А что выберешь ты?

Первая неделя в Университете подходит к концу. Пятница. Сегодня Феликс только подвёз к зданию и я позволила ему ехать обратно домой, как и предыдущих два дня, дабы не напрягать. В конце концов, немножко я уже привыкла и к студентам, и к преподавателям, и к аудиториям, которые разбросаны по периметру всего учебного заведения. День прошёл, как и обычно. Лекции. Ничего страшного пока не происходит. Друзей, вроде как нашла. Ким, Анджелина и Зак, как я и предполагала, отличные люди, с которыми очень комфортно. Разумеется, мне бы хотелось, чтобы Феликс всегда был рядом, ведь в прошлом мы вообще так одноклассники. Я привыкла к нему. Мне с ним не страшно. Но, вот это совсем никуда не годится, таскать его везде за собой. Я же всё-таки не маленькая. Поэтому первых двух дней было достаточно. Да и лучший друг, как только заметил, что трое моих одногруппников хорошо предрасположены ко мне, не боялся оставлять меня, как на произвол судьбы. Он понял, что ничего случится со мной не должно. Можно сказать, я уже под надёжной защитой. Вот правда на протяжении всей недели домой приходится возвращаться пешком. В среднем, от Университета и до дома почти час ходьбы. Но если поторопиться и не медлить, то за полчаса можно стремительным шагом добраться. Но, пока что все пять дней я шла, рассматривая местность, любуясь новой обстановкой. Новая дорога, новые магазины, кафешки и прочее, за что цепляется глаз. Придя домой, хочется просто сразу свалится на кровать, упасть лицом в подушку и не вставать. Хоть сейчас преподают и лекции, от непривычки устаешь очень быстро. Новые ощущения, эмоции. В первые дни у меня даже болела голова, когда я возвращалась домой. Много шума, все куда-то торопятся. Жизнь здесь намного быстрее, будто пчелы в улье, муравьи в муравейнике, или, как люди в метро. В школе всё было спокойнее. Или это мне так кажется только вначале, а потом привыкну? Рано или поздно и я вольюсь в такой ритм и темп жизни, уже ступила на эту дорожку. Долгожданный щелчок в двери, когда я прокручиваю замок. Вытаскиваю ключ и ступаю в нашу прихожую. Становится даже на душе как-то легче, что я добралась и впереди два дня выходных, о которых я бредила всю неделю. Неспеша разуваясь, вдруг слышу, как из кухни доносится мужской смех. Но это не Минхо. Сведя брови к переносице, тихо пробираюсь к кухне. — Бросил меня, козел. А теперь, знал бы ты, как мне скучно сидеть на парах. Мне там просто нечего делать! — в возмущении вскрикивает Хёнджин. — Как это "нечего"? Учись! А я... — томно протягивает Минхо, — я всегда буду в твоём сердце, дорогой, — подсматривая за ними из-за угла, вижу, как Хо щурит глаза и протягивает руку к скуле брата. Хёнджин закатывает глаза, нервно хлопнув его по ладони, после чего тот начинает заливисто смеяться. Вдруг его глаза перемещаются на меня и он замечает меня, — О, Ева! Ты пришла уже. Так тихо зашла... — он с улыбкой, встав со стула, подходит ко мне и чмокает в губы. Медленно прохожу на кухню и смотрю на брата. — Привет, — приветствую его, сделав вид, что его появление не такое уж и неожиданное для меня. Брат в ответ кивает. "Главное: не выдавать беспокойства и не показывать какую-то затаенную обиду." — Давно сидите? — поворачиваю голову к Минхо. — Да только полчаса где-то. Как день прошёл? — А... Нормально. Как и предыдущие. А у тебя сегодня мало занятий было? — Да, два всего лишь. Кстати, прости, я ничего не приготовил. Может закажем что-то? — У нас вроде есть в холодильнике всякие ингредиенты, погоди. — Бросив рюкзак на пол, иду взглянуть, есть ли из чего приготовить обед. Зная, что брат прожигает мне своим пристальным взглядом сейчас спину, не очень-то удобно что-то делать, даже совладать с телом трудно. Получается, он подавляет в себе чувство стыда, ведь уже сидит с Минхо и беседует так, будто ничего и не произошло. Чего нельзя сказать обо мне. Я до сих пор не могу забыть его поступок. И даже сейчас сердце бьётся так сильно от волнения, что мне кажется, будто я сейчас свалюсь на пол. — Я пойду переоденусь и по-быстрому приготовлю нам обед, — желая поскорее скрыться от их взглядом, лучше упорхнуть сейчас в