А что выберешь ты?

Посидев ещё пару минут в ванной, чтобы обдумать всё ещё разок, отпустить, поднимаюсь и возвращаюсь в свою комнату с тремя, только что использованными, тестами в руках. Только я выхожу из дверей, Минхо подрывается и движется мне навстречу. Выставляю руки немного вперёд и он перенимает у меня из них один из тестов. Сморщив лоб, он смотрит на небольшую белую палочку в своих руках. — Так это... Одна полоска? — оторвавшись от разглядывания предмета, поднимает на меня свою голову, — это значит... Отрицательный? — Да, — на секунду голос то ли охрип, то ли в горле пересохло, и мой положительный ответ еле вырвался из грудной клетки, из-за чего больше было похоже на то, что я прошептала, нежели уверенно произнесла такое маленькое слово. — Ты не беременна? — его взгляд падает на остальные два теста, которые держу я, и окидывает их своим вниманием. — Нет, Минхо. Я не беременна, — уже более уверенно и спокойно отвечаю. — Так это же хорошо? Ты выглядишь грустной, — сделав полшага вперёд, лёгким, почти невесомым касанием, кончики его пальцев дотрагиваются до тыльной стороны моей левой ладони. — Д-да, всё хорошо, просто... Мне так страшно было только что. — От чего? — он забирает из моих рук оставшиеся палочки и, слабо взяв меня за правый локоть, подводит к кровати, вынуждая сесть вместе с ним. — Я... Честно, мне было страшно именно сейчас, в сию же минуту узнать, в каком я положении... — Чего именно ты боялась? Беременности? — Нет... Думаю, нет. Хотя... Я боялась того, что может быть после, если новость будет такой. Мне было очень душевно больно, когда я узнала, что кровь оказалась не просто угрозой выкидыша, а сразу беспощадно вот так произошло, не давая шанса на то, чтобы можно было хоть как-то это исправить. А виной всему было моё тело, — глаза слезятся, а голос начинает дрожать. Мне очень трудно говорить об этом, поэтому я всегда пыталась избежать подобных разговоров и обсуждений, — понимаешь... Есть выкидыши такие, когда плод сразу развивается неправильно и во избежание нездорово ребенка или с какой-либо инвалидностью, организм сразу избавляется от слабого. Но... Он был здоров. Вполне здоров. И умер, не успев родиться... — Ева-а-а, — Минхо пододвигается ко мне ближе, обнимает за плечо и прижимает к себе, — ты... Не нужно так себя винить. Я... Я даже не знаю, что сказать тебе сейчас и от этой мысли о собственной беспомощности мне противно, что я не могу помочь тебе... — Нет-нет, все хорошо. Я отпустила уже это. Ну... Частично. Просто рассказываю. Ведь тогда погружаться в эти мысли было бы сущим мазохизмом. Мне обидно, что я не смогла дать жизнь этому ребёнку... — с одного глаза катится одинокая слеза и капает прямо Минхо на ладонь. — У меня разрывается сердце от того, что ты плачешь. Я обещаю, что всё будет хорошо и однажды у нас всё получится. Ну ты же собственными ушами слышала историю твоей бабушки... — подушечка его большого пальца касается уголка моего глаза, чтобы остановить следующую, норовящую скатится по моей щеке, слезу. — А что, если... Если... — мне становится трудно дышать и приходится захватывать воздух ртом, с усилием проталкивая застрявшую в горле слюну. У меня не получается вымолвить то, чего на самом деле я боюсь. Хо поднимет мою левую ладонь и обнимает её своей, сжимая. Подносит её к своим губам и целует. Сердце, пропустив один колкий удар, даёт знак говорить дальше. — Вдруг я не смогу иметь детей? — чтобы долго не мучать себя, быстро проговариваю такое жуткое для меня предположение. — С чего ты взяла? Ева, пожалуйста... — А что, если лечение не подействовало? Я все эти месяцы со дня выкидыша лечилась, укрепляла организм так, как мне и прописали. Принимала всё, что необходимо, а теперь, когда прошло почти полгода... — Так может быть ещё рано? — тоже не дав мне договорить, прерывает. — Мы же с тобой говорили, что подождём годик-другой, и то, это минимум. У нас ещё есть время. Помнишь, что мы обсуждали? У нас ещё всё впереди, время есть, а мы спешим. Тело тоже сложный механизм. Ты знала, что некоторые не отчаиваются даже после пятидесятой попытки, а ты, после первого незащищенного секса уже терзаешь свои мысли и душу... Боже мой, Ева, даже у вполне здоровых пар нет полной вероятности того, что можно забеременеть абсолютно после каждой попытки зачать ребенка. Ну ты же у меня умная, — его пальцы захватывают одну мою свисающую прядку волос, и он заправляет мне ее за ухо, попутно погладив мою голову над ухом, — ты же учила, как там все эти сперматозоиды и яйцеклетки работают. Лучше меня знаешь, что и куда. Вот ты сейчас плачешь, захочешь попробовать снова, и только представь, бабах и забеременеешь. Что тогда? Очень будешь радоваться? А ведь ты только поступила... Деваться будет некуда. Придется всё бросить? — Я не хочу... — Ну вот видишь. Поэтому давай жить спокойно. У нас ещё как минимум пару лет в запасе, до того, как мы намеренно попробуем ещё раз. Только тогда, когда в самом деле будем готовы к твоей беременности. Ну? Котёнок, посмотри на меня, — подложив свою руку мне под подбородок, поворачивает мою голову к себе, — всё-у-нас-бу-дет, — говорит по слогам, смотрит мне прямо в глаза, будто пытается пробраться мне в самую душу, копаясь там и отыскивая то, что ему необходимо. — я тебя хоть когда-нибудь обманывал? — Ну... Как-то я тебе сказала, что хочу кокосовый батончик, а ты не купил. Сказал, что его не было в магазине. А сам просто поленился по дороге ко мне пройти чуть больше, чтобы купить то, что я хотела. Пару секунд Минхо молчит, а потом начинает улыбаться, когда до него дошло, что я смеюсь над ним. — Так ты шутница у нас? — он позволяет и себе засмеяться. Притягивает меня ещё ближе к себе и его теплые мягкие губы касаются моего виска, — а, вообще, в тот день затянулись тучи. Всё шло к тому, что вот-вот пойдёт дождь. Я бы не успел, пока расхаживал бы по магазинах в поисках этого несчастного батончика, не попасть под дождь. Ты бы больше хотела, чтобы я промок и заболел? — Хо наигранно возмущается и щекочет своим дыханием область у моих глаз. — Нет. — Немного откинувшись назад, чтобы отстраниться от него, откидываю голову, дабы иметь возможность посмотреть на него, — хочу, чтобы ты всегда был здоров, — опускаю глаза на его губы и неосознанно прикусываю свою нижнюю губу. — Ну ладно, можешь уже целовать, — вытянув свои губы в трубочку, прикрывает глаза, но уголки его уст подрагивают, так как он старается сдержать улыбку, которая так и хочет расплыться на его лице. — У тебя всегда получается меня успокоить, — сказав это, как умозаключение, хватаю его одной рукой за обе щеки, сжимаю их, полюбовавшись всего на пару секунд его милым личиком, и наклоняюсь, чтобы чмокнуть его в такие любимые мной и желанные губы.

