А что выберешь ты?

— Ну как ты, собралась? — из проёма двери показывается голова Минхо. — Д-да, я уже, — обернувшись, повторно окидываю взглядом свою комнату, чтобы убедиться, не забыла ли я чего. Спускаясь вниз по ступенькам, держу в руках клетку с Дуни, пока Хо несёт кошачью кроватку и большой пакет с кормом. Останавливаемся у гостиной, чтобы дождаться из своей комнаты маму, которая отчаянно пытается уложить спать маленького братика. На горизонте появляется Хёнджин. Сердце замирает, вот-вот готово упасть в пятки. Дыхание спирает. Один его взгляд будоражит все внутренности. Стараюсь не пересекаться с ним глазами и всё время буравлю взглядом пол, закусывая губу. Мне неприятно его видеть. Он в очередной раз подорвал моё доверие к нему. Час назад. Пока Минхо находится внизу, собираю в своей комнате оставшиеся нужные мне вещи. Вчерашний инцидент так и всплывает в памяти, но я пытаюсь отогнать это из своей головы, перекрывая эти воспоминания заботами о переезде. Дверь в мою комнату медленно отворяется. — Ева... — до боли родной голос доносится за спиной, — я... — Хёнджин заходит в комнату, прикрывая за собой дверь, — прости меня... Я не хотел... Правда. — Всё моё тело будто онемело и я стою, повернута к нему спиной, не имея сил, чтобы обернуться, — я знаю, как ты себя чувствуешь. И мне гадко вспоминать свой вчерашний поступок. — он замолкает и в комнате на полминуты повисает гробовая тишина. — М-минх... — Если ты переживаешь о Минхо, то не стоит. Я ему не рассказала. — Сразу перебиваю его поток текста, — Ты бы уже с синяками передо мной стоял, не считаешь? — наконец-то поворачиваюсь к нему всем телом. Как только я увидела его лицо, перед глазами сразу проносятся его руки, которые сжимали меня вчера, его сдавленные хрипы и обескураженный взгляд, после, как я его оттолкнула. На мгновение что-то болезненно кольнуло в области сердца. До жути неприятно видеть его, когда я ещё не готова его простить даже. И не факт, что когда-нибудь прощу. Хёнджин снова открывает рот, в попытке что-то сказать, но я вновь его прерываю. — Нет. Ничего не говори. Твои извинения не помогут. Ты себя показал в который раз. В этот раз я просто не поверю в твои слова. Тебе пора повзрослеть. — Я стою перед ним на расстоянии трёх метров, смотрю прямо в его глаза и даже не двигаюсь, — ты сделал мне больно... В очередной раз. Но... — я сглатываю, проталкивая языком вязкий ком, стоящий в горле, — но мы уезжаем, и я буду реже видеть тебя. Может за это время ты наберёшься ума. И может в один прекрасный день я опять прощу тебя. Но я не хочу, чтобы об этом знал Минхо. Вряд ли после такого вы останетесь друзьями. Если я и буду в силах простить, то он — нет. А я не хочу этого. Пусть и поступаешь так, но ты остаёшься моим братом. А он... Моим парнем. Не хочу, чтобы вы враждовали. Это ещё больнее сделает мне. — Прости, что тебе придется носить эту боль в себе... Я не отвечаю на его слова, а просто разворачиваюсь к нему спиной и продолжаю молча собираться. Хёнджин ещё несколько секунд тихо стоит, а потом выходит из комнаты. Отчего-то жутко хочется плакать. Чувство, будто я навсегда расстаюсь с дорогим человеком и я его больше не увижу. В голове рисуются картинки, как Хёнджин уезжает куда-то далеко. А также разум представляет ещё более страшные сцены в виде несчастных случаев. По телу пробегают неприятные мурашки и я, встряхнув головой, окаменевшими руками продолжаю складывать в сумку свою одежду.