спальню и перевести дыхание. "Этот Хёнджин... Натворил делов он, а страдаю я. Почему всё так несправедливо? Даже осадок какой-то. Он же смотрит Минхо в глаза, знает, как поступил с его девушкой и чувствует себя прекрасно? Бред какой-то." Переодеваясь, мне всё не дают покоя беспокойные мысли. Страшно от того, что вся правда рано или поздно вскрывается и стает явью. Как бы отреагировал Минхо, узнав об этом? Злился бы? Ударил бы Хёнджина? Или, вообще, обвинил бы меня? Сказал бы, мол нечего связываться с пьяными людьми, а я бесстрашно пошла к одному... Но ведь это мой брат. Не таких действий я ждала от него, когда пришла к нему в комнату. Полчаса беготни на кухне и я уже почти закончила с едой. Ребята в это время болтали, несколько раз пытались втянуть меня в разговор, но я отвечала неохотно и немного заторможенно, будучи погруженной в себя. По Хёнджину видно, что он пытается сделать так, чтобы мы забыли о ситуации с поцелуем и продолжали спокойно жить дальше, будто ничего и не случилось. Но я так не могу. Я ведь всё помню. Мне было больно, меня буквально раздирало изнутри, я плакала, в конце концов. Неужели Джин хочет, чтобы об этом я так просто забыла? Пытается замять всё, но так не делается. Да, пусть он и хотел извиниться, снова начать оправдываться, я его остановила. Смысла не было слушать его. Его извинения я слышала тучу раз, и почти каждый раз они были в пустую, ведь он всегда брался за старое. Такое чувство, что он не может совладать с собой и не включает мозг. — Что такое? — внезапно подаёт голос Минхо, — между вами будто кошка пробежала. Почему так холодно в помещении от ваших взглядов стало? А? — его брови поднимаются вверх и Хо с интересом смотрит на нас двоих, пытаясь найти ответы на свои вопросы. Несколько секунд тишины, и ни я, ни брат, и слова не проронили. — Просто... — начинаю первая, пока Хёнджин не успела сморозить чепуху, — не знаю. Перед переездом мы немного повздорили... Минхо, ты же сам знаешь, какое частое явление это у нас. Ничего сверхъестественного. — Из-за чего поссорились? — спокойно спрашивает Хо. Мой взгляд сразу падает на брата. — Я даже не помню, — будто напрягши мозг, сморщив лоб, отвечает Джин. — Боже-е, у нас так часто ссоры, что мы уже и не помним по какому поводу, — неловко смеётся он. Минхо переводит на меня свой заинтересованный взгляд. Клянусь, в этот момент я готова была умереть, провалиться под землю, сама себя убить, лишь бы скрыться от его глаз. Он слишком умный для такого вранья. Как минимум почувствовал, что что-то здесь не так. Ещё немного и я расплачусь. Это глупо с моей стороны, ведь мне, по факту, нечего боятся. Я ни в чем не виновата. Но, как бы там ни было, я не хочу, чтобы их дружба прекратилась. Снова всё из-за меня... Всё же именно я опять играю ключевую роль... Значит, всё-таки виновата... От этой мысли становится так гадко, что хочется на стену лезть. Но, даже Феликс говорил, что, возможно, всё обойдется и мне просто стоит прекратить думать об этом. Но, ведь я не такой человек, это затруднительно для меня — не думать, не анализировать и не пугать саму себя всевозможными исходами тех или иных событий. Да, друг прав, может и правда нужно стереть это из своей памяти и не портить ни себе жизнь, ни другим. — Да ладно, что вы, как на допросе, — откинувшись на спинку стула, расслабленно говорит Хо, — мне просто интересно было. Но, вижу, вам неприятен этот разговор. Хорошо, не буду лезть в семейные дела между братом и сестрой. Сами разберётесь. Я, вроде, и благодарна ему за то, что он прекратил расспросы. Но я заметила, что в какой-то момент хотела просто, как на духу, выложить ему сейчас всё. Как же мне хочется поделится с ним, чтобы не мучиться. Может, я зря накручиваю себя и он благоразумно поступил бы? Может из-за того, что Хёнджин был пьян, Минхо не сильно разозлится на него? Может сделает скидку... Хотя всё ещё не даёт покоя, что Хо после этого насторожился и уже начал что-то подозревать. Я в самом деле готова убить себя прямо сейчас. Чем дольше я молчу, тем больше будет претензий и поводов сказать потом, что я тоже это утаила, не желая рассказывать. Как же это всё надоело.

