А что выберешь ты?

— Вот, держи, — Минхо подходит ко мне и вручает горячую кружку с чаем. Приведя меня домой, всё время мельтешит, бегает вокруг меня, быстро нашёл сухую одежду, заставил переодеться, а теперь усадил на диване в гостиной и укутал в плед. И ему абсолютно всё равно, что на улице почти тридцать градусов. Вынудил меня смирно сесть, просушил полотенцем волосы и включил какой-то фильм на ноутбуке. Он даже бабушке не позволил ничего сделать, даже помочь ему. Она, пользуясь случаем, чтобы хоть какую-то пользу принести, села подле меня, обнимая. Её до смерти напугала наша история. Мне показалось, у неё даже руки начали трястись и она пошла на кухню, как я догадываюсь, выпить успокоительного. — Уверена, что больше ничего не нужно? — Минхо садится передо мной на корточки, положив ладони мне на колени. — Да, да... Всё хорошо, правда. Не переживай, — кладу руку на его щеку и улыбаюсь, — можешь ехать. Со мной бабушка, не беспокойся. Проведи хорошо этот день. Дома я уже в безопасности, обо мне есть кому позаботиться. Не волнуйся и порыбачь с папой и дядей. Расслабьтесь. А, да, и тоже уверь их, что всё нормально и я в порядке. — Я не смогу быть спокоен, ты же знаешь. — Нет, не знаю, — упрямо смотрю ему в глаза, придав лицу, как можно более серьезный вид, — всё обошлось. Позволь себе отдохнуть, как и планировалось изначально. И не смотри на воду теперь с ненавистью. Со многими случается что-то подобное, я не первая, не я последняя. Минхо продолжает грустно смотреть на меня снизу вверх и, поймав мои руки своими, гладит большими пальцами мои запястья, растирая их. Этим жестом он явно больше себя успокаивает, чем меня. Его беспокойство читается на лице, а проявляется, как раз таки, больше всего в нервных повторяющихся систематических движениях. — Я в надёжных руках, — киваю я в сторону бабули, потом притягиваю его за подбородок ближе к себе и наклоняюсь вперёд, чтобы иметь возможность коснуться его губ своими, — и обязательно успокой папу, прошу, — смотрю на его лицо, расположенное всего в пару сантиметрах от моего. Минхо неохотно поднимается. Остаётся стоять, как вкопанный, не желая особо покидать меня. — Если и дальше продолжишь кусать ногти и не отдохнёшь, как следует, домой можешь не возвращаться, понял? — улыбаюсь, коротко хихикнув. Хо берёт мою руку в свою и она постепенно ускользает из его ладони, когда он отходит от меня, двигаясь к выходу. — Ладно, отдыхайте, — кивнув нам на прощание, медленно шагает к двери.

***

— Слушай, ба, могу я завтра пойти с тобой в церковь? — обращаюсь я к ней, повернув голову в её сторону. — Конечно, что за вопросы? Конечно, можешь. Да и мы, ты забыла, планировали вместе сходить. — Да, да, я помню. Но сейчас я чувствую, что очень хочу. Я хочу поблагодарить Бога за то, что Он послал мне спасение в лице Минхо, который протянул, в прямом смысле, мне руку помощи. Меня чудом спасли, я верю в это, я чувствую. Ведь то, что я не пошла на дно, продержалась под верхом так, чтобы Хо смог меня вытащить, всего лишь окунув руку в воду, — это чудо. — Утвердительно ещё раз заявляю я. — Я знаю, Евочка, я знаю, — дотрагивается она до моего плеча, а ее глаза наполняются слезами, — обязательно сходим, — через удушающие слёзы и, вероятно, подступающий ком в горле, она всё же выдавливает из себя улыбку.