***

— Точно готова? — переспрашивает Минхо, подходя ближе ко мне, — ничего не забыла? — Нет... — опустошённо гляжу в пол и не чувствую абсолютно ничего. Состояние поникшее. И даже Минхо в глаза посмотреть тягостно. — А почему ты такая грустная? — Хо с интересом заглядывает мне в глаза, касается щеки, нежно проведя большим пальцем по ней. — Да просто... я уезжаю из дома, — наконец поднимаю голову, чтобы взглянуть на него, — в котором жила столько лет... — выдавливаю из себя что-то на подобии невинной улыбки. Опять опускаю голову, но мои глаза поднимаются и я бросаю мимолётный косой взгляд на Хёнджина. — Фух, наконец-то, — вдруг отворяется родительская дверь и мама проходит к нам, тихо закрывая за собой, — ну что вы, собрались уже? — Да, — Минхо поднимает в воздух розовый домик и показательно трясет им. — Говоришь, Стеф уснул? — снова поворачиваю к маме голову и с интересом смотрю на нее. — Могу я взглянуть на него? — Ох, Ева, я с трудом его уложила... Желательно было бы не тревожить его. — Я тихонько. Громко выдохнув через нос, она все же одобрительно кивает и разрешает мне зайти в их комнату. Оставив кошачью клетку на полу, подхожу к двери, стараясь открыть ее без лишнего звука. На цыпочках двигаюсь к детской кроватке и заглядываю внутрь. Братик такой крохотный, его ручки сжаты в кулачки, а лицо расслабленное. Он такой милый и красивый, действительно по-детски невинен, что хочется смотреть на него вечность. Подавив свою желание чмокнуть его или хотя бы коснуться кончиками пальцев, ещё раз бросаю на него взгляд и, улыбнувшись, так же тихо возвращаюсь к остальным. Попрощавшись с мамой, вместе выходим на улицу. Она пытается на заплакать. Ощущение, будто она нас отправляет навсегда и больше никогда не увидит. Я знаю, что после она расплачется. Но сейчас мужественно стискивает зубы, улыбаясь, помогает нам положить оставшиеся вещи в багажник. Возле дверей автомобиля оборачиваемся к ней. Хёнджин стоит чуть поодаль и молчит. Мама обнимает меня очень крепко, после чего целует в щеку, отстранившись. — Если что-то случится, сразу рассказывайте мне, не бойтесь, хорошо? — поглядывает то на меня, то на Хо. — Минхо, пожалуйста, пригляди за ней. Она для меня все такой же ребёнок. — Не переживайте. Всё будет хорошо. Немного поколебавшись, они все же подходят друг к другу. Мама обнимает и его, похлопывая его по спине, уложив голову ему на плечо. Шепчет ему, но мне все равно удается расслышать ее слова. — Умоляю, позаботься о ней. Не дай мне повода для беспокойства. Хо молчит ей в ответ, просто молча кивает. Хёнджин, как на ватных ногах, кажись даже неохотно, приближается к нам, и он с Минхо обмениваются рукопожатием. Замечаю, что брат не может посмотреть тому в глаза. "Неужели ему стыдно?" Даже если Хёнджин и испытывает стыд, если он и осознал, что натворил, это не отменяет того факта, что он позволил распускать руки рядом со мной. Он знает, как Минхо трепетно относится ко мне, и все равно так поступил. В глубине души я понимаю, что это не дружеский поступок. Соответственно назревает вопрос, а такой ли Хёнджин верный и надёжный друг? На прощание перекидываюсь с семьёй взглядами, сжав губы, и сажусь на переднее сиденье. — Плакать не будешь? — обращается ко мне Хо, пока заводит машину. — С чего бы мне? — приподнимаю бровь и поворачиваю голову к нему. — Ну просто. Грустно это всё. Будто прощание. — Знаешь... Практически