одноместная палата, поэтому мы могли быть наедине. Никто нам не мешал, и мы никого не раздражали. Никакого выскабливания, к счастью, не понадобилось, чему я очень рада, поскольку не всегда это заканчивается успехом для женщины. Побочный эффект: бесплодие. Как раз то, о чем я больше всего пекусь. Вскоре из меня вышла оставшаяся кровь и ещё какие-то небольшие комочки. Это был небольших размеров плод. Совсем с горошину. Беременность длилась только полтора месяца, поэтому ещё ничего не успело большого образоваться. По правде смотреть на это было невозможно и душераздирающе. За свою жизнь я ещё никогда так долго не плакала. Несколько раз я выходила в туалет и захлёбывалась там, чтобы Минхо не видел. Он бы не выдержал наблюдать за такой мной. Хочется все силы бросить на то, чтобы не огорчать его. Я держусь, пытаясь сохранить самообладание при нем. Спал он в кресле рядом с моей койкой. Но я не спала. Прав был доктор. Моё психическое состояние теперь сильно расшатанное. Иногда я всхлипывала и сразу переводила взгляд на Минхо, убеждаясь, что он не проснулся. Ему тоже досталось. Лишний раз беспокоить не хотелось. Так и промучившись, ранним утром я пошла на все свои оставшиеся обследования, поход к психологу и прочее. Справилась только к трем часам дня. Сейчас половина четвертого. — Твоя мама сегодня на работе? — спрашивает меня Хо и заводит машину. — Да. Она хотела остаться дома, но не получилось. — Давай я с тобой останусь? — Тебе нужно нормально поспать. У тебя, наверное, вся спина болит. А дома есть Хёнджин. Если что, я обращусь к нему. — Тогда я просто обязан быть с тобой. — Ахах, ну почему-у? Он же не маленький ребенок. Ты ему не доверяешь? — Что он сделает? И морально тебе только я могу помочь. Он даже поддержать тебя нормально не сможет. — Я хочу, чтобы ты отдохнул. — Как бы ты не притворялась, я вижу тебя насквозь. Как ты изо всех сил стараешься сделать вид, что всё уже хорошо и ты не переживаешь. Не нужно так. Выплесни сразу свои эмоции. Не думай обо мне. Всё это не в моём организме произошло. Я хочу тебе помочь. Можешь выплакаться, разрешаю даже покричать на меня, — он неловко смеётся. — Я очень сильно тебя люблю и хочу убедиться, что ты в норме. — Ахах, забавно. Я думаю только о твоём самочувствии, а ты обо мне. Прекрасная пара, — иронично хмыкает. — Заботимся зато так друг о друге. Всё идеально совпало, как пазл. Как шестерёнки. Хо улыбается, но я вижу, как его глаза наполнены грустью, а руки крепко сжимают руль. Ему больно от всей этой ситуации, как и мне. Столько скопившихся чувств в одном человеке я никогда не видела. Хотя во мне творится то же самое. Не имею представления, как мы это все переживём и пройдем... Пожалуй, вместе и эту преграду преодолеем.

***

Только зайдя в дом, в нос ударяет очень вкусный аромат, доносящийся явно с кухни. Мы разуваемся и проходим вглубь помещения. На столе разложено куча всякой еды. — О, вы чего так долго? Уже всё остыло, — говорит Хёнджин и улыбается нам. Очень много разнообразных блюд, заказанных точно из ресторана. — Я не знал, кто что будет, поэтому разное взял. — Спасибо, друг, мы жутко устали, — Минхо подходит и хлопает его по плечу, — только, Ева, — оборачивается обратно ко мне, — тебя в больнице с трудом медсестра заставила хоть чуть-чуть перекусить. Я знаю, что ты точно голодная. Не отказывайся. Не пойдем наверх, пока не наешься. Отмазываться нет смысла. Я голодна на самом-то деле. Очень. Ещё вчера в больнице я чувствовала, как урчит мой живот, но когда я сильно волнуюсь, то кусок в горло не лезет. Поэтому то, что принесли мне, я отдала Минхо. В меня впихнули всего немного, а дальше было невозможно. Мне становилось только хуже. Вынудила я доесть Минхо за меня под предлогом, что обижусь и что мне поплохеет, если он откажется. Да и не хотелось получить от медсестры. Она же не понимает, что мне не до еды. Да и зачем уже? Теперь во мне нет второй жизни, когда я ещё заботилась, что нужно достаточно питаться, потому что ребёнку нужно, чтобы во мне было достаточно сил его растить в себе. Сейчас-то... Я могу хоть голодать. Что уж мне терять. — Как ты себя чувствуешь? Хоть немного лучше? — интересуется брат и сам бегает возле нас, сервируя стол. — Кхм... Да, — знаю, что это прозвучало не совсем убедительно, но а как ответить по-другому? — Кстати, Феликс приходил сегодня. Как раз перед вашим приездом ушел. — Что ты ему сказал? — Решил не рассказывать об этом ему сам и... Сказал, что ты ночевала у Минхо и ещё не приехала. — Понятно. А мама... Как она? И папа... — Сказать правду? — Конечно. — Весь вечер она была поникшая и... Я видел, что у неё красные глаза. "Надо же, а при мне она так строго держалась. И намека не было хоть на малейшее проявление тоски." — Я заставила её поехать домой, убеждая, что со мной останется Минхо и его мне достаточно. Не хотела, чтобы она мучилась со мной там всю ночь. — А папа... — продолжает он, — как только мы приехали, он был уже дома. Рассказали ему... — И? — До утра был расстроен, ходил угрюмый и молчаливый. Даже слова не проронил. Потом они уехали на работу. С вечера даже ничего не ели. Я перестала на некоторое время обедать и отложила вилку в сторону. — Ева, мне очень жаль, — Хёнджин сочувственно глядит на меня. — Не надо. Прошу. Лучше не жалей меня сейчас. Мне трудно контролировать этот непроизвольный поток слез. Он кивает и замолкает. Все едят в невыносимой тишине. Будто кто-то умер. Хотя... Так она по сути и есть.