***

Вторник. — Минхо-о! Ты идёшь обедать?! — кричу из кухни, чтобы меня точно услышали. Как всегда в ответ тишина. Тяжело вздохнув, направляюсь в спальню. — Минхо, ты издеваешься? Я какой раз уже тебе кричу? — захожу в комнату и наблюдаю развалившегося на кресле парня, — ну и что ты там такое интересное смотришь, что не слышишь меня? — склоняю голову вбок, смотря на телефон в его руках. Нехотя он отрывает от экрана взгляд и переводит на меня. — Ну? Долго ждать? Сейчас всё остынет. — Ты даже не переоделась ещё? — Алё, ты сказал, что голоден, как только я пришла. Вот я и поспешила. — Переодевайся, потом пойдем кушать, — и снова уперев свой взгляд в экран, что-то там напряжённо высматривает. Изогнув одну бровь, намереваюсь подойти к нему и взглянуть, что он делает. — Эй-эй-эй, стой на месте, я и так собирался тебе прочитать, — вытянув руку вперёд, делает предупреждающий жест, чтобы я не приближалась. — Ла-адно, — бросив на него непонимающий взгляд, подхожу к шкафу, начиная искать подходящую домашнюю одежду, так как почти вся на выходных была постирана. — Скажи мне, ты когда-нибудь слышала об ананасовом соке? — лукаво проговаривает он. За его словами отчётливо слышу какой-то тайный подтекст. Это точно не невинный вопросик про то, какой сок полезнее для здоровья. — В смысле? — поворачиваюсь к нему и смотрю на его хитрое выражение лица, — Ананасовом? И что я должна была слышать? Что он вкусный? — Серьезно не слышала? — Да что-о? — Не хочешь "сладкого" секса? — всё так же с прищуром общается со мной. — Слушай, Минхо, у меня такое ощущение, что мы сейчас на разных языках общаемся. Скажи уже прямо, о чем ты. В смысле сладкий... Что? — сама-то я уже догадалась, что тема изначально замышлялась быть построенной на пошлости, стоило только увидеть хитрые глаза парня. Но, вот до сих пор не понимаю, о чём он говорит. От этого его вид меня злит. Он знает о том, о чем говорит, и потешается над моим наивным лицом, продолжая испытывать моё терпение и нервы на прочность. — Говорят, что если мужчина выпьет достаточное количество такого сока перед оральным сексом, то вкус спермы меняется, делая её сладкой. — Ты... Ты хочешь... Фу, Минхо, ты издеваешься? — отвернувшись от него, смотрю на вещи в шкафу, только бы не на противно-ехидное выражение лица позади. — В смысле "фу"? — он вдруг заливается хохотом, заполняя всю комнату своем ржачем. — Чего ты орёшь, как сумасшедший, замолчи! — в конец разозлившись на него, стремительно подхожу к нему, и, схватив подушку, ударяю его по голове, — да хватит уже! — продолжая бить его подушкой, хочу, чтобы он перестал смеяться, ведь не покидает чувство, что он смеётся как раз таки надо мной. Минхо отбиваясь руками от меня, внезапно обнимает так, чтобы прижать мои руки к телу. Поднимает над полом и вместе со мной падает на кровать, прижав меня сверху своим телом. — Да почему? Почему ты против? — говорит он над самим моим лицом, — да и... Что значит "фу"? — никак не унимается он, — Тебе напомнить, что ты уже пробовала со мной? — Да какая разница, Минхо! — всё ещё возмущаюсь, смущаясь его взгляда над собой, — если очень хочется проверить, вот сам и пробуй. Я ничего глотать не буду. — Но здесь пишут, что... — Плевать мне, что там пишут. Я не буду верить каждой попавшейся информации из интернета! Вот выпей сок, пойди в ванную, сделай своё дело и попробуй на вкус. В чём проблема? — Ой, все, — морщится Хо и встаёт с меня, — пошли обедать. Она даже поэкспериментировать не хочет. — бурча себе под нос, идёт к выходу из спальни. Тоже поднимаюсь с кровати и следую за недовольной моськой, пытаясь его догнать. — Минхо, а чего ты обижаешься? Ну, в самом деле... Я же тебе говорю, попробуй сам, и если это окажется так, как пишут, если это правда, я тоже сделаю! Минхо!