так оно и есть. Этот день настал... Теперь я редко буду видеть семью. — Но так у всех. Все проходят через это, — сдвигаясь с места, Хо постепенно набирает скорость. Осталось заехать к нему домой и забрать Дори. По дороге к его дому не могу не размышлять о старшем брате. Ко мне вдруг приходит понимание, что Хёнджин всегда не может совладать с собой, когда пьян. Это два абсолютно разных человека. Когда он пьян, его одолевают разные чувства и просто накрывают с головой, останавливая работу мозга. Он совершенно не соображает и не отдает себе отчёт в том, что делает и что говорит. Если однажды он о чем-то думал, будучи трезвым, но сдержал себя, гарантия того, что напившись, он непременно сделает это. Это и пугает. Либо же он не умеет пить, либо ему просто нельзя превышать маленькую дозу употребляемого. "Может это все на него навалилось, поэтому он так поступил? Работа, бывшие, а тут я под руку..." — зажмурив глаза, мысленно заряжаю себе пощечину за то, что неосознанно снова пытаюсь его оправдать и понять, найти логику его действиям. Но ведь всё имеет причину. Ничего не появляется из пустоты. — "Может Хёнджин всё это время подавлял свои чувства? Но он же не был в меня влюблен? Он же сам говорил, что..." — в голову забираются сомнения. Даже в этом случае его действиям можно найти логическое определение. Я очень устала от недомолвок, от чувств других. Они сами должны справляться со своими тревогами и проблемами. Разве не так? Почему снова я? Обязательно мне всегда нужно быть удивительным образом замешанной в этом? Это точно алкоголь. Не любовь. Я уверена. Как минимум, если даже второй вариант, то он сам прекрасно понимает, что ему нужно забыть об этом, ведь будущего нет. Он видит, как я люблю Минхо, но продолжает делать глупости. Да что там, он видит, как Минхо задыхается в своих чувствах ко мне. — Зайдешь со мной? — мой поток мыслей вдруг прерывает Минхо, паркуясь возле его дома. В раздумьях я даже не заметила, как пролетели эти минуты. — А-а... Да. Да, чтобы ты по сто раз не спускался. Захлопнув двери машины, поднимаемся на его этаж. Минхо разувается быстрее и идёт вглубь дома, пока я вожусь у входа. Следую на кухню и замираю. Сердце перестает биться, а глаза вот-вот готовы впасть. Опасливо осматриваюсь по сторонам. Останавливаюсь у порога, не решаясь шагнуть дальше. По всему помещению дико воняет алкоголем. Повсюду валяются бутылки, а на кухне за столом в одиночестве сидит мама Минхо. Внезапно она поднимает голову и замечает меня. — О-о, Ева! Чего зашла? К Минхо? — Здравс... Я... с ним пришла... — застыв в проходе, хлопаю ресничками, пытаясь подавить подступающие слезы... Слезы от досады. Так вот, чего боялся Минхо. Вот, почему не рассказывал, как там мама, когда я спрашивала. Он отнекивался, переводил тему или же отвечал в двух словах... Он не хотел этого рассказывать. А сегодня... Как он позволил мне войти в дом? Не знал, что она будет здесь? Думал, что в доме пусто? Или же ему уже абсолютно наплевать на всё это? Хочется поскорее увидеть его, дождавшись из комнаты, и не давить на него, не расспрашивать, а хоть как-то поддержать. Правда я и понятия не имею, как... Как я ему помогу? И что это даст ему? Ведь помочь нужно его маме... — М-м-м... — кивнув каким-то своим мыслям, она отпивает с бутылки, — пускай катится. — Бормочет она себе под нос. — Что? — тихо переспрашиваю, боясь громко вымолвить свои слова. Но