***

Перебирая мои локоны, Минхо сопит мне в макушку, грея мою спину своей горячей грудью. — А ведь это я виноват. — Что? — Не нужно было тебя тянуть с нами, этого не произошло бы. Всё же он за весь день не успокоился, думал об этой ситуации, копался в голове, и даже сейчас лежит и не может уснуть, терзая себя плохими мыслями. — Я ещё раз повторяю, раз так случилось, значит, так нужно было. В конце концов, все же живы, здоровы. Что тебе ещё нужно? — переворачиваюсь на другой бок, чтобы видеть Минхо. — Я всегда корю себя. — А зря. Потому что никто не виноват и никто не застрахован от такого. Я хочу, чтобы ты это уяснил и не огорчал меня своим поникшим состоянием. Я понимаю, ты не можешь сейчас бегать, прыгать и радоваться жизни, будто ничего не случилось. Да, я тоже испугалась. Но, мысль о том, как всё обернулось, не может не греть мне душу, понимаешь? Что ты видишь? — М-м? — он сводит брови к переносице. — Кто перед тобой? — Ну... Ты. — Именно. Так что не надо думать, что могло-о-о бы случится. Вот эта концепция "а если бы вдруг" — очень плохая. Ты сам направляешь себя в этот омут негативного настроя. Давай радоваться каждому проведенному дню друг с другом, хорошо? — касаюсь его скулы, рассматривая лицо в полумрачном свете настольной лампы, — давай не терять ни дня и использовать возможность прожить жизнь, подаренную нам, как следует. Что тебе даст то, что ты сейчас грустишь? Пользу? Сомневаюсь. — С каких пор мы пришли к тому, что ты меня успокаиваешь, а не наоборот? — улыбается он. — Как я всегда говорю, было с кого брать пример и у кого учиться, — подмигнув ему одним глазом, щёлкаю его по носу. — Люблю тебя, мой хмурый котик, — целую место, в которое ударила его своим пальцем, и трусь своим носом о его. — Ты и впрямь, как кошечка, — тихо смеётся Хо и кусает меня за кончик носа. — Выключай свет, нам пора спать. Улыбнувшись тому, что мне удалось прогнать хандру от Минхо, следую его указаниям и обнимаю покрепче его тело, закинув ногу на его бедро.

***

Ушли в церковь мы с бабушкой, естественно, рано. Все в доме ещё спали. Служба затянулась на несколько часов, но мы все равно уверены, что когда вернёмся, дом по прежнему будет полным тишины и лишь тихое сопение будет разноситься по комнатам их обитателей. Но, к нашему удивлению, вернувшись домой, нас сразу встретил запах приготовленной рыбы. Переглянувшись с бабулей, мы озадаченно зашли на кухню. Минхо вовсю бегал по кухне, от плиты и обратно к столу, занимаясь их вчерашним уловом. Бабушка даже раскрыла рот. Похвала, обращённая к Минхо, лилась из её уст около получаса. Она ходила и восторженно осматривала обед, приготовленный Минхо, и блаженно прикрывала глаза, пробуя его шедевр на вкус. Он сам разделал рыбу во дворе, чтобы не провонять этим запахом весь дом. Часть запёк в духовке, а вторую — пожарил. Использовал всё, что можно было, из холодильника в качестве гарнира. На вкус всё было и правда божественно, мясо просто растворялось во рту и таяло. Определённо Минхо нужно было рассмотреть приоритеты в том, кем следовало ему стать. Я так и вижу его в качестве шеф-повара. Он бы великолепно смотрелся в этом образе. Когда к нам присоединились и отец с Джоном, то уши Хо начали ещё больше краснеть и он скромно улыбался на все комплименты. Никто не знал, что он настолько хорош в готовке. Специально проснулся сразу же, как мы ушли, и ушел на кухню, чтобы к нашему приходу всё было готово. Да и папе с дядей после обеда нужно было уже уезжать в город. Они очень сытно поели, двигаясь после, как пингвины. Зато в дороге не будут голодными. Минхо подумал и позаботился обо всех. Пока мы с бабушкой вернулись с церкви, не успели бы что-то эдакое приготовить, а сами-то тоже были голодными, не позавтракав с утра.