***

Пару дней спустя. — А нам обязательно было приглашать всех? Будто в армию нас провожают, — говорит Минхо, спускаясь с коробкой, заполненной моими вещами, по лестнице. — Можно и так сказать. — следуя за ним, тоже сношу свои вещи вниз, — Рэйчел так вообще не могла пропустить такое событие. Переезд! Такое громкое событие для них, — негромко смеясь себе под нос, практически дышу Минхо в спину, — а вообще, — дойдя до машины Минхо, припаркованной перед нашим домом, кладу коробку с одеждой в багажник, — у моей мамы до сих пор чуть ли не паника, что её дочь съезжает. — Она всё ещё не приняла эту мысль? — Не-а, не может. Да сам представь, как ей. Радует то, что, так как она всё время занята маленьким Стефаном, у неё даже не найдётся свободной минутки, чтобы позволить хотя бы задуматься над своими переживаниями. — Понятно, выпускает своего птенчика из гнезда. Конечно, ей страшно. И жизнь на новом месте и университет. Столько нового за раз на голову навалилось. Когда он закончил свою речь, замечаю вдали знакомую машину. — Ну ты идёшь? Нам ещё кучу всего нужно спустить. — Да-да, иди, я сейчас приду. Он кивает и уходит вглубь дома. Я же остаюсь стоять на улице, когда убеждаюсь, что это приближается автомобиль моей подруги. Медленно подъезжая к нашему дому, останавливается и водительская дверь открывается. В памяти всплывают мои не очень утешительные и довольно удручающие мысли, которые издевались над моей совестью две недели подряд.