Миссис Ли не отвечает. Минхо с каменным лицом возвращается из своей комнаты, с кошачьими принадлежностями в руках. — Мне противно смотреть на тебя. — подойдя ко мне, становится рядом и смотрит на свою мать. Я вижу, как ему больно, как он борется внутри. Ему хочется плакать, но он наоборот делает максимально отталкивающее выражение лица, кривясь, наблюдая за картиной перед нами. — Да ты что... — с насмешкой смотрит она на стол, даже не поднимая головы. Мне даже кажется, что она с трудом опирается на локти об край стола. — Как ты так можешь?.. — его голос дрожит, а на скулах играют желваки. Опускаю глаза и вижу, как сильно он сжал клетку с Дори. Костяшки его пальцев белеют. — А вот так, дорогой, — последнее слово она будто процеживает сквозь зубы, что у меня по позвоночнику пробегают мурашки от её тона, а кровь в жилах стынет. Это не та женщина, которую я видела. Точнее, такой я никогда её не представляла. Она... Не любит его? От этой мысли становится гадко. Я не узнаю её. Всё же было хорошо. Почему она... — ну и котитесь, — снова говорит себе под нос. Всё это время кажется будто она отвечает голосу в своей голове и общается сама с собой, — сначала муж покинул, теперь и сыночек. Я знала, что вы одинаковые. Ты весь в него! — внезапно она поднимает голову и остервенело смотрит на своего же сына. В глазах всё расплывается. Все цвета смешиваются и передо мной сплошная пелена. Ещё чуть-чуть и горячие дорожки ручьем потекут из моих глаз. Я не верю ни своим ушам, ни глазам. — А ведь мы уже заплатили за квартиру... — вдруг по помещению разносится хриплый голос Минхо, — с таким успехом могли бы жить здесь, пока ты лежала бы в больнице. Но нет же, оказывается наш дом будет пустовать, пока ты на лечении. О каком лечении он говорит? Он всё же хочет решить эту проблему с её алкогольной зависимостью? Но согласится ли она? Глядя на эту женщину сейчас не верится, что она послушно встанет и пойдет за сыном. Тем более она не будет делать то, что он скажет. Разве что получится это, когда она уснет и ее можно будет перевезти. Я вдруг понимаю, что всё это время Тэхи тоже боролась. Она держалась. Да, оказалось тщетно то, что она решила работой себя отвлечь. Но она хотела. Я оправдываю даже её, ведь все мы люди и все со своими чувствами. И в этой женщине скопилось очень много за столько лет. Она не может отпустить все эти угнетающие её мысли. Теперь я вспоминаю давние слова Минхо о том, что когда его мама пьяна, это будто не она говорит. Я тогда не могла поверить, даже вообразить такое не получалось, а сейчас вижу это собственными глазами. Наблюдая за её видом, слушая все сказанные ею слова... Это не она. Какая угодно сущность, но не эта женщина. Всё что я знаю, это то, что она любила своего мужа, искренне и всем сердцем... Да, если отправить ее на лечение, мы можем всё исправить. В любом возрасте можно начать всё сначала. В её же случае должны помочь специалисты. Она может найти своё счастье. Хотя... Эта женщина всё же неимоверно жестока. Её счастье стоит прямо перед ней. У неё вырос нормальный ребёнок, настоящим человеком, который делал для нее всё, заботился, не бросал, терпел её выходки, а она... Вероятно, она из тех, кто не способна разглядеть своё счастье и зацикливается на плохом, особенно на неудавшемся счастье прошлого, вернее — несчастье. Как она может сейчас причинять столько боли ему? Ей это доставляет удовольствие? Или