***

— До скольки она сказала работает рынок? — поворачиваю голову к Минхо, застегнув на себе ремень безопасности. — До обеда. У нас ещё есть пара часов. Список взяла? Я начинаю рыться в карманах в поисках бабушкиного поручения. — Вот! — радостно вытаскиваю руку с листком в ладони. — Ладно, поехали, надеюсь, там будет всё, что нам нужно. Погоду не смотрела? Ощущение, что сейчас как ливанет. — Может будет маленький дождик, — выглядываю на небо через переднее стекло машины, — не беда. Там же есть и крытый рынок, если что, закупимся там. Убедившись, что мы взяли всё, что необходимо, неспеша выезжаем от нашего дома в соседний большой городок. Все люди из бабушкиного посёлка всё время проводят время там, так как из всех поселков вокруг именно там сосредоточен весь бизнес. Здесь люди занимаются землёй, выращивают растения и животных, а туда продают всё за достаточно большие суммы в большие заводы и цехи. Выгодно двоим сторонам, все в прибыли, так как именно в соседнем городе размещены большие современные торговые центры. Всем есть, куда сбывать товары. В таком естественном круговороте все остаются в выигрыше и экономика всегда развивается. Проехав километра четыре, раздается оглушительный звук грома, от чего я даже вздрогнула. — Испугалась? — ухмыляется Минхо, наблюдая за мной, — а кто-то говорил, что грозы не будет. — Да пройдёт, я уверена, сейчас облака прогонит ветер. — Ну-ну. Двадцать минут езды и по капоту машины начинают бить не малых размеров капли дождя. Дорогу начинает застилать непроглядной пеленой и ни свет фар, ни медленная езда не способствуют лучшему виденью. — Может остановимся и переждём? — спрашивает Минхо, сбавив скорость, — ничерта ж не видно, скользко ещё. Не хватало в аварию попасть. По позвоночнику моментально проносится холодок. — Д-да, давай. Лучше остановиться. Он, свернув с дороги на какую-то улицу, съезжает с пути и паркуется на обочине. — М-да... Лучше б дома сидели. Сколько нам придется здесь стоять? — недовольно хмурится он, после чего яркая вспышка молнии озаряет небо, — кла-а-ас, пускай ещё ударит в нас. — Минхо, успокойся. Только пугаешь, — опасливо поглядываю то на него, то на происходящее за окнами. — Да я шучу так. Просто весь день сейчас угробим здесь. — Нам так и так пришлось бы съездить. — Так пока мы тут переждём, там и рынок закроется. Я кусаю нижнюю губу, ведь осознаю, что он прав. Получается, мы зря выбрались. — Может в торговый центр тогда поедем? — Шутка? Нас послали на рынок именно потому, что там дешевле, забыла? — насмешливо смотрит он на меня. — Ну тогда через два дня снова придётся потратить время. И встанем пораньше, а не как сегодня. — Но ты же сама предложила на ночь посмотреть па-арочку, — делает он кавычки двумя пальцами, — серий "Сверхъестественного". А в результате, во сколько мы легли? — вскидывает одну бровь вверх. — Мог же остановиться, я не заставляла. Хо вздыхает и поворачивает голову в боковое стекло, наблюдая за усиливающимся ливнем. — Это кошмар. Мы здесь надолго. Прекра-асно, — снова тяжко вздохнув, он откидывается на спинку сиденья и закрывает глаза. Просидев пять минут в тишине, уже становиться даже тошно наблюдать за не прекращающейся грозой. — Ты что, уснул? — морщу лоб, всматриваясь в его лицо. — Нет, — не размыкая глаз, кривит губы, явно не довольный происходящим. "Может... Да нет, отвратительно. Или..." — силясь не подпускать к себе сторонние мысли, поглядываю на Хо, сомневаясь и кусая губы. Сердце начинает стучать быстрее от внезапной идеи, — "Вдруг она ему не понравится? Да нет, это же Минхо... Он же говорил придумать место. Да, неплохо. Да ладно, что терять. Поди и недовольство с лица улетучится." Решившись, приподнимаюсь и, перекинув одну ногу, сажусь на его ляжки. Его глаза тут же раскрываются. — Что делаешь? — Кое-что, — неуверенно касаюсь его футболки у живота и осторожно забираюсь руками под нее, — прости, руки холодные. — Ты серьезно... Не давая ему договорить, наклоняюсь и