***

Неделю назад. Дома у Рэйчел. — Ты точно не обижаешься, что на твой день рождения мы так и не попали? — поставив кружку с чаем обратно на стол, с беспокойством на сердце смотрю на подругу, — просто по рассказах Феликса ты была грустной. А возможности мне самой пообщаться с тобой не было. Всего несколькими словами перекинулись и то в сообщениях, даже не звонком... — Всё хорошо, милая. В итоге мы же всё равно отпраздновали так, как изначально и планировалось, точно так, как и каждый год. — Но ты мечтала, чтобы к нам приехать в деревню, отдохнуть там, повеселиться, насладиться природой. Феликс рассказывал, что типичные дни рождения тебе уже наскучили, ведь из года в год одно и то же... — Правда, всё нормально. Разумеется я расстроилась. Но кто ж виноват, что мой день рождения выпал на день, когда только-только родила твоя мама и на свете появился твой братик. — Да, мы тогда не отходили от мамы... — задумчиво проговариваю, вспоминая всю прошедшую неделю, когда мысли всей нашей семьи были заняты только ребёнком и состоянием мамы. Каждый бегал возле неё, стараясь сделать всё по максимуму облегчающе для неё. — И ты всё это время думала обо мне? — Рэйч удивлённо вскидывает брови. — Да. И я так боялась начать этот разговор. Ведь планировали одно, а вышло.. — Не переживай. Мне понравился твой подарок, — она улыбается и опускает голову на маленького белого щеночка, который мирно спит, посапывая на её коленях, — он кажется уже сразу привык и освоился, — смеётся, — он такой милый. Сама бы я не решилась завести домашнего питомца, хоть и очень хотела... — блондинка выдерживает небольшую паузу, погрузившись в какие-то раздумья, пока её рука самовольно чешет маленького шпица под ушком, — я хорошо отпраздновала, Ева, — вдруг отвечает она, — просто не сбылись наши фантазии. Не страшно, не трагедия же. Значит, в следующем году получится. Я понимаю, что тебе было не до разъездов. Семья на первом месте. Ты там нужнее была, подле мамы... — Феликс рассказывал, что вы поехали в аквапарк с родителями. — Да, и его мама тоже была с нами. Но у его папы не вышло, так как он был на работе. Но зато, — она кладет руку мне на плечо, — скоро твой день рождения и Феликса, значит мы сможем грандиозно отпраздновать их. Ну да, вариант с озером, речкой и прочей деревенской гордостью отпадает, но мы себе другое развлечение найдём, правда? Чего мне обижаться-то? Ты удивительная, честное слово. — Ты хотела сказать "странная"? — я смеюсь, смотря на нее. — В некой мере да, дорогая! Думаешь о том, о чем не стоило бы. А, вообще, меня очень радует то, даже делает счастливой, что Стеффи родился символично, прям рядом с моим днём. Он 22 июля, а я 23-го. Прикольное совпадение. Это уже, как замечательный подарок с небес и знак, что мы созданы были для того, чтобы стать подругами. И кто знает, может подружусь с твоим братиком. — Я тебя умоляю, ты не очень-то и с моим большим братиком подружилась, — я начинаю смеяться и беру в руки кружку, чтобы пригубить немного чаю. — Ой, тоже мне, сравнила. Твой старший уже воспитан, а маленького мы ещё можем под себя подстроить и воспитать, когда под Хёнджина наоборот нужно подстраиваться. — И то верно, — качая головой, не перестаю хохотать, от чего и моя подруга не в силах сдержаться и тоже подхватывает мой настрой.