***

— Как тебе, вообще, этот факультет? Хоть не разочаровался? — спрашиваю Минхо, который отвозит меня уже четвертое утро подряд в Университет. — Как я и говорил, всё круто, но... Невероятно сложно. — Сложно, так как ты учишься и пытаешься всё запомнить. — Это да... — не сводя глаз с дороги, разговаривает со мной. — Сегодня ты во сколько будешь дома? — Где-то в пять вечера. — А начинаются занятия когда? — В двенадцать. — М-м, так я тебя не застану, как вернусь. — Тебе не сложно пешком возвращаться с учебы? Мы бы могли на этот счёт что-то придумать. — Да нет, всё хорошо. Погода жаркая. Я иду медленно, неспеша. Как раз много рассмотрела уже. Даже приметила какие-то места, в которые хочу сходить однажды. — Хм, хоть польза в этом есть какая-то. Ноги не болят? — Особо нет. Но, я воспринимаю это, как спорт. Так что всё в сторону плюсов. — М-м, ну это хорошо. А то у нас нет времени снова спортом вместе заниматься. Когда мы в последний раз делали упражнения? — Недели две назад. — Но, ты всё равно похудела... Это странно. Ты хорошо себя чувствуешь? — обеспокоенно поворачивает голову в мою сторону. — А-а-а, так это из-за того, что я ем мало. Ты сам знаешь, что от волнения я уже как пару недель или даже больше почти ничего не могла в рот положить. Да и стресс. Потом же ещё пешком хожу много. Вот и результат. — Это плохо. Я серьёзно. Сегодня я заставлю тебя нормально поесть. А то у меня чувство, будто я тебя ещё одним занятием напрягаю... Заставляешь меня чувствовать себя неловко. На секунду задумавшись, понимаю, что он говорит о наших ночных времяпровождениях. — Ты дурак? Как раз об этом можешь не беспокоиться. Было бы что-то не так, я бы сказала. Если тебе будет спокойнее, то сегодня я поем нормально. — Ну вот и славно. Я почти добился своего. — полминуты тишины и он снова продолжает диалог, — а Феликс как? У него же на этой неделе началась учеба? — О-о, он в восторге. Так воодушевлённо отзывался о своих одногруппниках... — опустив голову вниз, смотрю на свои ноги, теребя пальцами подол юбки. — Боишься, что он найдет тебе замену? — заметив мое резко изменившееся настроение, произносит то, что меня так пугает. — Я... Я знаю, что он не променяет меня. И ему нужны там друзья. Я же тоже подружилась с другими. — Но, он всё так же останется лучшим другом. Как и ты у него. — Хочется верить. — Вы сто лет знакомы. Неужели ты допускаешь мысль о том, что он сможет заинтересоваться другим человеком? Ева, не дури, право слово... — Да я знаю. Но ты в курсе, что я всё время себя накручиваю. — Отшлёпать бы тебя по заднице, чтобы больше глупостей не подпускала в голову. — Ахах, ну спасибо, — ошеломлённо засмеявшись, гляжу на него. — Может хоть это тебя в чувство привело бы, кто знает... Покачав головой, устремляю взгляд вперёд, разглядывая прохожих, мирно шагающих по тротуару и направляющихся куда-то по своих делах. — Минхо... А... Могу я спросить о твоей маме? — с опаской посматриваю на Хо. Всю неделю мне так хотелось расспросить его, что, да как. Но я боялась, ведь и он первый не заводил разговор. Страшно было задеть его за живое, будто ковырять свежую рану. Он не позволил мне с ним поехать ни к нему домой, ни даже когда он отвёз маму на лечение. Я понимаю его. Он считает, что так заботится обо мне, ведь мама его, значит, только он и должен