накрываю его губы своими, не позволяя дальнейшим словам вырваться из его уст. Его руки перемещаются на мою талию и немного сжимают, ближе прижимая к себе. — Нет, стой, — резко отрывается от меня, — наверное, не получится. — Почему? Обычно я так говорю, — из меня вырывается смешок, — у тебя месячные? — уже начинаю чуть больше похихикивать. — Правда хочешь секса сейчас? — недоверчиво смотрит на меня, прищурив глаза. — Сам же намекнул, что мы здесь надолго застряли и нужно переждать. — наклоняюсь к его уху, — я хочу тебя, — прикусив мочку уха, отодвигаю голову немного назад, чтобы снова посмотреть на его лицо. Только хочу наклониться к нему за новой порцией поцелуя, как он дёргает головой, не позволяя сделать это. — У меня с собой нет презервативов, — в сантиметре от моих губ произносит, остановив этой фразой. — Может мне стоит начать пить противозачаточные? Ну, на такие случаи, как сейчас, когда нет контрацепции с собой. — А сейчас что делать? — Просто постарайся вовремя вытащить член, хорошо? — Если ты всё же забеременеешь, я не виноват, — поднимает, как в капитуляции, руки вверх. Я, долго не думая, прикладываюсь к его губам. Он отвечает теперь тоже с такой же страстью и пробирается своими ладонями мне под юбку, сжимая ягодицы. Спустя минуты две Хо нащупывает в салоне нужный рычаг и я внезапно лечу на него, когда сиденье падает назад. — Давай сразу решим, кто сверху? — смотря на меня, облизывает губы. — Ты как хочешь? Несколько секунд поколебавшись, придерживая меня, переворачивает нас и теперь уже сам прижимает моё тело, нависая надо мной. — М-м-м, всё же решил не изменять себе. — В любой момент можешь попросить поменяться, — говорит он и поднимает мою футболку вверх, примкнув губами к моему животу. Его рука спускается ниже и он, отодвинув край моего нижнего белья, касается прохладными пальцами клитора. Такой контраст горячего с холодным заставляет вырваться стонам из моей груди. Минхо нетерпеливо мычит мне в пупок, после чего отрывается от него, чтобы расстегнуть ремень своих джинсов. Он быстро перебирает пальцами, пытаясь справиться с пуговицей и молнией. Тяжело дышу, терпеливо дожидаясь его. Хо приспукает боксеры и подвигается ближе ко мне, умещаясь между моими ногами. Опять отодвинув моё бельё, медленно погружает свою плоть в моё лоно. Кусаю губы и сжимаю его плечи, мыча себе в прикрытые губы. — Можешь стонать, нас всё равно никто не услышит, — как в подтверждение его слов, гром снова оглушает нас своим рёвом, — слышала? Подтверждение с небес, — улыбаясь, обнимает мои губы своими, начиная неспеша двигаться во мне. Звуки дождя практически заглушают все стоны, как и сказал Минхо. Впервые за долгое время могу придаться чувствам, не напрягаться и не сдерживать себя. Никакого страха, опасений и прочего. Даже если и проедет какая-то машина мимо нас, вряд ли люди узнают, что происходит внутри. Цепляясь за чужой затылок, сильнее жмусь всем телом к его груди. Мои руки блуждают по его спине, в очередной раз изучая её размер, ширину и длину. Задрав его футболку к верху, могу спокойно исследовать его кожу, запоминая все детальки, пересчитать каждые выпирающие позвонки под подушечками пальцев. Провожу ногтями по лопаткам Хо, на что он шипит себе в зубы и закрывает глаза, начиная интенсивнее и сильнее впечатывать меня в мягкое сиденье. — Когти не распускай, кошечка, — шепчет мне в ухо сбившимся голосом. — Тогда остановись. — Чего? — морщит лоб и кривит губы. Давлю на его грудь, вынуждая его подняться на ладонях. — Ложись. — А-а-а, всё же надумала, — ухмыльнувшись, выходит из влагалища, после чего чувство пустоты заполняет меня вместо его тела. Быстро перелажу на него, когда Хо, поднырнув под меня, ложится. Направляю своей рукой член и плавно сажусь на него. Стискиваю зубы и падаю на ладони, уперевшись ими по обе стороны от шеи Минхо. Он тянет руки мне под футболку и, отодвигая бюстгальтер вверх, сменяет его своими ладонями. Задаю темп и насаживаюсь на твердый