***

Рэйчел лучезарно улыбается мне, а её глаза светятся. Совершенно ничего не подтверждает мои надуманные переживания о том, что получилось очень даже некрасиво, что я дала человеку надежду, она уже настроилась, а я в такой важный для неё день взяла всё и оборвала. Но сейчас, глядя на её сияющую улыбку, понимаю, что зря накручивала себя, придумывая самые разные убеждения в том, что подруга просто не хотела меня огорчать и соврала, чтобы только успокоить меня. Зря я всегда так делаю, присваивая людям те качества, которые им совсем не свойственны. Рэйчел далеко не из тех людей, кто станет дуться и таить обиду. Это не про неё. Следует перестать всё время так делать, терзая себя навязчивыми мыслями, чувством постоянной вины за что-то и всякими тревогами. У меня прекрасные друзья и никто из них не способен на то, чтобы сделать что-то плохое по отношению ко мне или даже подумать обо мне плохо. Отчего же я всегда подпускаю к себе страхи сомнения? — Помочь? — продолжая озарять меня своими сверкающими белыми зубками, Рэйчел подходит ко мне и приобнимает за плечи. — Вижу, вы уже достаточно перетаскали. — Для тебя работа ещё есть. Там куча растений ждёт, — смеюсь я, — где ты Феликса потеряла? — Ой, мы уже садились в машину, как вдруг Оливия выбегает из дома, останавливает нас, что даже в салон сесть не успели. — Что случилось? — Жалуется, что он что-то там важное в её комнате разбил. А он заявляет, что нет. Короче, Оливия чуть ли не в истерике и мой дорогой поникший комочек счастья поплелся в дом разбираться. Мама пошла выслушивать историю из уст каждого, чтобы понять, кто говорит правду. А это всё время. Поэтому он сказал мне ехать и не задерживаться, чтобы не ждала его. — Ох, бедный Ликси. — Да-да, так что не ждём его. Если всё же он виновен, то сегодня из дома его не выпустят в качестве наказания, ахах. — Ладно, — я иду вперёд, направляясь к входным дверям, — а вы уже подписали договор? — Ты насчёт новой квартиры? — раздается её голос позади меня. — Угу. — Да. Скоро тоже будем, как вы, вещи перевозить. Вот только у нас их хоть отбавляй. И за день не управимся. Там нужен целый грузовик, если не больше, — Рэйч смеётся и я невольно вспоминаю количество всех вещей, которое она имеет. Чего только её гардероб стоит. Им и вправду сложнее придется собираться. Нужно будет обязательно им помочь.

***

— Ну, как тебе апартаменты? — с первыми попавшимися коробками в руках, мы с Минхо, Рэйчел и Хёнджином стоим на пороге новой квартиры. Я кладу всё на пол и прохожу внутрь. — Надо же, не разуваешься? — смеётся Хо. — Всё равно я хочу тут всё вымыть так, как сама хочу. Я же здесь теперь хозяйка. Оставляя ребят позади, иду вперёд. Квартира средних размеров. Не очень узкая прихожая, в которой умещается и небольшой шкаф с зеркалом в пол и подставка для обуви. Стены в приятном для глаз коричнево-молочном цвете. Поворачивая направо, меня встречает довольно просторная кухня в бело-коричневом цвете. Всё из качественного дерева. Ремонт, видно, что новый. Даже сама квартира встретила нас приятным, не затхлым ароматом, что удивительно. Ламинированный коричневый пол, большой толстый деревянный стол в центре комнаты. Сам кухонный гарнитур наполовину белый, наполовину коричневый. Потолок с достаточно изящной люстрой средних размеров тоже белые. Подхожу к окну и передо мной открывается вид с седьмого этажа на участок нашего жилого комплекса. В принципе, ничего интересного. Вокруг такие же дома, как наш, а земля устлана красивой плиткой. Чуть дальше парковка, на которой невероятное количество различных марок автомобилей. Ребята тоже присоединяются к рассматриванию. Кто-то открывает шкафчики, кто-то проверят стулья на мягкость. — Дальше спальню или ванную посмотришь? — обращается ко мне Хо. — Что ближе? — Одинаково. — Ладно. Я подхожу к первую попавшейся двери и это оказывается комната снова в минималистическом стиле. Опять меня встречает коричнево-молочные оттенки. В центре комнаты огромная кровать, возле которой такой же большой молочный ворсистый ковёр. Напротив, на длинной, но не широкой тумбе, среднестактический плазменный телевизор, стандартно черного цвета. По обе стороны от постели небольшие прикроватные тумбочки с настольными лампами. В комнате стоит два белых кресла по углам, перпендикулярно друг к другу. Белая тюль и темно-серые занавески на широком окне в пол на всю стену. Спальня тоже просторных размеров. — Как тебе? — интересуется Хо, — хоть нравится? Или мы выбрали вариант не очень? — С ума сошел? — резко поворачиваюсь к нему, стоящему в проёме двери, — мне всё очень-очень нравится. Вся квартира даже в приятном для меня тоне. Всё кажется будто матовым и замшевым, почему-то такие у меня представления. Такая расцветка располагает к себе, успокаивает, кажется теплой и уютной. — Но здесь нет гостиной. Квартира однокомнатная. — Ничего страшного. Зато здесь все остальные комнаты большие. А если и будут гости, найдём куда их уложить, места же много. Вскоре, дойдя и до ванной, ничего нового моего взора не ждало. Просторная комната со всеми необходимыми принадлежностями. Вся квартира в одинаковых цветах: белый, коричневый, черный, молочный и серый. Самое приятное, что хоть эти цвета и не яркие, но они не рвут глаз, что очень радует. Всё кажется очень современно выглядящим и по-взрослому. Даже атмосфера очень отличается от моего дома и от дома Минхо. Дико непривычно.