она намеренно отталкивает его, чтобы самой себе доказать, настолько ничтожна её жизнь? — Хотя ладно... Не страшно. Мы бы всё равно переехали. Каждый день на учёбу самому ездить и возить Еву затратно, ведь не так уж и близко... — продолжает свой монолог Минхо. — Не учи меня, а уезжай уже, — злобно проговаривает Тэхи, будто вот-вот готовая сорваться и из последних сил сдерживает себя, чтобы не заорать. Её руки сжимаются в кулаки и мне становится страшно. Я боюсь, лишь бы она не сказала чего лишнего, после чего Минхо и сам отвернётся от нее. Тогда у него никого не останется из самых родных. И она должна это понимать, но... — С удовольствием. Но имей в виду, хочешь ты того или нет, я увезу тебя. — Куда? — затуманенным взглядом смотрит на него. — Куда надо. Вещи сама соберёшь или мне? У тебя пара дней. Протрезвей хоть чуть-чуть, поняла? "Он не собирается её бросать. Он любит её." По моих щеках одновременно с двух глаз начинают стекать горькие слезы. Я уже даже не понимаю, почему мне так больно, и из-за кого. Сердце бешено стучит, тело снова покрывается мурашками, а в голове теперь вихрь безумных мыслей. — Единственное, — Минхо, который собирался развернуться и уйти, вдруг вполоборота поворачивается к маме, чтобы посмотреть на неё, — мне стыдно за тебя. Какой ты показываешь себя перед Евой. Мне стыдно... — повторяет, тихо прошептав эти слова. Инстинктивно хватаюсь за его плечо и обеспокоенно смотрю на него. Он опускает взгляд и смотрит на мое заплаканное лицо. — Пошли, — он касается моего запястья и хочет увести отсюда. — Давай! Быстрее, уходи отсюда! Пока я снова тебя не разочаровала! — кричит она нам в спину, не успели мы и скрыться из виду. Минхо резко останавливается, отчего и я торможу. — Ты только посмотри на себя. Тебе нравится это? Чем ты себе так поможешь? Сколько шансов я тебе давал. И даже сейчас надеюсь, что через пару дней ты одумаешься и ни на какое принудительное лечение я тебя не отправлю. — А ты заставь, — с вызовом смотрит она на него, а в её глазах сущий мрак и ненависть. Ненависть то ли к своей жизни, то ли к самой себе, то ли к сложившейся ситуации... — И заставлю! — Минхо, дёрнувшись всем телом, а разумеется и моей рукой, которую держал, нервно вскрикивает, да настолько громко, что в моих ушах зазвенело. Его ответный крик так сильно разнёсся по всему дому, что в этот раз мне стало страшно как никогда. Ещё ни разу мне не приходилось видеть его таким... Это впервые. Миссис Ли перекошенным лицом быстро хватает в руки пустую бутылку и Минхо, предугадавший её действия, быстро уводит меня за угол. В стену, которая была за нашими спинами пару секунд назад, влетает брошенный ею предмет и вдребезги разбивается, посыпавшись осколками на пол. Я оборачиваюсь и наблюдаю внушительных размеров вмятину на стене. Так сильно она замахнулась. Но ведь она знала, что мы увернёмся? Ведь знала? Просто хотела спустить пар? Выместить злость? — Обувайся, — говорит Минхо и быстро натягивает свои кроссовки. Я спешу за ним, сама не до конца понимая, что сама трясусь и судорожными руками не могу справиться со своими кедами. Минхо садится на корточки и ловкими движениями помогает моим ступням нырнуть в обувь. Берет за ручку клетку и открывает дверь, пропуская сначала меня. Мы уходим, оставив позади его квартиру, а на душе раздирающие сердце разные чувства. Но в то же время я понимаю, что Минхо в стократ больнее...