возбуждённый орган, опускаясь и поднимаясь. За окнами начинает светлеть, а дождь по видимому стихать. Как же он синхронизируется с нами, даже подстраивается под наш приближающийся оргазм. Подпрыгивая на мужских бёдрах, опираюсь на торс, ощупывая каждую напрягающуюся мышцу на прессе. Только прикрываю глаза и ускоряюсь, как ушей касается неприятный жужжащий звонок моего телефона. "Только не сейча-а-ас..." — мысленно убиваю того человека, который звонит в такой неподходящий момент. Когда мелодия стихает и гудки прекращаются, я пытаюсь более сосредоточиться на главной цели. Но кто-то весьма нетерпеливый и не понимающий намёков, что если не взяли трубку с первого раза, значит, заняты и перезвонят, опять раздражает своей настойчивостью. — Может, посмотри, кто там? — немного напрягшись, спрашивает Минхо. — Да ерунда. Вероятно, бабушка хочет поинтересоваться, добрались ли мы. Просто игнорируй. Зажмурив глаза, стараюсь не обращать внимание на очень сбивающий и мешающий посторонний звук. Не хочется портить момент, да и, если отвлечься, то никто из нас не достигнет пика, так как телефон где-то глубоко в рюкзаке, искать его сейчас недосуг. Пара минут и противный звук вибрирует снова, но теперь это уже не мой телефон разрывается, а Минхо. Похоже, его тоже уже это достало и он, приподняв меня, меняет наши роли и залазит обратно на меня, начиная безумно быстро и импульсивно вбиваться в моё тело. Уже просто хочется быстрее получить долгожданную разрядку, после чего сорвать всю свою злость и ярость на этом надоедливом человеке и нахамить, в конце концов. Напряжение растет в воздухе, наши голоса становятся громче и частота стонов соответствует ритму толчков Минхо. Задрожав, его семя заполняет меня изнутри. Медленно прикрываю глаза и морщу лоб. "Я точно убью того настырного..." Минхо снова излился внутрь. Всё было бы хорошо, не сбей нас кто-то своими звонками. Раздражение уже полностью заполнило нас с ног до головы и я понимаю, почему не удалось проконтролировать этот момент. Он наваливается на меня и тяжело дышит мне в ухо. — Я честно не специально. Прости. — Я знаю. Нужно купить таблетки, как можно скорее. Так что не переживай. Он поднимается с меня и берет в руки мой рюкзак. — Салфетки есть? — Да, я всегда их с собой ношу. Кивнув, открывает молнию и роется в нём, пытаясь отыскать среди прочего хлама нужную вещь. — Глянь, там в кармашке может быть. Его лицо приобретает обескураженный вид, что даже мне не по себе становится. — Ты чего?.. Нет, что ли? Молча, он поднимает руку и вытаскивает оттуда презервативы. — Не поверю, если ты скажешь, что просто забыла о них. Тоже озадаченно смотрю на несколько квадратиков в его руке. — Но... Я их туда не складывала... — он щурится, — я не вру! Не смотри так на меня! — раздражённо вырываю рюкзак из его рук, чтобы найти уже эти чёртовы салфетки. — Если хотела ребёнка, могла бы просто попросить, а не втихаря. — Я же сказала, что я не умышленно! — от чего-то становлюсь такой недовольной и руки трясутся в тщетных поисках. — А почему ты так бесишься? — Да потому что ты с такой претензией в голосе сказал, будто даже будь это правдой, я сделала что-то плохое. Но я не сделала! Вероятно кто-то из нас давно их туда положил, вот и не помним. На, держи, — протягиваю ему то, что мы так долго искали. — Да я же не против детей, чтобы возмущаться. Просто был застан врасплох. Хочешь, можешь не пить таблетки. — Ч... Что?.. — Ну, а что? Проверишь заодно, подействовало ли твоё лечение. — А, то есть, если я опять переживу выкидыш, ничего страшного? Так, пустяки, как маленький эксперимент? — саркастично и угрюмо смотрю на него. — Ладно, я понял. Нас вывел из себя трезвонящий, а теперь срываемся друг на друге. Он, вытеревшись, натягивает боксеры и джинсы, застёгивая их вместе с ремнём. Берет в руки свой телефон и хмыкает. — Ну да, кто же это ещё мог быть, да? — Кто? — поправляя свою одежду, собираю использованные салфетки в один пакет. — Хёнджин. Беру свой