***

— О, ты вернулась, — восклицает папа, когда мы с Минхо, оставив все свои вещи на новой квартире, возвращаемся ко мне домой уже ближе к вечеру. Он поднялся ко мне в комнату, я же пошла на кухню. — Я же ещё здесь пару ночей буду ночевать, забыл? Я же хочу выжать из своего родного дома всё, ахах. — И молодец. А то вздумала покидать нас, спасибо, что хоть не внезапно. — А как бабушка? Всё хорошо было в дороге? — У нас сегодня сплошной день разъездов-переездов, да? — он смеётся и идёт к раковине на кухне, — ей, конечно, было грустно, что её не отвёз, уже полюбившийся ей, Минхо, но, что поделать, это был всего лишь я. Папа снова хохочет и набирает в чайник воды, судя по объёму, нам двоим. — Ну ты как? Тебе хоть квартира понравилась? — Даже очень. Нужно будет привыкнуть в первое время. Но, я думаю, что быстро освоюсь. — Ну, вот и отлично. Только если что-то чуть не так, рассказывай лучше мне, а не маме. Она и так волнуется о том, как ты будешь, быстро ли адаптируешься в своей группе, всё ли пройдет хорошо. Ну как мама, сама знаешь. — Да-да, конечно. Если что, не буду её пугать. Незачем ей это. О любых трудностях я могу поведать Минхо. Тем более, что он уже третьекурсник, сможет мне в случае чего что-то посоветовать. — Но если кто-то будет обижать, обязательно говори мне. — И что ты, пойдешь разбираться? — я с улыбкой глядя на отца, умиляюсь с картины, которую уже представила. В моей голове папа, как супергерой, врывается в двери университета и идёт искать моего обидчика. — Ну-у-у, я дам наставления Минхо и скажу, как лучше преподать им урок. — Ахах, хорошо. — Я же не шучу. Никто не посмеет обижать мою драгоценную доченьку. — Никто и не станет. Я сама, если захочу, кого угодно обижу. — Ну да, сделаю вид, что поверил. — Ну, па-а-ап. — Ну всё, я понял. Какой будешь чай? Он поворачивается ко мне с несколькими баночками ароматных листочков и улыбается мне, совсем как ребёнок, от чего на душе становится так тепло и одновременно тоскливо. Только сейчас осознаю, насколько грустно мне покидать их. Я вдруг поняла, что родителям будет намного сложнее, чем мне. Надеюсь, мои браться заполнят их грусть всем своим вниманием.