заниматься проблемами, связанные с ней. Но, как же он не понимает, что я волнуюсь и хочу его поддержать, помочь, в конце концов. Я хочу быть частью всей его жизни, а не только её части. Минхо почти ничего не рассказал. Я понимаю его состояние, но хочется всё-таки услышать хоть что-то. Кроме того, что ему, вроде как, удалось договорится с мамой и отвезти ее в реабилитационный центр, я больше ничего не знаю. — Я ездил к ней в понедельник. Вроде как, всё идёт гладко. Я не хочу слишком часто навещать её. Мне кажется, я могу только помешать. Ей ещё как взбредёт что-то в голову, воспоминания там какие-то... Она должна оставаться в полном покое, чтобы никакие вешние факторы её не отвлекали. А я прямой проводник к её воспоминаниям из прошлого. Она сейчас в таком состоянии, что лучше ей обо всем этом не думать и лишний раз не напоминать. Скоро к ней приставят психотерапевта. Также будет работа в группах. — Это типа посещение групповых занятий? — Что-то типа собрания "Анонимных алкоголиков". В этот раз я уверен, что мы, наконец-то, выберемся из этого болота. Индивидуальные и общие занятия должны помочь. В кои то веки, может хоть специалист положит этому край и мама разберётся во всём. А может услышит рассказы других пациентов и переосмыслит что-то для себя... — Я тоже верю, что всё пойдет на пользу. Мне кажется, она давно нуждалась в специалисте, а то сама она была не в силах справится... — И ты была права. Она всё же боролась, что-то там даже старалась сделать. Пока снова не ушла в запой, поддавшись своим мыслям. С работы уволили, которой она пыталась заглушить боль. — Минхо, всё будет хорошо, — осторожно коснувшись его руки, держащей руль, с сочувствием и любовью смотрю на него. Как же всё внутри меня сейчас ликует от того, что он открылся и не молчит, делясь со мной всем. Вероятно, я зря боялась и нужно было сразу разгрузить его от этих тяжких мыслей. А, возможно, и к лучшему, что я неделю подождала, дав возможность и ему самому успокоиться, чтобы сейчас менее тревожно рассказать мне обо всём, — а можно... В следующий раз ты возьмёшь меня с собой? — Ева... Ты уверена? — скептически глядит на меня, — ты можешь быть не готова увидеть это всё. Иногда там присутствуют сцены не для слабонервных. Это почти что лечебница. Почти, как психлечебница, понимаешь? — уточняет он, увереннее смотря на меня. — Там ведь не только алкоголики... — Минхо, я готова и я уверена. Я не хочу снова отпускать тебя туда одного. Мы будем рядом друг с другом. Тебе будет легче... Ты думаешь мне легко на душе, когда я знаю, что ты в одиночку это всё переживаешь? Я тебе уже говорила, не закрывайся. Ты уже не один. Мы же вместе, а ты... — Прости. Мне сложно избавиться от этой привычки. Мне казалось, я должен тебя оберегать от подобного. — Нет, ты хочешь мне показать лучший мир, в самых ярких его красках. Но, я же должна видеть и реальность. Должна быть готовой ко всему. Так лучше будет и мне и тебе. — Хорошо. Я думал съездить к ней на следующей неделе. Поедем вместе, — Хо снова оборачивается ко мне и с благодарностью в глазах искренне улыбается. Я знала, что он хочет услышать подобное, но сам себе не признавался в этом. И сам по себе он упрямый, в жизни не признал бы этого и ни за что не попросил бы поехать с ним. Да и до последнего бы скрывал всё, что происходит в его семье. Глупая привычка. Так же можно себя изнутри уничтожить. Радует то, что он это понимает. Я счастлива, что могу хоть как-то ему помочь и облегчить эти трудные времена для него, когда напряжение бьёт через край.