телефон в руки и удивление расплывается и на моем лице. — У меня тоже... Ого, понаприсылал ещё кучу сообщений. Понемногу волнение само собой большим бутоном разливается по всему телу, становится страшно, что, вдруг, что-то плохое произошло. Не читая все его сообщения, которых около пятидесяти, сразу набираю его номер. Поднимают трубку практически сразу. — Где вас носит?! — кричит он в динамик, что мне приходится отодвинуть мобильник от уха. — Что ты орёшь? — нервно процеживаю сквозь зубы, — что случилось? — Маму в больницу отвезли. Сердце пропускает один встревоженный удар и ком подступает к горлу. — Что? — выпрямляюсь, сажусь ровнее, а, стремительно наполнивший мой организм, страх заставляет начать трястись моим рукам, а живот неприятно скручивает, и дышать становится труднее, — что с ней? — слёзы подступают к глазам. — Роды начались. — Ро-оды? Давно?! — Я вам звонил вообще-то! — Так, тихо, успокойся. Ты где? — Уже в больнице. — А папа? — Со мной. — Мы приедем. — Вы пока приедете, она уже родит. — Ничего, мы быстро. Мы нужны там ей... — моё дыхание сбивается и паника не отступает. — Стоп, погоди. У вас какая погода? У нас дождь. У вас тоже? Я слышал это циклон. — И? — Не спешите. Не хватало нам ещё аварии. Маме не это нужно сейчас. — Хорошо, мы будем осторожны. Скинь мне адрес больницы. — Хорошо. На связи. — Хёнджин сбрасывает звонок, а я перевожу дыхание, глубоко вдохнув. — Мама рожает? — обеспокоенно переспрашивает Минхо. — Угу... — я начинаю дрожать, а глаза уже застилают слёзы. — Успокойся, всё в хорошо, — он берёт мои руки в свои. — Она справится. — Заедем за бабушкой? В конце концов ее дочь рожает ей ещё одного внука... — Конечно. — Хо заправляет одежду, поправив футболку и джинсы. Я перелажу на своё сидение, а он поднимает своё в исходное положение. Заводит мотор. — И Хёнджин прав. Мы ничего там не сделаем. Ничем не поможем. Всё равно придется ждать, никто нас не пустит. Спешить не нужно. Едь осторожно, не гони. Дорога скользкая и дождь ещё не перестал, — глядя в окно, наблюдая всё ещё падающую из неба воду. Хоть гроза и закончилась, унеся с собой гром и молнии, дорога по прежнему остаётся опасной. — Обязательно. Он, тронувшись с места, поворачивает обратно к нашему дому. Всем уже точно не до покупок. Не только я обеспокоена, эта ситуация и мой вид заставили посерьёзнеть в лице и самого Минхо. Я сжимаю пальцы рук, впиваясь ногтями себе в ладони. Хо косится на меня. — Ева, прошу. Всё будет хорошо. Она не первый раз рожает. Может даже в этот раз ей не так больно будет, кто знает. Я быстро киваю головой на его слова, соглашаясь. Он прав, но со своей тревогой ничего поделать не удается. — Лучше позвони бабушке, пускай собирается. Чтоб мы только подъехали к дому, забрали её и поехали дальше. — Да... Да, хорошо. Судорожно нащупываю телефон и ищу её номер. — И это... Убери салфетки. Некрасиво получится. Совсем позабыв о пакете, брошенном на заднее сиденье, хватаю его. — Куда его? — Засунь сзади под своё сиденье, не видно будет. Поворачиваюсь и пытаюсь скрыть улики того, чем мы занимались в машине. — Ева-а... — А? — не поворачиваясь, отвечаю. — У тебя юбка белая. — Чего-о? Резко тянусь своей рукой назад и ощупываю подол. Понимаю о чем он, когда смотрю на свою ладонь с липкой, почти застывшей, жижей. Юбка светло-розовая с белыми полосками, поэтому самой заметить это на себе у меня не получилось. — Протри сиденья и юбку. Салфетки ещё остались? — Вроде, парочка есть. Занимаясь тем, чтобы стереть сперму, у меня даже получается отвлечься и перестать так сильно волноваться. — Не видно? — поворачиваюсь боком, чтобы он проверил, посмотрев. Быстро взглянув в мою сторону и окинув взглядом салон и юбку, отрицательно качает головой. — Нету. Облегчённо выдыхаю и расслабляюсь, откинув голову назад. Прикрываю глаза, прекращая следить за дорогой, чтобы дать своим мыслям придти в порядок, восстановить волнительное дыхание, быстро бьющееся сердце и унять мандраж в теле.