***

— Минхо-о-о... — Ничего, дома мама. За Дори есть кому приглядеть. Я уже предупредил, что меня не будет. Я не могу оставить тебя... Тут... В пустой комнате... Одну. — Ладно. Пойдешь в душ после меня. Я прохожу мимо него прямо в ванную. Я очень долго отмывалась. Струи горячей воды опаляли мою кожу и я только больше расслаблялась, забываясь и не вспоминая недавние события. На душе будто камень. Сердце замерло или же, вообще, практически умерло. Как бы я не отнекивалась, вынуждала Минхо поехать домой, он прав. Ни ему, ни мне не стоит сейчас находиться наедине со своими мыслями.

***

С огромным усилием стараюсь унять дрожь в теле, но это бесполезно, Минхо всё чувствует. Он лежит, прижавшись грудью к моей спине, крепко обнимая. Каждый раз, как я вздрагиваю, он целует меня в плечо и одним пальцем гладит мне тыльную сторону правой ладони. Мое сердце просто разрывается. Я не могу больше сдерживать себя. Сколько всего скопилось... Не передать. О нет, этот предательский всхлип выдал меня. Я уже как минут пять лежу и тихо плачу, пытаясь не вдыхать носом резко воздух, чтобы Минхо не догадался. Но тщетно. Ничего не могу с собой поделать и в конечном итоге я сдалась. Слезы текут сами по себе. — Ева, пожалуйста, не плачь. — Хо привстает на одном локте, чтобы иметь возможность взглянуть на меня, — мне так больно видеть тебя такой и слышать. Стоит только кому-то начать говорить подобное, и ты сразу начинаешь захлебываться, будто ты водопад. Откуда во мне столько жидкости? — Прости меня, прости... Как трудно держаться, ты бы знал... — Я знаю, милая, знаю... — И всё же... Мне всё ещё не даёт покоя, а что если мои опасения верны и... Он перебивает, сразу поняв, о чем я. — Нет, прекрати. Ты же сама говорила, врач сказал, что ты не бесплодна, просто организм пока что не выносливый, он не может. Значит, подождем. Я же тебе уже говорил, вся жизнь ещё впереди, а мы молоды. Будем укреплять твой организм и все будет хорошо. Я шмыгаю носом и киваю ему. Надежда есть и все не так печально и категорично. Поворачиваюсь к нему лицом, зарываясь носом ему в шею, и сильно цепляюсь пальцами в его футболку. Телом все ещё потряхивает и он обнимает меня, всеми способами пытаясь согреть и успокоить. Подозреваю, мне ещё придется по несколько раз поднять эту тему, ведь пока мне не повторят это сто раз, что всё пройдет успешно, я не поверю. И прекрасно понимаю, что так и в других могу вселить уже чувство сомнения, но... Невыносимо быть той, из-за которой теперь все дорогие мне люди ходят поникшие. Как теперь сообщить эту новость друзьям? Я не хочу. Я устала. И у меня нет сил. Я будто внутренне умерла. Пережить такое, с осознанием возможного повторного риска невынашивания... Если подобное случится во второй раз, я не выдержу. Либо нужно стать сильнее сейчас, либо дальше я просто не смогу жить. Я обещала себе, что буду страдать тихо, не тревожа своего парня. Ему не менее больно. Либо берешь себя в руки, либо раскисаешь ещё больше, лишая надежды и остальных. Нет. Я определенно выбираю первый вариант. Больше не показывать слабость перед Минхо. Ни в коем случае, а то вскоре он и сам перестанет верить в свои слова и сломается. Он поддерживает меня, не давая упасть, значит, я должна отплатить тем же.