***

Конец второй недели. Все те же лекции. И всё так же уставшая я. Что будет, когда придет время к семинарам, понятия не имею. Доковыляв кое-как домой, плетусь в спальню. Будто дежавю: Минхо опять сидит в телефоне на кресле. — Ева-а, знаешь, что я вычитал? — радостно протягивает он, как только замечает меня в проходе двери. — Что? — подхожу к Хо и чмокаю его в губы. Подарив ему короткий поцелуй, иду к шкафу. Хочется снять с себя надоевшую за весь день одежду, которая почти прилипла к телу. Жара стоит невыносимая. Ветерок и тот изредка подует. Но, воздух горячий, толку с такого ветерка, всё равно ничем не легче. Хоть лето и подходит к концу, складывается ощущение, что такая же погода будет весь сентябрь и, возможно, даже октябрь. Ни единого намека на дождик. — Оказывается, у обычных пар секс в среднем восемьдесят раз в год. Так вот, я так прикинул, чтобы наверстать упущенное, с сегодняшнего дня нам придется заниматься им изо дня в день. Снимая с себя блузку, переодеваюсь, повернувшись к нему спиной. Невольно из меня вырывается смешок. — Котик, а ты сам-то выдержишь каждый день? — не переставая хохотать, оборачиваюсь к нему. — Сомневаешься в моих способностях? Он встаёт и медленно шагает ко мне. Обвив руки вокруг моей талии, заставляет пронестись мурашкам по коже от соприкосновения его рук с моим оголённым телом. — Отвали, я хочу есть. — Ла-а-адно, значит вечером. — Чмокнув меня в щеку, не убирает руки с моего живота, прижимаясь грудью к моей спине. — Пф, а я разрешила? — повернувшись к нему лицом, вскидываю бровью. — отвернись, — взяв в руки футболку, испытующе смотрю на него. — Зайка, тебе напомнить, что у тебя я видел всё и даже больше? Хочешь, помогу снять? — он тянет руки к застёжке лифчика, но я успеваю шлёпнуть его по руке. Под его наглым взглядом сдаюсь и, цокнув языком, всё же переодеваюсь перед ним. — Я приготовил уже обед, — заявляет он, продолжая наблюдать за мной. — О-о, какой ты молодец, спасибо. У тебя сегодня было мало пар? — У меня по пятницам только две. Поэтому дома я раньше тебя, было бы глупо сваливать готовку на тебя. Я знал, что ты примчишь голодная. — Да ты прям чудо чудесное, — отбросив стягивающий грудную клетку бюстгальтер и нырнув в большую футболку, снова целую Хо в губы. После он делает шаг вперёд, прижимая меня этим самым к двери шкафа. Лопатки неприятно касаются холодной плоскости за спиной, заставляя вздрогнуть. — А ещё я вычитал о разных видах девственности, — наклоняясь к моему уху, шепчет, коварно пытаясь то ли возбудить меня, то ли хотя бы вызвать интерес к его словам. — Минхо, а отчего это ты таким чтивом увлекся в последнее время? То мне за ананасы какие-то втираешь. Теперь это... Почувствовал волю с тех пор, как мы