***

На следующий вечер. *Тилинь* На телефон приходит какое-то уведомление и я беру смартфон в руки, чтобы взглянуть, кто мне что-то прислал. Входящее сообщение от Хёнджина: "Принеси мне минералки." Изумление сразу же охватывает меня с головой. "Совсем разленился? Ты же в соседней комнате! Иди и возьми себе!" — отправить. Нервно бросаю телефон на кровать и продолжаю смотреть на заблокированный экран с явным возмущением и подступающим раздражением. Снова звук входящего сообщения. Секунду поколебавшись, гляжу, что там. Входящее от Хенджина: "Ну не будь такой. Пожа-а-алуйста." "Ведёт себя на редкость по-свински. Видимо, хочет сполна насладиться деньками, когда я та самая его младшая сестра на побегушках. Ну да ладно. Пускай порадуется, пока я здесь. Так уж и быть." Ухмыльнувшись, выхожу из своей комнаты и спускаюсь вниз, чтобы взять ему из холодильника бутылочку. Даже жалко братика, ведь он, наверное, грустит и хочет напоследок меня сполна подоставать. Ну, а мне иногда даже нравится плясать под его дудку, делая вид, что я его очень слушаюсь. Хотя на самом деле мне просто самой смешно бывает в такие моменты и забавно наблюдать за его якобы победным выражением лица. Но, исключительно изредка такое бывает, потому что зачастую мы посылаем друг друга куда подальше после подобных просьб. — Хёнджин, ты законченный придурок, — смеясь, захожу в его комнату и сразу торможу. Джин валяется на кровати, как овощ, вокруг него несколько бутылок виски, а в комнате стоит такой неприятный аромат, что хочется выскочить отсюда и не заходить до тех пор, пока здесь не проветриться. Закрываю двери, понимая, что это не должны увидеть родители. — Хёнджин, это что такое? — недоумевая, медленно прохожу вдоль центра комнаты. — О-о-о, ты всё же принесла, — подняв голову, замечает в моей опущенной руке минеральную воду, с трудом поднимается и выхватывает из рук бутылку. — Ты... Зачем ты напился? Ты же... Ты же завязал с этим... — Ой, сестрёнка, не учи меня, — открутив пробку, опрокидывает голову и залпом поглощает сразу половину содержимого. — Что случилось? — Да нихрена важного, — его лицо с примесью злости и разочарованности. — Расскажешь? — думаю, что если выслушать, может ему полегчает. — А зачем? Хочешь послушать о том, что я снова каким-то чудом набрёл на Монику, которая снова и снова заставляет меня своим видом вспомнить всё, что было. А потом, когда я приезжаю на работу днём, к нам заявляется проверка и одна сучка просто берёт и увольняет меня. — Чего-о? За что-о?! — Видите ли что-то ей якобы не понравилось в моей работе, плохо выполняю свои обязанности. А, погоди, чего это я. Это моя бывшая из школы. Надо же быть такой стервой, чтобы, увидев меня, хотеть насолить. Чего ей не хватает-то, злопамятная тварь... И ведь это всё при том, что я не был виновен от слова совсем. Такие люди никогда себя не видят, а только то, что хотят... — хоть он и жутко пьяный, держится он нормально на ногах и язык почти не заплетается. — Она директор клуба? Владелица? — Совсем уже? Когда бы успела? Нет. Оказалось, встречается с моим боссом. Приезжала с ним. Увидев меня, посмотрела, как на дерьмо, скривила свою рожу, нашептала что-то ему и меня уволили фактически без причины, толком не приведя весомых аргументов. Получил расчёт и вот я здесь. Охуенно, да? Все девушки такие мрази? — он смотрит мне прямо в глаза и становится так мерзко от его слов. — Я, вообще-то, тоже девушка, Хёнджин... — А, ну да, я же не заметил. Но, а ты бы... — Что я? Он подходит ко мне чуть ближе с какой-то хищной походкой. От его темноты взгляда становится не по себе. — Ты бы стала мстить, будь ты на её месте? — Что за глупости? Ты же знаешь, что я бы так не поступила, потому что не такая. Не нужно сразу ненавидеть всех девушек. — Я за один день встретил тех, кто мне всё сломали! Он повышает голос, вскрикнув так сильно, от чего я даже вздрогнула, испугавшись. — Ненавижу их всех. — Бывших? — Нет, — он становится уже прямо передо мной и тихо