***

На пути к новому дому мы молчали. Минхо смотрел на дорогу и мне показалось даже не моргал. Было страшно трогать его сейчас, не это ему нужно, никакие слова поддержки и вопросы, ничего не облегчит его внутренние страдания сейчас. Поэтому я предпочла тишину. Думаю, и он тоже. Этот инцидент заставил меня позабыть обо всем, что было до, обо всем, что тревожило меня до этого. То, что всё это время переживал Минхо было в разы ужаснее. Хёнджин не соврал, когда говорил, как сложно пришлось его другу. В который раз удивляюсь силе духа своего парня. Он невероятный. Я бы не выдержала всего этого. — Прости за то, что увидела... — обессиленно проговаривает Минхо, когда мы заходим в нашу новую квартиру и ставим на пол клетки с котами. — Не извиняйся, — поворачиваюсь к нему и хватаю за руку, — мне... Мне... Я... — Не надо, не пытайся. Я знаю, что ты хочешь сказать. — Извини, что расплакалась, сделав тебе, и без того, больнее... — Всё нормально. Я сам виноват. — Нет, прошу... — свободной рукой дотрагиваюсь до его плеча и потираю его, — мы можем... Можем разгрузить вещи позже... Хочешь полежать? — Нет, не нужно. Пошли. Но я останавливаю его, придержав за запястье. — Я серьезно. Может хочешь... Выпить что-то? Может... — язык заплетается, а дыхание сбивается от волнения, ведь я так хочу сказать что-то уместное, но при этом не зацепив напрямую тему о его маме. Минхо прикрывает глаза и, медленно выдыхая, накрывает мою ладонь своей. — Давай поднимем все вещи, а потом можем и отдохнуть. "Он хочет такой работой отвлечь себя? Хотя может так и лучше..." — Я просто думала, — мой голос останавливает его, когда он снова хотел сделать шаг к входной двери, — нет, ничего, — столкнувшись с его взглядом, опускаю голову и закусываю губу. — Нет, продолжай. Что ты хотела сказать? — он спокойно смотрит на меня и уже более размеренно дышит. — Скажи мне, как тебе помочь. Я могу пытаться и дальше найти подход, но боюсь оступиться. Кончики его губ, дрогнув, тянутся вверх. Улыбается. — Всё хорошо. Ты всё делаешь правильно. Давай поскорее справимся со всем и сможем отдохнуть, хорошо? Заглянув в его глаза, становится и мне чуточку спокойнее, ведь он тоже уже немного пришел в себя и остыл. Но на его лице я вижу усталость, причем очень сильную.

***

Прошло два дня с тех пор, как мы ночуем в новом доме вместе с Минхо. Поначалу адаптироваться трудно и достаточно непривычно. Даже наша королевская кровать, которая безумно мягкая, удобная и большая, не располагала сразу к себе. Перестроиться очень сложно. Но, всё же понемногу и мои глаза начинают всё более естественно воспринимать новую обстановку и новое место жительства. Минхо решил съездить домой и всё-таки поверить, как там обстоят дела. Я уверена, что именно эти мысли не давали ему покоя и он не мог спать эти две ночи. Каким бы уставшим он ни был, даже это не помогало провалиться в сон. А когда тело и брало своё, Хо всё равно просыпался сотню раз, ворочался, иногда мычал что-то неразборчивое и говорил во сне. Просыпался очень рано с большими мешками под глазами. Это всё не могло не тревожить. Я даже предлагала попить ему какие-то таблетки, ну или хотя бы снотворные. Но он отказывался. Даже сейчас, когда Хо уехал, мне беспокойно, ведь уже вечереет. Он же не уснет за рулём? Дабы и самой не превращаться в параноика и не мучить себя, принимаюсь готовить ужин. Нужно как можно больше порадовать Минхо. На данный момент это моя первоначальная цель. И даже то, что через день начинается моя учеба в университете, не перекрыло волнение о состоянии своего любимого. Заканчивая с готовкой, посматриваю на часы. Накрываю на стол, так как Минхо дал мне приблизительное время, через которое он должен вернуться. И он не обманул. Как раз хлопает входная дверь и я уже ставлю на стол тарелки. Проходит минута и Хо с раздражённой и недовольной миной заходит ко мне на кухню и бросает ключи с нервов на столешницу. Небольшая металлическая вязка скользит через всю длину столешницы и с лязгом останавливается, столкнувшись