живём вместе, не так ли? — И одной из них ты лишилась со мной, — дослушав меня, проигнорировал всё, что я сказала, продолжая свою речь. — И сколько их всего? — сдавшись, решаю следовать его правилам в этой игре. — Три. Одна осталась нетронута, — нахально его рука спускается ниже и, достигнув цели, ладонь сжимается на моей левой ягодице. — Знаешь, что, Минхо. Я тебе скажу почти то же, что и за ананасовый сок. Дай мне сначала самой захотеть этого, а пото-ом... — Я думал, ты сейчас скажешь сначала на мне испробовать... — Хм, а я думала... — хмыкнув, Хо вынуждает задуматься, — Рэйчел однажды посвятила меня во всякие такие штучки. Ты же знаешь о массаже простаты? И говорят, что мужчинам приятно от анального секса, — придавая голосу такой же коварный тон, шепчу теперь уже ему в ухо. Он думал, что со мной так просто. Не на ту напал, сам же воспитал во мне это, сам же хотел... Но, видимо, он забыл, с кем имеет дело. Ведь сам же и развратил, теперь пусть пожинает плоды. Застали ли мои слова его врасплох? — а ещё, — моя рука тянется к его заду и сжимает с не меньшей силой, как он давеча мой, — такой оргазм вам доставляет более глубокие ощущения. Знал об этом, малыш? Как тебе такие аргументы? — выдыхаю прямо в его губы последние слова. Минхо явно завелся, когда я вовсе не приняла поражение, а наоборот, атаковала в ответ. — Вот же чертовка... — Глаза Хо становятся на тон темнее. Его тяжёлое дыхание опаляет кожу моей шеи, когда он наклоняется к уху. — И вот как ты прикажешь мне не набросится на тебя прямо здесь и сейчас, и не повалить на кровать, когда ты сказала, что голодна? — До вечера вообще не в моготу терпеть? — Пожалуй, нет, — он опускает голову и смотрит вниз. Делаю то же, наблюдая теперь натянувшуюся ткань его домашних штанов в зоне паха. — А тебя легко возбудить оказывается, — тихо ухмыльнувшись себе под нос, поднимаю на него голову. Минхо подхватывает меня под бедра и шагает к постели. Аккуратно уложив меня, забирается сверху. — А как же обед? — Я поела на ланче. Пообедаем после, — обхватив его щеки, притягиваю его лицо ближе, чтобы увлечь в страстный поцелуй. Надо признать, что за эти две недели именно секс был тем самым занятием, которое помогало нам двоим снять стресс, накопившийся за весь день за пределами дома, — погоди, — вдруг отстраняясь от него, размыкаю наши губы, уперевшись ладонями ему в грудь, — я немного потная. — Так даже лучше, — хрипло проговорив это, Хо спускается к моей шеи, ведя мокрую дорожку от скулы и к ключице. — Может всё же до вечера потерпишь, когда хотя бы примем душ? — Даже не думай, — зацепив край моей футболки, тянет её вверх. Ничего не остаётся, кроме как рассмеяться от его дикого желания и поддаться страсти в перемешку с похотью.