проговаривает: — девушек, — его шепот над моим лицом заставляет волосам на руках встать дыбом. Он выглядит очень устрашающе. Мои глаза неуверенно бегают по сторонам и я не знаю, что следует ему ответить. Так и не придумав, какими словами можно его утешить, поднимаю голову, чтобы взглянуть на него и изучить текущие эмоции на его лице. Он будто замер. Его взгляд опущен куда-то вниз. Слежу за его направлением и медленно опускаю голову. Перед ним только я. Его одежда моя не устраивает, что ли? Или куда он смотрит? Куча мыслей летают в моей голове, что я даже не могу задержаться хотя бы на одной, когда большие мужские ладони обхватывает мои щёки и Хёнджин резко притягивает меня ближе, накрывая мои губы своими. Я не успеваю схватить воздух ртом, как он с невероятным напором начинает меня целовать и терзать мои губы. Я жмурюсь и смыкаю зубы. Из его рта неприятно разит спиртным. Хочу оттолкнуть его от себя, но одна его рука крепко вцепилась мне в затылок, когда вторая сильно прижимает меня к его телу, блокируя движения моих рук. Хёнджин быстрыми шагами двигается к компьютерному столу, отчего я пячусь и упираюсь ягодицами в дерево. Отчаянно продолжаю дёргаться, извиваться и мычать ему в рот. Когда я изо всей силы пытаюсь сжать и губы, он больно щиплет меня за бедро, из-за чего инстинктивно моя челюсть размыкается, и я, пискнув ему в поцелуй, чувствую теперь чужой язык в своем рте. Становится настолько омерзительно, что глаза стремительно наполняются слезами. Начинаю ненавидеть себя сейчас за то, что даже не имею достаточного количества сил, чтобы оттолкнуть мужское тело спереди. Хёнджин ещё сильнее вжимается в меня своим пахом, а его руки уже вовсю блуждают по моему телу. Его неприятные грубые прикосновения я чувствую буквально на всей верхней части корпуса, на спине, талии, на животе. Вскоре он добирается до моей груди и больно сжимает её, начиная мять. Он мычит в поцелуй от, накатившего на него, возбуждения и от собственного напора. О его состоянии говорит рука, быстро пробирающаяся ко мне под мою майку, к застёжке лифчика. Этот человек совсем позабыл, что я ему не девушка, чтобы так себя со мной вести. Так гадко мне никогда не было. Больше противно на душе, чем физически. Он и сам прекрасно понимает, что мы не родные, потому что будь это так, в жизни не позволил бы себе подобное. Так грязно и животно меня ещё никто не целовал и не трогал. Как только его рука спускается ниже, к кромке моих шорт, я, подловив момент, когда его хватка ослабела, приложив максимальных усилий, отталкиваю его от себя. — Да что с тобой такое?! — я вся трясусь, глаза уже чешутся от количества слез, а голос вот-вот готов сорваться от собственного же крика, — давеча ты мне расписывал, какая мы с Минхо чудесная пара, а теперь творишь это-о?! Я никогда не пойму, что творится в твоём больном мозгу! Ненавижу тебя, каждый раз, когда думаю, что ты изменился, ты рушишь все надежды, разочаровывая в себе снова и снова! Он всего лишь стоит на месте, приросши ступнями к полу, хлопает ресницами и тяжело дышит. Его грудная клетка высоко и часто опускается и поднимается, выглядит, будто зверь. Всхлипнув, кидаю на него ещё один взгляд и выбегаю из его комнаты, направляясь в свою. Запираюсь изнутри на замок и, скатываясь спиной по стене, опускаюсь у двери на пол, с новой силой начиная рыдать. Закрыв лицо руками, плачу себе в ладони. Плечи всё ещё подрагивают. Мгновенный испуг, окативший меня с головой, до сих пор не выходит из меня. Мысли о только что произошедшем накрывают неприятной липкой пеленой опять и опять. "Как же я это всё ненавижу. Как же ненавижу..." Буквально взвывая в своей голове, ощущаю в своём сердце тягучую сдавливающую боль. Для меня подобное, что только-что настигло меня, очень плохой знак, ведь я целовалась с другим, хоть и не по своей воле. Но, зная, что я не смогу рассказать этого Минхо, начинаю испытывать ещё большую вину и режущую боль, а в горле застревает такой частый в последнее время гость — ком.