с углом микроволновки. Обеспокоенно и испуганно смотрю на него. — Что случилось? — бросив дело с сервировкой стола, ступаю вперёд. Минхо садится на стул, раскинув ноги по сторонам, и выдыхает в ладони, уложив локти на колени. — Я больше ничего не хочу. — Минхо, что такое? Сажусь возле него на соседний стул и кладу руку ему на спину. Наклонившись чуть вперёд, смотрю на его ладони, прикрывающие лицо. — Мама... снова пьет. Да она и не прекращала эти дни. Я опускаю руки, я больше не могу. Она сдохнет такими темпами. — Все ещё п... пьёт? — запнувшись, облизываю губы и с трудом смачиваю их слюной, которой во рту осталось очень мало, настолько пересохло в горле. — Но зачем она это всё делает? Почему-у? — не выдержав, задаю ему скопившиеся за эти дни в моей голове вопросы, которые не давали покоя. — Разве после вашего диалога... — Это зависимость, Ева. Как же меня бесит то, что она снова вернулась к этому. Я думал, что всё уже наладилось. В эти дни мне даже снилось, мол я приезжаю, а она там радушно меня встречает, клянясь, что изменится. Но реальность меня ждала сегодня другая... Она совсем охренела. Жизнь у нее плохая, видите ли. — Он поднимает голову и теперь я могу видеть его лицо. — Прошу, успокойся, не нервничай. Пожалуйста... — в панике выдаю первые попавшиеся слова, что взбредают в голову. Я растираю плечи Хо одной ладонью и целую его в висок. — Всё будет хорошо, я уверена, что всё наладится. Может поговорим с ней вместе? Завтра к примеру поедем... — Пф... Не смеши. — пресекая мои дальнейшие слова, смеётся, как-то истерически-нервно хохоча. — Значит... Её всё-таки... нужно лечить? Я знаю, что Минхо не хотел прибегать к таким мерам. Хоть он и реалист, но даже здесь надеялся на чудо и оставшийся здравый рассудок мамы. Он верит в неё до последнего, ведь знает, какая она на самом деле. Он понимает, что она переживает внутри себя все эти годы. Надеюсь, она ценит это... Но Минхо не отвечает и поднимается. Подходит к кухонному гарнитуру, открывает один шкафчик и достаёт оттуда коньяк. Открывает его, но внезапно останавливается, оборачивается ко мне, всё так же сидящей на своём месте. — Прости, я забыл, что обещал тебе не пить. Его рука, дрогнув, опускается и он кладёт бутылку на стол. — Можешь выпить. Правда. Станет легче. Расслабишься хоть немного. За эти дни тебе не помешает... — И стать, как мама? — он сводит брови к переносице. — Ну ты же не собираешься спиваться. Это не то... — Ну или же я снова возьму тебя силой. Я не хочу этого. Я же вижу, в каком я уже состоянии. Что может быть, если я выпью. Ты всегда рядом и я боюсь, что однажды могу согнать злость на тебе, хотя ты будешь ни в чём не виновата... — Успокойся и не беспокойся обо мне. Теперь тоже поднимаюсь и нерешительно помаленьку направляюсь к нему. — Если нужно, я сама тебе помогу. Спустишь пар... так сказать... — неуверенно смотрю вниз, не поднимая глаз, — Я всё понимаю. Тебе нужно снять стресс, Минхо... — кладу свою руку на его ладонь, которая опирается об угол стола. — Ты слишком добрая. — Смотря прямо в мои глаза, пристально разглядывает мое лицо, бегала зрачками туда-сюда. — Да не надо... Может быть мне это удовольствие приносит. Ты же не спрашивал. — Ла-а-адно, — он с недоверием кивает, прищурив веки, и наливает содержимое в стоящий уже на столе стакан. Залпом выпивает и сильно кривится, начиная кашлять. — Меня просто достало это, — вытерев рот тыльной стороной ладони, вздыхает, — она будто издевается надо мной, на прочность испытывает. — Минхо, она старалась. Ей нужно всего лишь помочь. Поддержать и подтолкнуть. Отвезем её в больницу. — Да, нужно. — А если будет сопротивляться... — Не будет. Она же всё равно заснёт рано или поздно. Хоть тогда, чтобы крик на весь подъезд не разводила, будто я убиваю её. Кивая на его слова, наблюдаю за тем, как он опять заполняет стакан до половины. Хо с омерзением и отвращением смотрит на бордовую жидкость, когда его носа касается её запах, и, плотно прикрыв глаза, сморщив лоб и кривя губы, отпивает.