***

На следующий день. — Охренеть, Ева! — хрипит Минхо из ванной, яростно подзывая меня. Дверь открыта, поэтому мне достаточно подойти к проходу и остановится, — у меня вся задница в отпечатках твоих пальцев. — он в зеркале рассматривает свой зад, приспустив штаны. — Чего?.. — Иди сюда. Послушно подхожу к нему и смотрю на его попу. — Боже... Здесь даже синяки есть. — ошарашенно крутится перед зеркалом, пытаясь рассмотреть все отметины, — ты с моей спины сюда переключилась? — Я же не... — разглядывая свои художества в виде царапин и жёлто-фиолетовых пятен от подушечек пальцев, пытаюсь подобрать хоть какие-то слова. — Да ладно? Сегодня? — Хо возмущённо поднимает брови, от чего на его лбу образуются складочки, — Не припомнишь, когда я был над тобой? Я ещё шикнул на тебя, но ты не послушала. Он заставляет меня вспомнить события вчерашнего дня и до меня доходит смысл его слов. Я была настолько увлечена процессом, что не обратила внимания ни на что более. Сейчас даже сама в шоке от своих возможностей, это ж как надо было сжимать его ягодицы, чтобы довести до такого... — Знаешь, это ничто по сравнению с тем, когда я не могла сидеть нормально. Это было в сто раз хуже и больнее, вообще-то. — Но ты исполосила мне всю задницу! — Ой, не жалуйся. Во-первых, ты сам вчера захотел, а во-вторых, кто, кроме меня её видеть-то будет? — Да не в этом дело. Я когда касаюсь этих синяков, мне больно. И между прочим сидеть тоже неприятно. — Ты бы запел по-другому, испытай мы вчера твой зад по полной. — Ты всё ещё о простате этой? — Ну да. Тебе же можно говорить об этом, почему мне нельзя? Да, и, вообще, ты не хочешь, потому что понимаешь, что, как минимум, к этому нужно быть психологически готовым. Да и физически у нас нет нужных игрушек для этого. Но-о, ты же у нас любитель приятных и особенно острых ощущений, я бы тебе помогла в этом. — Подхожу к нему ближе, встав совсем впритык и хватаю его зад, сжимая его ягодицы. — Ай, я же сказал, — вскрикнув, убирает мои ладони. — О-о-о, наконец-то ты оказался на моём месте. Я однажды тоже просила тебя не трогать мои горящие ягодицы. Тебе напомнить, что ты сделал? — Сжал их... — опустив голову, смотрит на плитку, а не меня. Значит, всё он прекрасно помнит. Как изводиться надо мной, то ему весело, а как сам встал на моё место... — Ну вот, так что зря жалуешься, котик, — чмокнув его в уголок губ, следую к выходу из ванной. Он что-то ещё хрипит себе там под нос, отчего я поднимаю руку вверх, приговаривая, — Не обижайся-я-я, это бумеранг! — Ева, а ведь я могу отплатить сегодня ночью тем же! — слышу, как он позади нагоняет меня и, подбежав сзади, хватает за живот, обвив руки. Моментально разражаюсь смехом. — Неужто ты решил и вправду до конца года достигнуть этих восьмидесяти раз? — Почему бы и нет? — целует меня в ушную раковину. — Мы разоримся на одних только презервативах. — Нифига, как ты их цену преувеличиваешь. — Ты же не берешь дешёвых. — Ты сама сказала мне, что боишься рисковать. Хотя, ты странная, с одной стороны говоришь это, боясь бракованного качества дешёвых, а с другой рассказываешь, как хочешь детей. — Так я же на будущее! — Может быть... — странно протягивает он. — Что это значит? Минхо, не заставляй меня перед каждым половым актом проверять презервативы. Мало ли, что тебе придёт в голову... — Хэй, напомнить случай в машине? Это ещё кто проверять должен! — засмеявшись в ответ, не размыкая рук, делает отрывисто большие шаги вперёд, вынуждая меня двигаться к выходу из спальни. Дуни и Дори вьются у наших ног, будто имеют цель заставить нас запнуться об их тушки и свалиться на пол. Минхо пытается не задеть их и, широко расставив ноги, всё так же держит меня, обнимая со спины. Котики хотят кушать, об этом говорит их требовательное мяуканье и то, как они провожают нас к мискам. Да и что таить, сами мы не меньше проголодались. Сегодня выходные, так что мы сможем сполна насладиться обществом друг друга. Выйти бы погулять куда-то, но сдается мне, мы с Минхо предпочтём валятся в кровати, смотря сериал в обнимку с нашими котиками, лежащих подле нас и мирно посапывающих.